Ольга вышла в коридор. Дверь в соседнюю комнату была открыта. Она заглянула – Летягин стоял заложив руки за спину и пялился – о, нет, только не это! Откуда на полке взялась фотография молодой матери?! Наверное, Нина Васильевна поставила ее туда, а Ольга даже не заметила.

– Это твоя мама? – спросил Виктор.

Ольга надула щеки. Чувак! – мысленно обратилась она к нему, давай без этого, ты уже заплатил, хватит, комплименты близким родственникам не лучшая идея выражать благодарность.

– Да, но… это не я сюда ее поставила.

Он, кажется понял ее – перестал жадно рассматривать мать в плаще из начала девяностых. После душа, причесанный, с пластырем телесного цвета на лице, одетый в ее старый спортивный костюм, который был ему немного маловат, он выглядел каким-то домашним. Разве что тапок не хватало. В этой квартире никогда не жили мужчины. Ольга вдруг подумала: а что если он сумеет отыскать свою дочь? Быть может, он приведет ее сюда и они побудут здесь какое-то время? Съедят творог с сахаром и сметаной, послушают китайское радио и придумают план, как незаметно свалить из города. Пожалуй, не худшее завершение истории квартиры, перед тем как здесь навсегда поселятся разруха и ветер. Эти стены видели так мало хорошего. Хотя, возможно, некоторые просто не умеют быть счастливыми.

А если у него ничего не получится? Он выглядел слишком потерянным и одиноким. Ольге захотелось помочь ему. Хотя бы советом.

– Слушай, не подумай, что я тебе капаю на мозги, – сказала она, – но здесь в городе все немного не так, как на большой земле. Менты тут всегда были такими и чужаков здесь правда никто не любит. Это я к тому что если ты хочешь реально чего-то добиться, может тебе лучше вернуться, поднять какой-то шум там в СМИ, я не знаю, объединиться с родственниками других… Ты же говорил их было трое?

– Это пройденный этап, – Виктор махнул рукой, – у Крэйзи Диггерса нет родственников. У второго парня большая семья, я говорил с его родителями и кажется, их устраивает официальная версия, им просто наплевать.

– Ну я имею в виду, ты прям совсем один?

– Моя жена умерла, если ты об этом.

– Ясно. Я просто хотела сказать, что так ты сильно рискуешь.

– Я не знаю, есть ли у меня еще время, но если есть, то совсем немного. Я постоянно думаю… представь, ты попала в беду и только твой отец знает об этом. Сможешь ли ты простить его, если он опоздает?

– Это точно не про меня.

– Неудачный пример. Извини.

– Да ладно.

– Он бросил вас?

Ольгу удивила его догадливость.

– А что, это так заметно?

– Просто тут в комнате шесть фотографий и…

– И не одной с мужиком? Ясно. Но об этом нужно было спрашивать ее. – Ольга кивнула на фото матери. – Когда она была жива. Правда вряд ли она бы ответила.

Виктор снова посмотрел на фотографию.

– В любом случае, он потерял гораздо больше.

– Блин, да у меня нет к этому челу никаких претензий. Мне вообще пофигу. – Ольга поглядела в коридор – кого она обманывает? – Это просто… Ну, как будто часть тебя пребывает во мраке, вот и все.

Виктор внимательно посмотрел на Ольгу и ей показался смутно знакомым этот взгляд.

– Слушай, вообще-то я пришла сказать, что мне надо будет уехать. Ты здесь живи сколько хочешь, просто когда надоест и будешь уезжать – брось ключи в почтовый ящик.

– Когда ты вернешься?

– Не знаю.

– В любом случае, я арендовал комнату, а не квартиру. – Виктор шагнул к столу, где у него лежали деньги.

– Не-не, я больше не возьму. Я, конечно, не ангел, но не настолько, чтобы наживаться на чужих проблемах. Пользуйся здесь чем хочешь, но если воду или свет вырубят – не обессудь, за коммуналку тут не платили несколько лет. Я пойду собирать вещи.

– Я могу позвонить?

– Я же сказала – пользуйся чем хочешь.

Виктор вышел в прихожую вслед за Ольгой, прихватив мятый листок, сорванный со стенда в гостинице и первым делом позвонил электрику Козлову В. Э. (он надеялся, что «В» это все-таки – Венцеслав). На двадцатом гудке нажал на рычаг и набрал снова. Никто не ответил. В комнате по соседству громыхали ящики. Через приоткрытую дверь Виктор видел как в сторону кровати летели вещи. Ждать чертовски не хотелось, Летягин набрал номер второго электрика – и тоже без ответа.

Оставались еще два сантехника. Виктор набрал номер первого – Курицына С. И. Вместо гудков раздался треск, а потом щелчок соединения – кто-то поднял трубку, но ничего не говорил. Слышался только звук работающего телевизора. Какой-то визгливый тенор истерично требовал жахнуть ядерной бомбой по центру принятия решений.

Летягин сказал «алло» пару раз и тоже умолк, с отвращением переваривая сильное желание треснуть трубкой в харю незримого молчуна, который представлялся ему почему-то в образе Баклажанова, кусающего кулак, чтобы не рассмеяться. Виктор положил трубку, и ни на что уже не рассчитывая набрал последний номер – сантехника Мордатова Р. У.

На этот раз ему ответил полуглухой старик.

Летягин кое-как донес ему наспех придуманную легенду о дальнем родственнике Венцеславе. Увы, никого с таким именем старик не знал, он повторил это уже дважды, но продолжал висеть на трубке, пережевывая уже сказанное – вероятно, ему было скучно. Однако когда Летягин в третий раз озвучил фамилию «Козлов», тот вдруг сказал, что знал Эдика Козлова.

Виктор опустил взгляд на листок: Козлов В. Э. Его заинтересовал второй инициал. Может, совпадение? Последующие слова старика привели к учащенному сердцебиению:

– Да, вот я сейчас вспомнил! – кричал он ему в ухо. – У Эдика ведь младшего сына как-то странно звали. То ли Войцех то ли Долбо…

– Венцеслав, – подсказал Виктор.

– Во-во! У него жена тогда все порывалась в секту сбежать. Чуть дом не продала. В общем, у них уже дети взрослые были, а про этого-то я и забыл. Он ведь ребенком был, но сейчас наверное да-а, вырос уже и может быть электриком.

– Знаете где его можно найти?

– А?!

– Где он живет знаете?

– Не, я не знаю. Но Эдик сам на Турбинке жил.

– На Турбинке?

– Давно правда, еще в прошлом веке, прости господи. Сейчас… сейчас не знаю… жив ли вообще. – Голос старика стал глухим и отрешенным. Виктор понял, что тот устал и закончил разговор.

– «Турбинка»?! – прозвучало за спиной.

Летягин обернулся. Ольга стояла в дверях, скрестив руки на груди.

– Кажется да.

– Это бывшая деревня.

– Значит там все знают друг друга? – воодушевился Виктор.

– Так и есть.

– Она далеко отсюда?

– Полчаса на машине. Только одному тебе там делать нечего.

– Почему?

– Если в Зимнем чужаков просто не любят, то в Турбинке они пропадают без вести. – Ольга оценивающе посмотрела на него. – Думаю, лучше мне съездить с тобой.

– Ты же говорила что уезжаешь.

– Поезд только вечером.

– Но ты ведь работала ночью, тебе надо отдохнуть.

– Все равно не усну.

Чистая правда. Ольга знала, что последние часы в родном городе будут тянуться бесконечно, но причина ее желания съездить в Турбинку все-таки заключалась в том, что на самом деле она хотела узнать как завершится история этого мужика и его дочери. Найдет ли он ее? Или хотя бы узнает о чем-то, дающем надежду? С тех пор как он второй раз возник у нее на пути сегодня утром, это все словно стало иметь к ней какое-то отношение. Ольга почему-то была уверена, что где бы теперь ни оказалась, она будет вспоминать об этом и даже быть может дело дойдет до того (невероятно, но чем черт не шутит!) что ей однажды захочется вернуться, чтобы узнать чем все закончилось. Хотя как бы она об этом узнала? Ольга понятия не имела. Так или иначе она решила съездить с ним. Быть может там и отыщется его дочь? А если нет, то по крайней мере стрелка морального сомнения колеблющаяся между «не слишком порядочно брать деньги у несчастного отца, не имеющего иного выбора» и «в конце концов я тоже рисковала и помогала» сдвинется в правильном направлении.

– В таком случае я буду только рад. – Сказал Виктор.