Эвакуационная дверь в конце коридора вывела его в темный приямок. Набрав в легкие воздуха, Виктор взбежал по ней и не глядя по сторонам, зашагал в сторону автостоянки, безлюдный угол которой мимоходом попался ему на глаза. Слева на площадке курили две женщины и мужчина. К счастью, он их не заинтересовал – выглядывая за угол, они пялились на что-то вдоль фасада.

Срезав угол стоянки, Виктор уперся в забор из сетки-рабицы, прятавшийся в рядах кустарника и двинулся вдоль него, надеясь, что никто не заметил его странных телодвижений. Мысль о «странностях» напомнила ему о капюшоне, нахлобученном не по погоде. Виктор снял его и посмотрел на стоянку. На другой стороне по объездной дороге пронеслась полицейская машина и исчезла за торцевым фасадом гостиницы. Где-то там, со стороны перелеска неразборчиво орал громкоговоритель. Из главного входа гостиницы выбежали двое мужчин и бросились туда же. Там на углу, уже толпились человек десять зевак. Пока все указывало на то, что уловка с молотком сработала, но это, конечно, ненадолго. Виктор ускорил шаг.

С автостоянки он свернул на узкий тротуар, тянувшийся вдоль пустынной дороги между деревянными флигелями за оградой и заброшенными двухэтажками и вскоре оказался у обшарпанной хрущевки. Обогнув ее, он вошел во двор, пересек его по диагонали, переместился на детскую площадку, оттуда – в соседний двор и так, избегая улиц, прошел весь квартал, выйдя в конце концов на дугообразную улицу, граничившую с лесом.

Вой сирены то приближался, то отдалялся. Коварство нестандартной улицы обнаружилось, когда Виктор нос к носу столкнулся с полицейской «Ладой», медленно ползущей прямо на него. Летягин не раздумывая свернул во дворы, успев поразиться собственной прыти.

За спиной взревел мотор, взвизгнули шины. Виктор пробежал по пешеходной дорожке, затем пересек изрытый и поросший бурьяном пустырь с тепловым пунктом, вклинился между ржавыми машинами, и, продравшись сквозь какие-то кусты, перемахнул через ограждение, оказавшись в тенистом палисаднике, где уже под свист собственного дыхания перешел на шаг. По отмостке вдоль разрушенного дома он добрался до арки, остановился, прислушался – где-то далеко снова кто-то кричал, но поблизости только ветер шелестел сухими листьями. Кругом царило запустение. Ни одной живой души. Взгляд пробежался по темным разбитым стеклам кирпичной трехэтажки. Кажется, он оказался в заброшенном дворе.

За аркой обнаружилась довольно просторная четырехрядная улица, изредка по ней проезжали машины, а по тротуарам даже ходили прохожие. Справа на Виктора шла собачница, которую вела мелкая собачонка, зигзагообразно летавшая над тротуаром, словно взбесившаяся муха, а слева приближался шустрый пенсионер с охапкой картонных коробок. Виктор пошел навстречу собачнице и через минуту вышел на прямоугольную площадь, образованную вытянутыми хрущевками на сваях с магазинчиками, алкомаркетами, салонами красоты и аптеками на первых этажах.

В центре площади располагался небольшой сквер с бюстом Ленина болотного цвета, а оба противоположных выезда прикрывали полицейские машины. Ругая себя за торопливость, Летягин остановился, изображая, будто смотрит в телефон, используя для этого пачку сигарет, найденную в кармане куртки и развернувшись, зашагал обратно, но из-за поворота прямо ему навстречу выплыл полицейский «УАЗ Патриот» и припарковался у тротуара метрах в двадцати перед ним.

Виктор переставлял одеревеневшие ноги, чувствуя как холодеет в груди и продолжая глядеть в пачку сигарет, которую давно уже следовало убрать. Если он сейчас снова повернет, то уж точно привлечет внимание полицейских, но и пройти в шаге от их машины – так себе вариант. Впрочем, что еще остается? На этой площади особенно не побегаешь – он тут как на ладони, да и силы уже не те.

Кажется, его лихое спонтанное приключение подходило к концу. Виктор сунул пачку «Винстона» в карман, ожидая чего-то – сам не зная чего – быть может, окрика или звука открывающихся дверей? Как это обычно происходит? До полицейского «Патриота» оставалось наверное метров десять, когда в поле зрения попала лестница. Что там – магазин или парикмахерская? Неважно. Виктор не раздумывая свернул на нее и поднялся. На стеклянной двери мелькнул знакомый логотип – «Сбербанк». Сойдет, подумал он, дергая дверь. Дверь не поддалась. Должно быть еще слишком рано. Виктор сжал челюсти – вот теперь точно конец. Никаких сомнений, что он в центре внимания, иначе и быть не может – хотя бы просто потому, что он единственный прохожий в округе. Единственный прохожий, пялящийся в пачку сигарет и ломящийся в закрытый банк.

В полутьме тамбура на фоне двух банкоматов отражался бело-голубой «УАЗ Патриот». Виктор набрал воздуха в грудь, собираясь уже развернуться, но взгляд его упал на считывающее устройство.

Летягин суетливо выхватил из кармана джинсов пластиковую карту с жар-птицей, сунул в прорезь считывателя. Над головой раздался тихий писк. Через пару секунд Виктор был внутри – прижимался к простенку, переводя дух. Слева горел яркий свет – там за стеклянной дверью ходила сотрудница Сбера в униформе, раскладывала буклеты в лотки на столах.

Виктор не спешил: он обстоятельно изучил все надписи на банкоматах, затем повертел карту, сунул ее в картридер, ввел пароль. Интерфейс вывел данные по счету: шестьсот тридцать пять тысяч рублей. Вроде бы все верно. Впрочем, сейчас это мало интересовало его. Летягин запросил выдачу ста пятидесяти пяти тысяч, получил их спустя минуту, неспешно пересчитал, затем отсчитал пятьдесят пять тысяч и вернул их на карту. Поразмыслив немного, он положил еще пять тысяч и тут же запросил выдать их мелкими купюрами.

За время его неспешных манипуляций отделение успело открыться, за спиной Виктора пару раз хлопнула дверь, а сам он уже дважды попался на глаза сотруднице банка. Возможно, пришло время проверить обстановку. Виктор осторожно выглянул в окно. Полицейский «УАЗ Патриот» по-прежнему стоял на улице. Летягин потер небритый подбородок, снова пересчитал деньги и посмотрел через стекло в отделение, в очередной раз встретившись взглядом с сотрудницей банка. Что же делать?

Между тем в отделении, он заметил и первых посетителей. На диване сидела пенсионерка, а у стола – высокая девушка в пуховике и шапке. Летягину она показалась знакомой, он пригляделся и с удивлением узнал в ней уборщицу, которая нашла его сегодня ночью в каком-то подвале и помогла выбраться. Вообще она показалась ему единственным адекватным человеком, повстречавшимся в этом городе. У Виктора появилась идея.

Ольга, сидевшая в это время в семи метрах от Летягина, даже не подозревала, как сильно изменится ее жизнь буквально через пару минут. Пока она вертела в руках новенькую карту, выданную из старых запасов Сбера и со скукой слушала девушку в зеленом галстуке несущую непонятную белиберду о выгодных процентах и вкладах, размышляя о том, сколько ночей ей придется отработать прежде чем на этой карте появится нужная сумма и сколько из этих ночей обойдется без начавших надоедать «происшествий». Пришедшего утром Михалыча рассказ Ольги об очередном ночном госте не обрадовал, и хотя визит незнакомца на этот раз подтвердили охранники, седоусый завхоз все равно ворчал не переставая и выудив из бумажника полторы тысячи, сказал что снял деньги в последний раз и чтобы завтра же у нее была банковская карта.

Ольга попала в Сбербанк как раз к открытию, не обратив никакого внимания на мужика у банкомата в рабочей куртке. Восемнадцать ночей, подсчитала она, поднимая взгляд на девушку в зеленом галстуке.

Когда на выходе в тамбуре перед ней возник Летягин, она даже вздрогнула от удивления:

– Ну и ну!

– Мне нужна твоя помощь. – Без прелюдий заявил Виктор.

Такому взгляду трудно отказать. По крайней мере сразу.

– Я надеюсь это не касается денег.

– Касается. – Летягин протянул ей сложенные деньги. Ольга увидела приятный лососевый окрас пятитысячных купюр. В пачке их явно было не две и не три. Возможно ровно столько сколько она планировала получить за три недели работы там, где никто не хотел работать. А может быть и больше.