Дианки и ее парня в вотсапе она вообще не нашла. Позвонила старой подруге напрямую и услышала: «Абонент в сети не зарегистрирован, перезвоните позже».

Следующие полчаса Ольга перебирала контакты и звонила всем, кого можно было считать если не друзьями, то хотя бы хорошими приятелями. Почти никто не отвечал, а те, кто отвечали, не узнавали ее или же узнавали, но как будто с трудом и говорили односложно и холодно – так что Ольге ничего не оставалось, как с чувством стыда за свое чересчур эмоциональное приветствие завершать разговор под надуманными предлогами.

В конце концов ей стало это надоедать, она ощущала себя как измочаленный специалист по холодным продажам.

Надежда мелькнула, когда удалось дозвониться до младшей двоюродной сестры Дианки, которая когда-то помогала им с жильем в Казани, куда они заехали в ходе одного из своих самых затяжных и веселых трипов. У девушки была красивая фотка на аве – стройная загорелая фигура, белый песок и надпись в статусе: «Твое солнце».

– Какая Ольга? – холодно переспросила девушка, когда Ольга набросилась на нее с приветствиями.

– Подруга Дианки, разве не помнишь? Казань. Семь лет назад.

– А-а, ну да. – Произнесла девушка как будто разочарованно.

– Слушай, она похоже номер сменила, может скинешь мне ее новый?

– Э-э, я не знаю.

– Не знаешь?

– Да мы с ней уже лет пять не общаемся.

Далекий голос на том конце сквозь смех позвал девушку.

– Ладно, мне пора. ­– Сказала она и отключилась.

Ольга опустила руку с телефоном.

Как будто времена изменились, подумала она, а может теперь так принято или все дело в ее новом прошлом?

Тем не менее время шло и Ольге пора было определяться, что делать дальше. Не на вокзале же ей ночевать. Раньше она как-то об этом не задумывалась – планировала погостить у подруг, сначала у одной, потом у другой, взять денег в долг – учитывая сколько сама она одалживала и сколько дорогих подарков дарила, спуская на них все призовые, это не казалось какой-то проблемой. Потом вернется на старую работу, судимость она всерьез не воспринимала, Руслан всегда к ней хорошо относился, да и понятно всем, что она никакая не преступница, а просто стала жертвой дурацких обстоятельств.

Она позвонила Руслану. Нет ответа. Написала ему в вотсап. Он прочитал и тотчас заблокировал ее. Ольга нахмурилась. Тревога росла, пока список тех, кому она могла позвонить, таял на глазах. Ей не отвечали, «не узнавали», разговаривали холодно или «через губу». Ольга, от природы не умевшая сердиться, только удивлялась.

Наконец, остался последний контакт – Масленкин Юрий Петрович. Она вспомнила пожилого суховатого невысокого начальника спортшколы в Раменском, который боготворил ее и звал работать к себе тренером. Что поделаешь, для начала сойдет. Он и денег может дать и с жильем помочь, а она отработает. Бассейн, в конце концов, у них есть, а это самое главное.

Однако, представив, что и этот вариант отпадет, ей вдруг стало страшно.

К ее радости, Масленкин ответил сразу. И узнал – не стал носа воротить.

– Ольга, послушай меня, – заговорил он, каким-то непривычно старчески-скрипучим голосом, с трудом останавливая ее многословное приветствие, переходящее в просьбу, – во-первых, я там уже давно не работаю, я на пенсии, во-вторых, какая работа, Ольга, с судимостью с детьми нельзя работать, ты с какой планеты?

Вредный какой-то он стал, подумала Ольга, возраст что ли?

– Оля, тебе надо скорее выбираться.

– Спасибо за совет.

Все что он предложил ей – перевести пятьсот рублей на телефон, потому что карты у Ольги не было, но она отказалась. Она отключила зарядившийся наконец смартфон от розетки и вышла на улицу. Дождь уже закончился, она прошла по разбитому асфальту к покосившейся ржавой ограде, за которой поднимался пар над дорожками в стихийно заросшем сквере.

Неужели остается только… Нет. Ольга обеими руками подняла смартфон к лицу, открыла контакты, нажала букву «В», подумала немного и кликнула по имени Влад. С замиранием сердца приложила смартфон к уху, ожидая услышать того, по чьей вине угодила в колонию и про кого четыре с половиной года пыталась забыть.

– Номер не обслуживается, – прозвучало в ухе.

Ольга обернулась, хмуро посмотрела на серое здание вокзала – даже под облупившейся штукатуркой и ржавыми подтеками помпезные формы советской архитектуры умудрялись довлеть над окружающей разрухой. Словно вечное прошлое поднималось из могилы одной силой своего величия и перемалывало все, что считало оно своим.

До нее дошло только теперь: прежняя жизнь ушла и больше не вернется. И следом как неизбежное продолжение этой мысли возникал вопрос: что же теперь делать? Подкрадывающийся ответ заставил ее ужаснуться.

***

После ухода Варвары Летягин вернулся на кухню, вынул из кармана висевшего на крючке фартука пульт и выключил телевизор, успев сосчитать количество букв на логотипе канала. Затем он посчитал бутылки с водой, перевел их в литры и перемножил. Получилось девять литров с четвертью. Выглянув в окно, он обнаружил на улице тридцать семь легковых машин, три грузовика и два микроавтобуса. А также один бобкат. На боковом фасаде ледового дворца – сорок четыре окна, по двадцать два на каждом этаже. Но он это и так знал, впрочем, проверить стоило, как и количество новостроек в ЖК «Северный». Четырнадцать. Спутниковых антенн…

На столе пиликнул смартфон.

Спутниковых антенн девять. Точнее, десять. Нет…

Он взял смартфон. Сообщение от «ПА-2» в вотсапе:

«Сегодня все в силе?»

Виктор посмотрел в окно, пересчитал антенны, их оказалось одиннадцать – он не заметил одну на втором этаже.

«Да».

«Ок».

Вернувшись в комнату, он достал из шкафа укомплектованный рюкзак. У него все было готово. Одежда: брюки карго, рубашка в клетку, дутая ветровка цвета хаки, кепка из «Спортмастера», походные ботинки – так он никогда не одевался. С его интеллигентной внешностью сойдет за грибника или провинциального поэта.

Летягин быстро переоделся, подсчитывая и складывая в уме количество вешалок в шкафу с конфетами в вазе в надежде получить нечетное число (получилось четное – двадцать шесть), затем поглядел в дверной глазок, прислушался, и убедившись, что на лестничной площадке никого, вышел из квартиры.

Перед распахнутой дверью подъезда группа соседей что-то активно обсуждала, вероятно капитальный ремонт стояка или установку шлагбаума. Увидев выходящего из лифта Летягина, они замолчали и вцепились в него взглядами, рассчитывая видимо приобщить к обсуждению насущных вопросов.

Виктор выхватил смартфон и приложил к уху.

– Слэб подойдет только из натурального мрамора, – деловито заговорил он, изображая разговор по телефону, – по размеру самый обычный. Только подберите по цвету. На большие куски режьте на камнерезке, молоток возьмите обязательно с победитом и не забудьте кусачки для модулей…

Выйдя на улицу, он убрал смартфон, свернул за угол, пересек автостоянку, миновал узкую аллею между сквером и катком, но не повернул к проспекту, а пошел дворами и пустынными улочками вдоль него. Дорогу он хорошо знал и специально вышел пораньше, чтобы дойти до промзоны пешком.

В первый месяц он совсем не мог контролировать эмоции и фактически бродил наощупь – было много встреч, поездок, разговоров и прочих глупостей и, хотя Виктор был человеком действия, он привык, чтобы это действие было точным и сокрушительным, как выстрел снайпера, но для этого ему необходимы были десятки часов подготовки и детального планирования с проработкой запасных вариантов. Возможно на то время вся эта суета была ему необходима как способ защиты и без того изношенной нервной системы, но едва ему удалось вернуться на знакомую почву холодного анализа, как сразу стало очевидным присутствие в исходных данных какого-то рукотворного искажения. Как в старой задачке про лишний рубль где ненадежный рассказчик настойчиво забалтывал необходимость рубль вычитать, а не прибавлять. Виктор давно ощущал подвох в той версии случившегося, которую ему старательно подсовывал пустопорожний мир. И в ней все как будто идеально сходилось на первый взгляд, но он, словно камешек в ботинке, всегда ощущал изъян.