Мужик махнул сыну капканом и тот «пришпорив» собаку уехал на ней за дом.

– Слушай, земляк, – обратилась к нему Ольга, когда Виктор отошел, – я знаю у нас есть причины не жаловать чужаков, но поверь, это вообще не тот случай.

Судя по смягчившимся чертам лица мужика, Ольга не так раздражала его как Летягин, но одного этого факта было явно недостаточно.

– Вообще-то тебя это тоже касалось. – Мужик указал ей взглядом на дорогу.

– Я все понимаю, – Ольга положила руки на ограду, – но у чела пропала дочь, а менты вместо помощи истопорили его и покоцали. У мужика просто сдали нервы. Войди в положение, братан.

– Я повторять не буду.

Ольга вздохнула и убрала руки с ограды.

В этот момент из дома выбежал крепкий парень в одной майке, спортивных штанах и в боксерских перчатках.

– Ольга! – крикнул он, подбегая. – Ты же Ольга?!

– Ну? – нахмурилась Ольга.

– В смысле Гарпунова?

– Ну… да.

– Офигеть! – парень помахал руками в воздухе, будто боксировал с невидимой навесной грушей. – У нас в бассейне плакат с тобой висит во всю стену!

– Шутишь? – удивилась Ольга, не в силах сдержать улыбку.

– А во дворце спорта твой портрет в холле самый большой.

– Ты че несешь? – Мужик строго посмотрел на парня.

– Пап! Это же наша землячка! Чемпионка Европы и шестикратная чемпионка России по плаванию баттерфляем! – парень снова возбужденно побоксировал в воздухе. – Так ведь?

– Давно это было. Да и чемпионат был юношеский… – Сказала Ольга.

– Давно про тебя ничего не слышно. Вот что! Как тебя сюда занесло?

– Ищу кое-кого.

– У нас?

– Ага.

– Слушай! – замер вдруг парень. – А можно с тобой сфоткаться?

– Да-а не вопрос.

– Супер! Я ща! – парень побежал в дом, видимо за смартфоном.

А мужик тем временем уже по-другому взглянул на Ольгу, и как будто только сейчас обратил внимание на ее высокий рост и широкие плечи.

– Давно откинулась-то, чемпионка? – негромко спросил он.

– Завтра будет неделя.

– Все ясно с тобой, – мужик чуть наклонился и добавил еще тише, – ничего личного, но у кореша твоего с башкой нелады.

– Есть немного. – Согласилась Ольга. – Но я уже сказала – тому есть причины.

– Да не в том дело, – мужик перешел на шепот, – какой нахер Эдуард Козлов? Он же умер тридцать лет назад!

– Нам нужен его сын.

– Венцеслав здесь никогда не жил. Только сдавал дом.

– Кому?

– Вахтовикам и то пока работала седьмая штольня.

– А девушке и двум парням?

– Девушек у него никогда не видел. Если и сдавал, то ненадолго.

– А где он в городе живет не знаешь?

– Понятия не имею. Знаю только что работает он вроде в гостинице. Пару раз видел его там.

– Ну а сейчас он кому-то сдает?

– Сейчас? – мужик коснулся ее плеча и показал на сгоревший дом в конце улицы.

– Вон его дом.

Ольга поджала губы.

– Ясно...

– Сгорел этим летом. Венцеслава с тех пор тоже не видел.

Через минуту Ольга все передала Виктору, терпеливо ждавшему неподалеку. Если его и расстроило услышанное, то он не показал виду.

– Пойдешь смотреть? – спросила она.

– Да.

Ольга подумала, что глупо, наверное об этом спрашивать – ведь это возможно последнее место, до которого ему суждено добраться в поисках дочери.

– Как тебе это удается? – спросил Виктор, пока они шли по дороге. – Приняли как родную. Даже сфоткались вместе. Ты, что местная знаменитость?

– Просто чужаков здесь не любят. Я же говорила – у местных много обид на вас.

– На нас?

– Ну в смысле на тех, кто с большой земли. Им кажется, что там все о них забыли. Особенно раньше, когда все поперло, нефть там и все такое. В Москве курьеры и сантехники разъезжали на «Мерседесах», а здесь народ реально жил впроголодь.

– Но здесь же шахта. Как же северные зарплаты?

– После распада СССР Зимуголь почему-то перестал брать на нее местных. Привозили вахтовиков со всей страны, а те не шибко тратились здесь. Зарабатывали и уезжали. Молодежь тоже уезжала. А те кто не могли – становились злее. Но время всех перемололо. Теперь город просто доживает последние дни.

Двор Венцеслава находился буквально в эпицентре запустения – десятки заброшенных домов с одной стороны и голый пустырь на месте бывшего склада катушек. Сгоревшая изба без крыши и деревянный туалет на маленьком участке – жалкое зрелище. Глядя отсюда на сопки и представляя, что там за ними на тысячи километров вплоть до какой-нибудь Канады – ни души, Летягин с трудом мог представить здесь Настю, которая несмотря на непоседливый материнский характер и свое внезапное увлечение диггерством (а точнее – Крэйзи Диггерсом) вообще-то была избалованной девочкой и с большим трудом привыкала к любой новой обстановке.

Виктор вошел в дом, замер на пороге понимая, что оказался в очередном тупике – смотреть тут было не на что. Изнутри все выгорело дотла, неровный слой золы покрывал пол, но даже по остаткам скудной мебели и примитивной планировке было понятно, что обстановка тут и раньше была крайне бедная.

Осторожно перешагивая через истлевшие бруски обвалившихся стропил и доски, он вышел в центр главной комнаты. Тут остались две железные кровати, пузатый телевизор с треснувшим экраном и оплавленным корпусом лежал на боку между ними. На полу разбросан мелкий мусор: осколки посуды, деревяшки, стекло, сплюснутое ведро. Все черное, покрытое золой и копотью.

Заметив что-то, Летягин подошел к кровати и, стараясь не испачкаться достал из-под нее крошечный стеклянный пузырек. Протерев почерневшую этикетку большим пальцем, он прочитал: «Раствор для ингаляций».

– Что там? – спросила Ольга с улицы.

– Ничего. – Виктор задрал голову – серое небо сыпало мелкими каплями. – Просто не верится, что она была здесь.

Летягин вышел во двор, хмуро щурясь на сопку вдали. Со стороны улицы в их сторону осторожно водила носом грязно-белая собака.

– Далеко отсюда до гостиницы? – Спросил он.

– Прилично.

– А до воинской части?

Ольга пожала плечами.

– Ну, примерно также. Только она за рекой. А что?

Виктор сделал несколько шагов в направлении сопки, задумался.

– Я думаю, она и была целью их путешествия.

– Воинская часть? – удивилась Ольга. – Почему?

– Их интересовали такие объекты.

– Какие «такие»?

Летягин обернулся, посмотрел на Ольгу.

– Секретные.

– Секретные! – усмехнулась Ольга.

– А что?

– Это же просто часть связи.

– Ну, это только официально.

– Слушай! Моя мать проработала в этой части тридцать три года. Ничего секретного там и близко нет, поверь. И кстати ее уже давно закрыли.

– Твоя мать там работала?

– Да, поваром.

– Тогда может быть ты знаешь, что такое… Тоска?

– Ого! – Ольга засмеялась. – Сто лет не слышала этого! Откуда ты знаешь про Тоску?

– Лучше, если сначала ответишь ты. – Сдержанно произнес Летягин, стараясь скрыть возбуждение.

– Нас пугали этим в детстве. Типа есть какое-то место за частью на севере, где все пропадают. Что-то вроде тумана, в котором можно навсегда потеряться. Местная страшилка. Но я уже и забыла о ней. Странно, что ты о ней знаешь. Откуда, кстати?

– Так называется ваш город на секретной карте Министерства обороны.

– Прикалываешься?

– Нет.

Улыбка застыла на лице Ольги.

Оба смотрели друга на друга, будто оценивая правдивость сказанных слов.

– Слушай! – первой очнулась Ольга. – Раз уж на то пошло, я знаю чувака, который дофига всего знает про воинскую часть! Если там и было что-то, то он точно тебе скажет. Его отчим всю жизнь там прослужил прапорщиком и он сам в детстве там частенько пропадал. Только…

– Что?

– Сначала надо купить ему пузырь.

***

Провозившись со сломанной дверью минут десять, пытаясь приладить ее и так и сяк, Разводилов в конце концов понял, что менять надо не только замок с петлями, но и саму дверь. Великан-ублюдок так постарался, что Разводилов не мог даже просто прикрыть ее для видимости.