– Бармошкин, ты под солями что ли опять или по жизни такой ушарашенный?! – засмеялся Мухин, зарядив сержанту шуточный щелбан. – Ты какого хера на усилке время на всяких чудил тратишь? Сказано было – обкатывать только с мурлом шнурячьим.

– Че внатуре?

– Жираф ты внатуре. – Покачал головой капитан. – Вроде и жопа в мыле, а толку нет, как обычно. Смотри, бл..дь, докосячишься.

Хипстеры у стены тем временем делали какие-то странные пассы руками, как будто поклонялись ей. Мимо них как раз проходил Виктор – джинсы грязные, как у бомжа, рукав куртки почти оторван, в усталом лице глубокая задумчивость. Полицейские пристально на него посмотрели и если бы не странная команда начальства проверять только пары мужчин, то почти наверняка они остановили бы его для проверки.

Виктор полицейских не замечал – он был слишком погружен в свои мысли. Хотя посещение полиции входило в его планы, но лишь после того как он заберет из гостиницы копии заключений по делу Насти, а также свое старое водительское удостоверение и военный билет. Он уже понял, что в этом городе чужаков не любят и тратить время на установление своей личности не собирался.

С момента пробуждения в подвале час назад память к нему вернулась почти полностью, за исключением незначительных, но все же неприятных пробелов. В частности, Виктор решительно не мог вспомнить как звали его деда по материнской линии и марку своей машины. Эти странно выбеленные фрагменты беспокоили его даже больше, чем тупая боль в левом виске.

Летягин не стал тратить время на спор с местными охранниками, которые по приказу своего начальника выгнали его, посчитав за бродягу. Девушка-уборщица показала ему дорогу к гостинице и предложила вызвать скорую, но он отказался, решив что в первую очередь должен выложить местной полиции свежедобытые факты по поводу Насти, воспользовавшись ограблением в качестве повода.

Войдя в гостиницу, Виктор обнаружил незнакомую девицу за стойкой, с которой флиртовал крупный губастый парень в рабочей форме. Кроме них в вестибюле никого не было. На стойке лежали молоток, связка пластиковых хомутов и стояла железная банка с гвоздями. Девица сквозь смех журила парня, требуя, чтобы он убрал с ресепшена свое барахло, а парень все норовил ущипнуть девицу под стойкой.

Оба с неудовольствием посмотрели на подошедшего Летягина.

– Я из триста сорок четвертого номера. – Устало сказал Виктор, кладя руки на стойку. – Меня ограбили. Ключи тоже забрали.

– Дубликат стоит пятьсот рублей. – Зачем-то сообщила девица.

Виктор приподнял брови, но спорить на стал.

– Ну, ладно.

– Паспорт.

– Что «паспорт»?

– Давайте паспорт.

– Меня ограбили. Паспорт тоже забрали.

– Извините, если паспорта нет, то ничем не могу помочь.

– В каком смысле?

Стоявший рядом парень криво усмехнулся.

– Заселение у нас только по паспорту.

– Причем тут заселение? Я уже заселен, вы не слышали? Посмотрите в журнале или где там. Виктор Летягин.

Девица неохотно склонилась над монитором.

– Таких гостей у нас нет.

– Проверьте еще раз. Ле-е-етягин, а не «Ли».

– Мужчина, – тон девицы похолодел, – я еще раз говорю: либо давайте паспорт либо покиньте гостиницу.

Виктор задрал голову, оглядел потолок и стены. Потолок явно белили недавно, а вот стены выглядели удручающе.

– На чем вы зарабатываете? – спросил он вдруг.

– Что?

– Средний рейтинг этой помойки – единица. Номера пустуют. Персонал как вертухаи на прикорме у Гестапо. Из каких доходов вы получаете зарплату?

– Э… – подал голос парень.

– Я не с тобой говорю. – Виктор указал на него пальцем и перевел взгляд на девицу.

– Мужчина, уходите или я вызову полицию!

– Давно пора. Вызывайте.

Девица неуверенно посмотрела на парня.

– Да они тут сами с вечера шныряют, – сказал парень, – ща позову.

Он направился к дверям, но выходить не стал – просто выглянул и заговорил с кем-то на улице. Виктор и девица молча смотрели на него. Парень периодически оборачивался и кивал на Летягина.

У Виктора отчего-то появилось нехорошее предчувствие.

Вскоре вместе с парнем в вестибюль вошли двое полицейских. В одном из них – высоком Летягин сразу узнал вчерашнего мужика, который напал на него в перелеске после неудачной попытки перехватить машину Венцеслава. Вот только теперь на нем был не спортивный костюм, а форма капитана полиции. В голове несмотря на лихорадочную долбежку как-то разом стало многое проясняться. Виктор остолбенел, глядя на приближающегося полицейского-грабителя.

– Так-так-та-а-а-ак. – Расплылся в улыбке капитан.

Второй полицейский – невысокий крепыш с сержантскими погонами толкнул Летягина к стойке, край которой больно ударил его под ребра.

– Тебе же сказали вчера уеб..вать из города. – Прошипел он ему в ухо. – Ты че тупой?

Вот тебе и полиция.

– Ну ладно-ладно. – Веселый капитан упер руки в бока. – Может ему в кайф заряды бодрости получать. Нам что жалко что ли?

Он посмотрел на девицу.

– Че он тут у вас?

– Да ничего, – пожала плечами девица, выкатив на Летягина «рыбьи» глаза, – скандал закатил.

– Сканда-а-ал? Ты смотри, а с виду и не скажешь. В отделении вчера тихо как мышь сидел.

Виктор молча наблюдал за ужимками его подвижного лица.

– Ладно, пакуем его, времени нет тут с ним возиться.

– Сам напросился, чудик. – Крепыш-сержант снял с ремня наручники.

– Только через главный не выводи, – сказал ему капитан, – через задний давай, я пока тачку подгоню. Марин, покажи ему, где задний.

Девица неохотно вышла из-за стойки.

Капитан тем временем направился к выходу, а крепыш схватил Летягина за руку и с невероятной силой развернул к стойке, похлопал по бокам и бедрам.

Парень с открытым ртом таращился на происходящее. Летягин увидел прямо перед собой его вытянутое любопытное лицо с оттопыренной нижней губой.

– Руку давай! – гаркнул сержант.

В этот момент Виктора охватило какое-то странное незнакомое прежде чувство, походившую вроде бы на злость, но совсем непривычную – холодную, рассудочную. И тем удивительнее было обнаружить, что под ее влиянием логический ум Летягина со скоростью компьютера стал выдавать решения, которые ему прежде и в голову бы не пришли. Будто разом рухнули все ограничители и он стал машиной.

– Руку я сказал! – сержант больно ударил его в печень.

Виктор выбрал одно из решений – схватил со стойки молоток и развернувшись ударил им полицейского по лицу.

Изо рта и носа сержанта тут же хлынула кровь – густая и черная, как отработанное машинное масло. Он пошатнулся, стал отступать, молча подняв дрожащие руки к лицу, и будто не зная что делать дальше, снова опустил их.

– Стоять! – Виктор развернулся, нацелив окровавленный молоток в дернувшегося парня, после чего схватил охапку хомутов со стойки и бросился к распашным дверям, ведущим в коридор.

Закрыв их изнутри, он накрепко стянул дверные ручки хомутами, слыша как в вестибюле затопали наконец очнувшиеся парень с девицей.

Виктор со всех ног бросился в конец коридора, ворвался в туалет, распахнул окно. Поглядел на небольшой пустырь со вспученным асфальтом и перелесок за ним. Швырнув молоток в окно, он побежал назад по коридору, спустился по главной лестнице в подвал, открыл дверь и оказался в полутемном коридоре. Все еще пребывая во власти своего странного ледяного гнева, он перешел на шаг, поочередно дергая двери. В конце коридора светился противопожарный указатель «Выход».

Вторая дверь поддалась, явив тесную подсобку с двумя шкафчиками, в одном из которых обнаружилась зимняя рабочая куртка с капюшоном. Под крики и топот над головой, Виктор быстро надел ее, сунул свою рваную куртку куда-то за коробки под столом, накинул капюшон, повернулся к выходу и замер – взгляд уперся в стенд на стене. Строчки перед глазами запрыгали. Он напряг внимание и вновь отыскал нужные: дежурные сантехники, дежурные электрики. Фамилии с инициалами и номерами телефонов. Имя на буквы «В» значилось только у электрика по фамилии Козлов. Летягин сорвал со стенда серый листок и сунул в карман.