Вавилов кивнул.

Пиликнул смартфон, на экране высветилось телеграм-сообщение от «Коли-2»: Приветик! Как делишки?

Юлия Вадимовна, прекрасно знавшая, что никакой это не «Коля», нахмурилась. Сообщение от этого человека не предвещало ничего хорошего, особенно сейчас.

Отпустив Вавилова, она схватила со стола внушительную связку ключей и вышла следом. Отвечая короткими кивками на приветствия подчиненных, Юлия Вадимовна спустилась по боковой лестнице на первый этаж, прошла по внутренней галерее в соседний корпус, где до девяностых размещался исполком Зимнинского района, а позднее первая мэрия; добралась по пустынному коридору первого этажа до двери с табличкой «Архив». Отперев ее и закрывшись изнутри на ключ, она миновала лабиринт стеллажей с пыльными коробками и оказалась у небольшой двери в углу. За нею располагалась тесная комнатушка без окон. Юлия Вадимовна заперлась в ней, села за стол, достала из нижнего ящика стола кнопочный телефон без логотипа, открыла телефонную книгу с огромным количеством номеров, выбрала имя «Роман-3», позвонила.

– Как дела, Юль? – почти сразу ответил высокий мужской голос.

– На горизонте тихо, Марк Анатольевич.

Ей всегда с трудом удавалось изображать бодрость при разговоре с этим человеком, но сейчас у нее по крайней мере имелась уважительная причина не притворяться.

– Соболезную, соболезную. Крепись, как говорится. – Затараторил он без намека на искренность. – Времена сейчас такие – всем непросто. Как на вулкане сидим. В Москве сама понимаешь под видом чего пирог делят, а у нас щепки летят. Волны-то идут, идут, Юль Вадимовна, скоро и до нас дойдут. Птички доносят уже кое-что.

Судя по тому, как быстро он переходил к делу, Юлия Вадимовна догадалась, что новости его пугают.

– И что доносят, Марк Анатольевич?

– Да ничего хорошего. – Перешел на серьезный тон ее собеседник. – Едут к нам, а точнее прямо к тебе гости незваные.

– Проверка?

– Ни слуху ни духу и повод тоже неясен, чем московские друзья наши очень обеспокоены, потому как ниточки вроде бы к старшим братьям ведут, а там – концы в воду. Люди по понятным причинам дальше не лезут – у них на такое глаз наметан и нас начинают дергать. А мы что можем?

– Да немного.

– Вот именно! Но в отказ ведь не пойдешь. Это и нас касается. В общем, Юль, задача непростая, понимаю, но кровь из носу надо гостей этих во-первых не проморгать, а во-вторых выяснить кто они такие и с какой целью в наши болота пожаловали. В контексте местных слухов, у меня, знаешь ли, глаз уже дергается от плохих предчувствий.

– Это как-то связано с прошлогодними визитами на Колываевское месторождение?

– Да если бы. – Вздохнул собеседник. – Но с другой стороны – что еще в твоем захолустье кому-то могло понадобиться? Я уже голову сломал.

– А что хоть известно-то о гостях?

– Двое мужчин и подчиняются кому-то важному.

– И это все?

– Представь себе. Я все каналы свои перетряс – тишина да глупые слухи, впервые сталкиваюсь, честно говоря. Да! Имей в виду – начальнику вашей полиции о них тоже известно. От наших в кавычках друзей ему поступило то же указание.

– Если Ермилов в курсе, то нам ловить нечего. У него все ресурсы.

– С одной стороны да, но с другой – раз наши «друзья» тоже ни хрена толком не знают, значит не так уж они всесильны.

– Но городская полиция в их руках, что я могу поделать?

– Юль Вадимовна, не прибедняйся, – ласково заговорил Марк Анатольевич, – полицию в Зимнем мы просрали, конечно, но я не поверю, что у тебя там своих людей не осталось. Если подумать, так оно даже и лучше. Пускай маразматик с твоим Ермиловым станут тараном, а когда они наломают дров, мы незаметно слезем с их плеч и отойдем в сторону. Может быть все это вообще нас не касается, но шанс получить такой козырь упускать нельзя. Они нервничают, значит будут спешить и косячить, а ты, напротив, будь очень осторожна, как ты умеешь и наблюдай.

– Я все поняла, Марк Анатольевич. – Вздохнула Юлия Вадимовна.

– Вот и умница. А связь пока возвращаем к старому расписанию. Я послезавтра отзвонюсь. Не проспи. И сильно-то не раскисай. Не время сейчас. Сама знаешь. Будут у нас еще светлые дни.

Юлия Вадимовна в этом очень сомневалась.

***

Сержант Бармошкин вертел в руках паспорт, то и дело поднимая хмурый взгляд на его владельца. Различий с «оригиналом» почти не наблюдалось, разве что хипстерская бороденка на фото была короче и жиже.

– С какой целью приехали в город?

Манера говорить у Бармошкина была «собачья», но не лающая, а как если бы кто-то сложил губы трубочкой и скосив их набок что-нибудь сказал – вышло бы очень похоже.

Тощий бородач в вязаной шапке с помпоном переглянулся с приятелем в модных очках.

– Да мы здесь вообще проездом как бы. – Потряс он худыми руками, между которых болтался внушительный «Никон».

– Ездили смотреть каменные столбы на Птичьей заимке. – Пояснил его более уравновешенный приятель. Нижнюю половину лица его cкрывал белый пушистый шарф, верхнюю – модные очки в роговой оправе, а на голове покоилась ни много ни мало – фетровая шляпа «Борсалино». И это в городе, где самым распространенным видом мужской одежды были спортивные штаны.

– И еще этого, – щелкнул пальцами тощий, – комара!

– Чего? – Бармошкин с трудом оторвал взгляд от «Борсалино». Он был невысок, но широк и крепко стоял на ногах.

– Памятник комару в Усинске.

– Мы изучаем архитектурный фольклор, – пояснил очкарик.

Бармошкин почесал за ухом.

– Так, а остановились где? – спросил он строго.

– Да нигде, у нас через три часа поезд на Воркуту. Вот гуляем по городу пока.

– Билеты есть?

Приятели достали из карманов билеты.

Бармошкин кивнул и тотчас потерял к ним интерес, но на всякий случай спросил:

– Запрещенные средства при себе имеются?

– Не-не. Мы веганы.

– Чего?

– Не имеются.

– Так, ладно. – Бармошкин вернул тощему паспорт. – Свободны.

– Товарищ полицейский, а не подскажете, кофейня тут какая-нибудь есть? – спросил очкарик.

– На вокзале чебуречная есть. – Поразмыслив ответил Бармошкин.

– Спасибо.

– Едришкин котишкин! – воскликнул вдруг тощий, отчего полицейский вздрогнул. Он проследил за взглядом, устремленным поверх своего плеча и обернулся.

– Это же оно! – бородач тыкал пальцем на полуразрушенное мозаичное панно за ветками на торцевом фасаде гостиницы. В поблекших почти за век красках едва угадывалась могучая фигура шахтера, протягивающая ребенку похожий на светящееся мороженое кусок солнца, добытый, видимо, в шахте.

Тощий сделал несколько шагов и обернулся с нездоровым возбуждением на лице.

– Я же говорил оно где-то здесь!

Его приятель оттянул шарф и медленно захлопал глазами, словно хотел удостовериться, что перед ним не мираж.

– Очешуеть! – произнес он завороженно.

– Че? – спросил ничего не понимающий Бармошкин.

– Борис Мартынович Поганкин. – Не глядя на него пояснил очкарик. – Один из величайших художников-мозаичистов эпохи раннего авангарда.

– Незаслуженно забытый... – Добавил тощий. – Он же год провел где-то здесь в ссылке.

– Невероятно!

Парочка приятелей не сговариваясь бросилась к изгаженной стене, обклеенной объявлениями о лечении наркозависимости и продажи сухого навоза.

– Тьфу ты еб твою мать! – плюнул им вслед Бармошкин и направился к своему напарнику, который только что отпустил двух подростков возле автостоянки.

– Че там за клоуны у тебя? – поинтересовался напарник.

– Да-а чепушилы. – Махнул рукой Бармошкин и выудил из кармана сигарету.

К ним подошел высокий, похожий на цаплю капитан Мухин, спросил как дела и Бармошкин тут же принялся ему жаловаться.

– Раз! – вытянул он руку с зажженной сигаретой в направлении сквера, вдоль которого шли двое парней. – Два! – рука переместилась к алкомаркету с нетрезвой парочкой у входа. – Три! А ну это слесаря. Но не суть. Как их, злодеев, всех пробьешь, они же, бл..дь, как тараканы лезут и все, сука, парами!