Летягину в свою очередь нравилась компания Ольги, обладающей, несмотря на грубоватость удивительной способностью моментально находить общий язык с так называемыми «простыми людьми». Угрюмый таксист, например «поплыл» уже через несколько секунд после того как они сели в машину. Мало того – Ольга не просто болтала с ним – фонтанируя нехитрыми панибратскими прибаутками, она виртуозно меняла пункты назначения под откровенно надуманными предлогами, ни капли не заморачиваясь их убедительностью и водитель не замечая подвоха послушно колесил по окраинам, продолжая глупо улыбаться. Наблюдая за ней с заднего сиденья, Виктор невольно подумал, что такая помощница в поисках Насти ему бы очень пригодилась.

Они вышли у заброшенного дома быта, миновали несколько таких же пятиэтажек, в которых хозяйничал ветер, жутко хлопавший в густой тишине межкомнатными дверями. За изъеденной коррозией стелой «МИРУ – МИР!», кренившейся к земле на склоне холма сверкали в зарослях ржавые ангары с искореженными вагончиками, словно валуны в дождливый день. Здесь природа практически стерла следы человека и выглядывающие из леса избушки без крыш не вызывали даже обманчивой ностальгии по чужой жизни. Они были просты, бездушны и ничего не помнили, как камни или пыль под ногами – очередная рыхлая порода, в которую их перемелет вода и ветер.

Ольга с Виктором пересекли мелкую речушку по мосту со сломанными ограждениями и пошли по грунтовке, петлявшей между насыпей. Вдоль дороги тянулись узкие рвы, а за ними по обе стороны – черные покосившиеся избы без признаков жизни: всюду наглухо заколоченные окна и двери, некоторые дома и вовсе без дверей, а где-то остались одни лишь голые стены, без кровли. Знакомый пейзаж.

– Это Турбинка. – Сказала Ольга.

– Тут же совсем никого.

– Это Турбинка. – Повторила она.

Они поднимались по дороге, оглядывая заброшенные дома за сломанными заборами. Вскоре среди них стали попадаться обитаемые – судя по пластиковым окнам, припаркованным «ВАЗам» и «Логанам», но главным образом из-за спутниковых антенн. Порой только они указывали на обитаемость. Дом походил на столетнюю хибару вьетнамского крестьянина, но антенна неизменно висела у скособоченного окна или на крыше, направленная на юг. Виктор по привычке принялся их считать. Вскоре им встретился и первый местный житель – какой-то неопрятный мужик пьяным голосом орал что-то про пидарасов, полулежа на теплотрассе, пересекавшей дорогу буквой «П». Завидев гостей, он спрыгнул, но не устоял на ногах – упал в мокрый бурьян и шевелился в нем как жук.

За очередным витком главная улица вилкой разошлась на три дороги, упиравшихся в основание громадной сопки, на склоне которой на разных высотах тоже маячили какие-то постройки и столбы с оборванными проводами. В самом конце улицы на фоне пустыря чернел выгоревший дотла бревенчатый дом. За Ольгой и Виктором, аккуратно огибая лужи осторожно следовали две грязные собаки, а навстречу шла старушка с лыжной палкой. Собаки устремились было и к ней, но едва не получили палкой.

Ольга попробовала заговорить со старушкой, но тут ее умение дало слабину: старушка спрятала сморщенное лицо в холщовую сумку с логотипом «Спортмастера», и с удивительным проворством засеменила прочь. Они прошли до сгоревшего дома, повернули на соседнюю улицу, никого не встретив, кроме крепкого мужика в кожаной куртке, топтавшегося во дворе одного из домов у «Нивы» с открытым багажником. У него был приличный по местным меркам кирпичный дом с большой деревянной мансардой, но Ольга каким-то образом вычислила в мужике бывшего уголовника и сказала, что к нему обращаться не стоит, потому что он находился на территории своего двора и де-факто не считался прохожим. Виктор ничего не понял, но Ольга пояснила, что здесь такие порядки.

Турбинка явно доживала последние дни. Может раньше тут и «пропадали чужаки», но теперь здесь царило лишь тотальное запустение. Казалось, что жители просто махнули рукой на свои дома и уехали. Миновав бывший склад катушек, они прошли по улице с парой десятков заброшенных дворов, и снова вышли на главную улицу и тут им повстречался подвыпивший добродушный мужик в военной форме без погон. Он болтал обо всем, не давая и слова вставить, но едва Ольга упомянула про Венцеслава, тот сразу заткнулся и покачал головой. Все это Виктору показалось подозрительным, а Ольга стала журить мужика, который к удивлению Летягина принял немного виноватый вид, а может быть в нем проснулось самолюбие, но он перестал отнекиваться и вешать лапшу, а сказал, что им стоит спросить у старосты. При этом он указал взглядом на мрачного «уголовника», который все еще копошился возле «Нивы» в трех дворах от них.

– Что это значит? – спросил Виктор, когда мужичок ушел.

– Раньше тут жили беглые заключенные из Ухтлага. – Пояснила Ольга.

– Серьезно?

– Не знаю, но чужакам о соседях здесь говорить не принято. Что-то вроде табу. Раньше и в самом Зимнем были такие порядки. Так или иначе выбора нет – придется с ним тереть.

– На этот раз буду говорить я. – Сказал Виктор, заметив, что Ольгу чем-то напрягает этот мужик.

– Как знаешь.

Они подошли к низкому заборчику перед его домом. Мужик был невысокий, но крепкий, в старомодном «кожане» и с неровной бугристой головой, будто вылепленной из пластилина пятилетним ребенком. Окинув незваных гостей равнодушным взглядом «питбульих» глаз, он достал из багажника «Нивы» большой ржавый капкан с забуревшими пятнами крови.

– Простите! – обратился к нему Виктор. – Вы не подскажете, где тут живет Венцеслав?

Мужик флегматично глянул на них, затем обернулся на дом, будто вопрос относился к кому-то за его спиной и шмыгнув носом покачал головой.

– А Эдуард Козлов?

На этот раз мужику видимо было даже лень качать головой.

– Он жил здесь, на Турбинке…

Мужик прищурился на Виктора, словно тот сказал что-то неприличное и указал пальцем на его ноги. Летягин только сейчас заметил, что примерно на полшага вошел на территорию двора через открытую калитку.

– Извините. – Виктор отступил к Ольге. – Так что насчет Эдуарда? Знаете его?

Так и не сказав ни слова, мужик стрельнул хмурым взглядом по сторонам и пошел к дому.

Виктору показалось, что это уже слишком.

– Простите, я вас чем-то обидел? – бросил он ему в спину.

Поднимавшийся по крыльцу мужик замер, обернулся. В утомленно-равнодушном взгляде появилось что-то вроде намека на иронию.

– Че ты все время извиняешься? – процедило его лицо-маска.

– А что? – Летягин сунул руки в карманы спортивной куртки. – Вам не нравится вежливое обращение?

Ольга дернула его за рукав, но Виктор не реагировал – им снова овладело то странное чувство, с которым он впервые познакомился в гостинице.

– Типа брутальный мужик и все такое? – улыбнулся Летягин.

Мужик усмехнулся, и покачав головой медленно спустился с крыльца.

– Па-ап! – раздался детский голосок на фоне глухого рычания.

Вошедший в раж Виктор не сразу услышал его.

Мужик подошел к Виктору и открыл рот, собираясь что-то сказать, но не успел.

– Па-а-ап!

На этот раз все услышали крик и повернули головы. У сарая верхом на громадном бульмастифе сидел мальчик дет восьми-девяти в бейсболке с надписью «Jerry».

– Нужна помощь? – спросил он быстро переводя удивленный взгляд то на мужика то на Виктора. У страшной собаки под ним тянулась слюна из приоткрытой пасти.

Неожиданное появление ребенка верхом на огромной собаке слегка охладило пыл Летягина. Скорее он даже растерялся. Мужик тем временем подошел к нему вплотную, сжимая перед грудью капкан, будто проверял его на прочность.

– Уе..ывай отсюда. – Спокойно и даже как-то по-дружески снисходительно изрек он.

Виктор мрачно смотрел в «питбульи» глаза, со скоростью машины перебирая варианты и только мягкие толчки Ольги кулаком в бок прервали поток его мыслей и возможно помешали все окончательно испортить. Он посмотрел на нее.

– Давай-давай, иди покури пока... – Тихо сказал она и Виктор доверился ей – просто развернулся и отошел к соседнему дому.