Тяжело скрипя половицами к нему подошел охранник, подцепил двумя пальцами со стула рубашку, бросил Разводилову на живот.

– Прикройся, животное.

Гнида, несмотря на отсутствие лап и крыльев, каким-то образом ловко прыгнула охраннику на плечо и шевеля рожками, противно шипела на Разводилова. Это его рассердило: вот ведь гадость – сама же мерзотнее некуда, а туда же – шипит на него.

Капитан поморщился и потряс головой. Гнида испарилась.

Охранник тем временем наклонился, взял с тумбы пакетик с молотой «альфой», потряс им, показывая мэрше.

– О! – сказал он. Дескать – поглядите.

Разводилов, прикрываясь рубашкой сел, на секунду закрыв глаза – голова затрещала словно арбуз под прессом.

Мэрша тем временем закончила озираться и уставилась на Разводилова так, будто он тоже был гнидой. Капитан почувствовал холод, посмотрел на сломанную дверь и вконец разозлился. Он вспомнил, что говорил ему Мухин, один из приближенных шефа насчет скорой судьбы этой мэрши.

– Одевайся живее! – охранник швырнул ему в лицо брюки.

– Уймите свою обезьяну. – Обратился Разводилов к мэрше, принимаясь тем не менее натягивать брюки.

Он был, конечно, зол, но не до потери рассудка чтобы не понимать, как будет выглядеть отстаивание своих прав с голой задницей.

– Как тебе достался этот дом? – спросила мэрша, оглядывая потемневшие, но добротные стропила под потолком.

– А что?

– Здесь раньше был соцгородок. А потом дома передали первым шахтерам-переселенцам. Ты вроде шахтером никогда не был…

– Я купил его. – С вызовом сказал Разводилов, засовывая член в брюки.

– Купил? Или угрозами заставил подписать дарственную какого-нибудь несчастного старика?

– Послушайте, «девушка», – Разводилов упер руки в бока, – вам не говорили, что вламываться в чужой дом и хамить хозяину по меньшей мере э-э-э… неприлично?

– Ничего себе. – Мэрша переглянулась с охранником. – О приличиях говорит.

– Обдолбанный, наверное. – Предположил охранник, изучавший коллекцию разноцветных стопок-фигурок на подоконнике.

Разводилов облизнул пересохшие губы.

– Че вам надо-то?

– А ты как думаешь?

– Я думаю, вы не в том положении, чтобы так заваливаться сюда.

– Что еще за положение?

– Сами знаете. Слухами земля полнится.

– Так ты у нас специалист по слухам?

Голову Разводилова снова начал сжимать невидимый пресс. Мысли приходили и уходили со скрежетом. Интуиция подсказывала, что надо избавляться от таких гостей, как можно быстрее.

– Я не вчера родился. Найдите другого лоха и устраивайте ему этот цирк с понтами. – Разводилов указал на дверь. – А за это придется заплатить, если не хотите огласки. При всем уважении я не шучу.

– А что насчет огласки по делу Бакланова? – нанесла мэрша неожиданный удар под дых.

Осклизлая гнида снова пробудилась, заверещала где-то в углу, но к чувству омерзения на этот раз притулился страх. Перед глазами возник яркий образ, будто все было вчера. Конечно, с допросом того водителя они перестарались. Если это вообще можно было назвать допросом. Но разве он знал, что у Бакланова хроническая болезнь сердца? И как объяснить это пятилетнему ребенку или его матери, которую он видел почти каждую неделю и которая прекрасно знала, кто отправил ее мужа на тот свет? Ох и муторное чувство, но причем тут…

– Пришло время возвращать долги. – Кивнула следившая за выражением его лица мэрша.

– А причем тут я? – на Разводилова вдруг напала чесотка.

Взгляд мэрши стал задумчивым, затем хмурым. Она глядела на пакетик с белым порошком, валявшимся на кровати.

– Я и сама не понимаю, почему Юрий Петрович тогда попросил за тебя. Он ведь был из тех, кто еще помнил старый порядок. – Она перевела на него взгляд. – Только не думай, что у тебя есть какой-то выбор. Тебя растерзают как овцу, забредшую в джунгли.

Разводилов знал, что почти все исполнители по тому резонансному делу попали под раздачу. Трое получили сроки от четырнадцати до восемнадцати, и вряд ли бы Разводилов отделался минимальным, если бы его не прикрыл тогда бывший шеф. Вот только причем тут эта хромая на обе ноги утка? Впрочем, возможно, он ее недооценивает, ведь ее назначил мэршей прежний губернатор, а людей из его команды в регионе еще хватает, особенно на среднем и мелком уровне и среди них есть конечно смышленые и ушлые, пираньи и затаившиеся скорпионы, ждущие своего часа, которые если им что-то надо – умеют быстро сговориться и наделать гадостей. Старая гвардия, черт ее подери. У этой ледяной мрази могли, конечно, остаться связи и в прокуратуре и в следственном комитете. Но что им нужно от него? Чутье подсказывало, что у него намечаются какие-то проблемы, но кажется, стоило придержать коней. Возможно, получится отделаться вождением этой старой селедки за нос. В конце концов, ей тут действительно недолго осталось. Скоро куратор шефа посадит сюда мэром своего человека.

– И что вы хотите от меня?

– Тебе нужно будет кое-что разнюхать.

– Разнюхать?

– Именно. – Мэрша потерла свои маленькие замерзающие ладони. – Со дня на день в город прибудет парочка незваных гостей. Или уже прибыла. Так или иначе твоя задача вычислить их и передать информацию нам.

– И все?

– Не совсем. Твой начальник тоже занят их поисками и наверняка подключил к этому всех своих шестерок. Поэтому самому тебе в это влезать необязательно. Понимаешь?

– То есть… вы предлагаете мне стать крысой?

Мэрша с удивлением посмотрела на него, затем переглянулась с охранником и оба они прыснули от смеха.

– Да, еще учти, – продолжила она, – халтура, вранье и имитация бурной деятельности не пройдет. Люди ждут результата и если его не будет – ты вряд ли доживешь даже до тюрьмы. Надеюсь, соль не превратила в кисель остатки твоих мозгов, чтобы не понимать этого?

Разводилов почесал шею.

– Мы свяжемся с тобой. – Мэрша кивнула охраннику и оба они направились к выходу.

– Эй! – окликнул их Разводилов. – Если я все сделаю, то мы в расчете!

Мэрша усмехнулась.

Минутой позже охранник и он же водитель Юлии Вадимовны – бывший боксер Левормаев вырулил массивный «Рейдж Ровер» на трассу и спросил не оборачиваясь, зачем она связывается с такой падалью, как Разводилов, ведь есть и другие полицейские, более подготовленные и осведомленные, а этому уж точно нельзя доверять.

– Если все полетит к чертям собачьим, его ненадежность сыграет нам на руку. – Ответила на это Юлия Вадимовна, разглядывая сопки, проплывающие за тонированным стеклом.

***

Вернувшись из ванной, Ольга первым делом заглянула в учебник сестры по экономике труда – под обложкой лежали шесть пятитысячных купюр, подтверждавших правоту материнской мудрости об умении просить и забывать. Ольга только сейчас вдруг осознала, что это означает. Никаких клятв на этот раз, конечно, не будет – она учла зловредность судьбы, но вряд ли что-то удержит ее от того, чтобы собрать вещи и уже сегодня отчалить из Зимнего на вечернем поезде.

В соседней комнате раздался приглушенный кашель. Многовато этот тип отвалил ей за комнату. Для приличия Ольга сначала отказалась, но он повел себя прямо как добрый папочка – просто взял ее руку и сунул в нее деньги. Ровно столько, сколько ей было нужно. Ее не слишком мучали угрызения совести, ведь она тоже рисковала связываясь тем, кого ищет полиция. К тому же он заплатил за комнату, а получит целую квартиру. Причем на неограниченный срок. Она оставит ему ключи и пускай он живет тут сколько захочет, а потом просто бросит их в почтовый ящик. Или не бросает, ей все равно. Возвращаться сюда по доброй воле она все равно не собиралась, а ценность квартиры в вымирающем городе с астрономическим долгом за коммуналку, которая, кстати говоря, продолжала «капать», давно ушла в отрицательные значения.

Ольга посмотрела на аккуратную стопку конспектов Ани, вполне возможно сложенную ее же руками много лет назад, затем на повернутую к окну фотографию сестры, и на домик, нарисованный ее же детской рукой на балконе. Сердце сжалось на мгновение, но спортивный характер брал свое – сегодня она должна оттолкнуться от дна. Ни в коем случае нельзя игнорировать знаки, даже в виде сомнительных претенциозных «мудростей». Ни в коем случае нельзя останавливаться! Фотографию Аньки она заберет с собой и, пожалуй, свою первую наградную грамоту тоже. И на этом все. К черту прошлое.