– Каз, мы должны хотя бы проверить, – сказала она успокаивающе.

Он посмотрел на нее сверху.

– Зачем?

– Ради Кости.

Через полянку среди мусора была проложена тропинка.

Еще издали за перелеском они увидели вертолет. Он погрузился в землю примерно на треть. Наружная краска совсем выгорела. Корпус стал матовым и приобрел серый, зеленовато-коричневый оттенок. Поверхность покрыл мох, лишайник и плесень. Лопасти проржавели и обломились, как и корпус, кабина была завалена мусором, листьями, ветками и землей. Ткань на креслах размокла. Приборы покрылись серой пылью, похожей на пепел.

– Это он, – прошептала Олеся, – наш вертолет, только сильно состарился.

– Идем. – Казимир направился в сторону подъема на лог.

Они пошли вдоль болота.

– Стоп! Это было здесь! – Казимир закружился на месте.

– Вот же они! – Олеся присела, подняла из травы и мусора полусгнившую деревянную табличку с выцветшими чернилами. Только по едва сохранившимся царапинам можно было прочитать: Александр Дружников пилот.

Казимир отошел на несколько шагов.

Ольга последовала его примеру.

– Ты тоже видишь это? – спросила она.

– Что? – Олеся сидевшая у могилы пилота обернулась.

– Холмика три, а не два, – мрачно сказал Казимир.

Олеся присмотрелась, и привстав переместилась к третьему холмику, подняла что-то из травы.

– Что там? – спросил приближающийся Казимир.

Олеся тоже поднялась, в руках у нее была покрытая лаком дощечка. Девушка протерла ее рукавом.

– Что? – повторил Казимир.

Олеся посмотрел на дощечку и в ужасе перевела взгляд на холмик. Рот ее приоткрылся, она стала отступать, споткнулась о соседний холмик и едва не упала.

– Олеся! – Казимир подошел к ней, схватил за руки, но она ткнула его в грудь дощечкой, он выхватил ее и уставился как загипнотизированный.

Ольга заглянула ему через плечо, на дощечке аккуратным почерком было выведено и покрыто лаком: «Лесёнка».

– Это мой почерк. – Сказал Казимир задумчиво и посмотрел на Олесю, которая сидела на траве к нему спиной в десяти метрах, слегка ссутулившись. Казимир двинулся к ней, но в этот момент Олеся вскочила – со стороны сосняка к ним приближался кривоногий невысокий лысый старик с седой бородой до живота.

Старик торопливо семенил, насколько позволял возраст. А возраст судя по очевидной дряхлости был у него приличный. Оглядываясь на старца, Олеся поспешно вернулась к Казимиру с Ольгой.

На костлявых плечах старика болталось нечто несуразное, отдаленно напоминавшее японское кимоно, сшитое из магазинных занавесок.

Его обнаженные ниже колен ноги были обернуты в онучи из тех же занавесок.

Старик был уже совсем рядом, он протянул руку к Олесе, та взвизгнула и спряталась за Казимиром.

– Кто вы? – строго спросил Казимир.

– Дурак! – произнес ему в лицо старик, кусая бороду и повторил более сердито, – дура-а-ак!

Казимир пристально глядел на старика, и когда тот поднял руку, словно хотел ухватить его за щеку, Казимир резко отпихнул ее и потянув за собой Олесю, поспешил прочь, то и дело оглядываясь.

От удара по руке старика развернуло и Ольга увидела на «занавесочном кимоно» белый круглый значок с надписью «Конгресс этнографов и антропологов. Нальчик. 2001 год».

Старик осторожно выпрямился и пошел за отдаляющейся парочкой, но он был слишком стар, чтобы угнаться за молодыми. Он остановился и посмотрел на Ольгу, которая тоже обогнала его устремляясь за Казимиром с Олесей – в этот момент ей показалось, что взгляд старика был ей знаком. Он поднял руку и погрозил им кулаком.

– Это то о чем я думаю? – спросила Ольга, догнав Казимира с Олесей.

– Не хочу ничего про это слышать. – Отрезал Казимир, снова оглядываясь. Они уже дошли до перелеска. Старик так и стоял посреди поля на фоне вертолета, глядя им вслед. Длинная белая борода развевалась по ветру.

– Сколько ему лет? – спросила Олеся.

– Олеся!

– А кто это может знать, кроме тебя?!

– Олеся, прекрати! – Казимир сердито посмотрел на нее. – Я не знаю и знать ничего не хочу про этого типа. Мы сейчас пойдем к сосне и будем ждать завтрашнюю вспышку.

– Хорошо, только зайдем в магазин.

– Нет.

– Что значит «нет»?!

– У нас все есть.

– Мне нужно в туалет.

– Сходишь в лесу.

– Что ты несешь! – рассердилась Олеся.

Несмотря на откровенную трусость Казимира, его план Ольге понравился. Она подумала, что совсем не обязана ломать голову над тем, что происходит здесь, если все это исчезнет навсегда меньше чем через сутки.

Когда они добрались до магазина, Казимир первым обратил внимание на незначительные изменения.

– Здесь кто-то был. – Заявил он.

Ольга обвела взглядом прилавки, но ничего не заметила.

– Гранатовый сок, – Казимир указал пальцем на верхнюю полку, – он всегда стоял рядом с персиковым. А теперь там только персиковый.

– И бутылок молока стало меньше, – добавила Олеся.

– Может, старик взял?

Олеся косо посмотрела на него.

– Ты же ненавидишь молоко…

– Олеся, это не смешно! – рассердился Казимир и сердито цыкнув, вышел из магазина.

Через пятнадцать минут они вернулись к сосне, прихватив из магазина спички и пару бутылок водки в расчете на то, что она послужит средством для розжига костра. Первым делом они несколько раз прошли под сломанной сосной. Потом внимательно оглядывали с холма поляну с магазином. Затем догадавшись, что это глупо, Казимир нахлобучил пакет на куст можжевельника и вместе с Олесей прошел несколько раз под сосной.

– Все равно делать нечего, – пояснил он.

Ольга собирала ветки и хворост. Олеся с Казимиром к ней присоединились, постепенно уходя к холму.

– Кругом такая помойка! – жаловался Казимир. – Как можно было все так засрать?

Должно быть он пытался оправдаться. По крайней мере так это выглядело со стороны.

– Я знаю как ты любишь чистоту. – Попыталась поддержать его Олеся. – Это точно не ты.

Пожалуй ее тоже можно было понять, подумала Ольга, покосившись на девушку. Все-таки она видела сегодня собственную могилу. И имеет не меньше (а то и больше) моральных оснований для истерик.

– Олеся! Конечно это не мы! – Казимир вытянул палку в направлении поляны. – Не знаю, кто лежит в той могиле, но ты… Ты сейчас стоишь передо мной! И хватит этих глупых намеков!

– Я ничего другого и не утверждаю.

– Ты не утверждаешь! – передразнил он ее. – За кого ты меня принимаешь?!

– Просто мне кажется, что избегая даже мыслей об этом, мы можем упустить что-нибудь важное!

– И что важное мы можем упустить?

– Ну я не знаю, мало ли что! Может быть – ответа на вопрос как выбраться отсюда?

– Мы знаем как выбраться! Оля нам все уже рассказала и показала. Это работает. Просто нам не повезло и придется подождать новой дурацкой вспышки.

– А по-твоему тот старик настолько тупой, что за сто лет так и не понял как тут все работает?!

– Послушай. – Казимир постучал себя пальцами в грудь. – Вот я. Здесь. Ты видишь? – он схватил ее руку, приложил ладонь к своей груди. – Можешь потрогать. А это ты. Ты тоже здесь. Тебя это не устраивает? Ты хочешь сломать мозг почему ты стоишь здесь и одновременно лежишь в могиле?!

– Ладно, успокойся. – Олеся махнула рукой. – Собирай свои шишки.

– Не шишки, а ветки.

– Ветки.

– Послушайте, ребят, – вмешалась Ольга, – а вы не думали, что если я попала к вам всего через месяц, значит и здесь за все это время могла побывать куча народу. И это с учетом того, что мы даже приблизительного понятия не имеем что тут происходит.

– Вот именно! – согласился Казимир, оживляясь. – Здесь явно не один этот старик поураганил, а мы уже пытаемся делать какие-то выводы! Так можно сойти с ума! Вот что я думаю – свалим и забудем нахрен про это место.

– Отличная идея!

– Просто я не понимаю откуда такое неприятие?! – не унималась Олеся. – Ты же этнограф! А ведешь себя как замшелый обыватель, до смерти боящийся всего что не может себе объяснить! И я еще себя считала трусихой!