– Если вы закончили радоваться встрече, то, может, займемся делом? – хмуро уточнил он. – Напомню, тьенна Моник, вы хотели увидеть своих подруг.

– Я не забыла. Рейн, проводишь? Нюхательные соли можешь не брать, я справлюсь.

– Знаю.

Несмотря на протезы, двигался он уверенно, хоть Хильда и заметила у стола трость с головой ворона. Нура доктор за собой не звал, но капитан сам присоединился.

– Наше разрешение на посещение Пустоши, – протянул он документы.

Рейн мельком просмотрел их и бросил на стол. Наверное, если бы Хильда попросила, доктор пустил бы ее без официального разрешения, но так было правильнее.

Они подошли к накрытым простынями телам. Хильда глубоко вздохнула, отстранившись от происходящего. Тела перед ней были просто проводниками, а бойкая Сида и скромница Райка наверняка нашли себе занятие поинтереснее, чем ждать ее в морге. С другой стороны, уж Сида бы не упустила возможности повздыхать по такому доктору!

– Максимум – вчерашнее утро, – предупредил Нур, когда Рейн откинул часть простыни, оставляя открытой обожжённую руку Сиды. Видеть остальное Хильде было не нужно: пусть в памяти подруги остаются живыми.

Утро… Да, пожалуй, это оптимальный момент. Когда сошли с дирижабля, но еще не сели в паромобиль. Тогда они успели переброситься парой ничего не значащих фраз, жадно рассматривая ангар и анвентцев.

Рейн закончил с приготовлениями и засек время.

– Удачи.

Хильда сделала медленный выдох, выпуская магию, и провалилась в воспоминания.

***

Пустошь была мостом, соединявшим мир живых и мир мертвых. Она хранила в себе память тысяч людей и выстраивалась из осколков воспоминаний. Каждый раз новая, так похожая на реальность, но одновременно чуждая и пугающая. Здесь по знакомому городу ходили безликие люди, разговаривали, шутили, злились… чтобы спустя несколько дней растаять, стать частью этого причудливого мира.

Мертвые вспоминали. Отматывали события последних дней жизни и с каждым часом теряли что-то из прошлого. Как выглядел случайный прохожий? Что за вывеска была на магазине? О чем так громко спорили двое за соседним столиком? Чем более давним было воспоминание, тем нелепее и гротескнее становился мир. Цельная картинка разбивалась вдребезги, и всё, что забылось, покрывалось туманом.

Для мага, рискнувшего уйти в Пустошь, мертвые становились якорем. Они-то не сомневались, куда пойти и с кем поговорить – выбора уже не было, даже если идти приходилось на заклание. Пытаться вмешаться в происходящее было бессмысленно, в Пустоши живой оставался безмолвным наблюдателем, зато слышал и видел всё своими глазами. Идеальная возможность для следователя – после открытия феномена преступность заметно упала. Единственной проблемой оставалось время: с каждым часом после смерти воспоминания теряли четкость. Да и одно дело заглянуть в Пустошь ненадолго, и совсем другое – провести в ней сутки или больше.

Говорили, что, если долго бродить по дорогам Пустоши, можно сойти с ума. Такое уже происходило. Фанатичные исследователи, желающие понять феномен, с каждым разом задерживались чуть дольше, пока не растворялись с туманом. И хорошо, если наутро находили их бездыханное тело, а не живую недееспособную оболочку.

Конечно, случались исключения. Хильда была шапочно знакома с боевым магом, которая ходила в Пустошь как к себе домой. Не боялась заблудиться, не нуждалась в якоре. Но там был особый случай, и повторить такой эксперимент в раннем детстве никто не решился бы.

Сама Хильда часто бывала в Пустоши по роду занятий: ей многих доводилось лечить – тяжелораненых, одной ногой стоящих в могиле, психически неуравновешенных, стремящихся спрятаться там от действительности. Вытаскивать из Пустоши живых было куда сложнее, чем смотреть, что стало с мертвыми. Если, конечно, мертвые не твои близкие друзья.

– Привет, Сида. Привет, Райка, – негромко сказала Хильда, снова оказавшись в ангаре рядом с подругами. Громадина дирижабля гудела за их спинами вместе со спускающейся по трапу толпой. Райка не слишком любила шум и больше жалась к остальным, а вот Сида восторженно ахала на всё подряд: от снующих вестников до стражей в форме.

– Они вас не слышат, – напомнил очевидное Лерок.

Хильда недовольно вздохнула. Она надеялась, что капитан проявит такт и не пойдет следом, позволит побыть с подругами наедине. Ага, как же! Уж ему-то точно не было дела до сентиментальности.

– Знаю. Но для меня это важно: поздороваться с ними последний раз.

Нур закатил глаза, но спорить не стал.

– Заметили что-нибудь странное по приезде?

– Нас не встречал его высочество. Это считается?

– Вообще-то встречал, инкогнито. – Нур кивнул куда-то в дальний угол, и Хильда действительно разглядела знакомое лицо. В повседневной одежде принц отличался от остальных анвентцев разве что выправкой. Но Сида его отметила, раз лицо еще было различимо. Хотя она всегда замечала красавчиков, и Пустошь в ее воспоминаниях только и пестрела военными.

– И вы были?

– Нет. Но мне доложили о его вылазке, и я знал, где искать, – признался Нур. – Так что насчет странностей? Никто не показался опасным в порту? Или, может, еще на дирижабле?

– На дирижабле мы держались сами по себе. Охрана следила, чтобы нас не беспокоили. Правда, когда Райка спустилась прогуляться по палубе, к ней подкатил познакомиться кто-то из ваших стражей, но не выгорело – всё испортил его ужасный хаврийский акцент. Она терпеть не могла, когда коверкают наш язык. Собственно, и все знакомства. А в порту мы не задерживались, сразу отправились во дворец. Как раз уходим… – она кивнула на их четверку, к которой только-только присоединился запыхавшийся Амбер, секретарь ее высочества. Парень вечно опаздывал, даже в воздушном порту заставив их прождать его после высадки, забывал вещи и был ужасно рассеян. Если бы не врожденный талант систематизировать и преподносить материал по рабочим вопросам… Выслушав сбивчивые извинения секретаря, они вместе пошли к выходу.

Та-ак. Не забыть бы навестить его сегодня. Дураком парень не был и вряд ли станет болтать лишнее, но он должен знать, где ее искать, если на него попробуют надавить. А наверняка попробуют – Хильда не сомневалась, что в ближайшее время за окружение принцессы возьмутся всерьез.

– Амбер Бартен в лазарете. Легкое сотрясение и ожоги. Сегодня-завтра должны выписать, – заметив ее взгляд, предупредил Лерок.

– Буду благодарна, если покажете туда дорогу.

– Поговорим об этом, как выберемся из Пустоши. Как бы вас саму не пришлось нести в лазарет.

– А вам так хочется носить меня на руках? – парировала Хильда и без лишних церемоний взяла Нура под локоть. – Пойдемте, не хочу пропустить наш отъезд.

Порт Анвенты ей понравился еще в день прибытия – жаль, сейчас некогда было рассматривать ни витражи, ни мраморные колонны, ни стеклянную разводную крышу. Выход из здания был оцеплен, а любопытствующие смотрели из-за спин стражей. Конечно, людей было в разы меньше, чем на площади перед дворцом, но информация о приезде хаврийской принцессы явно просочилась. Сида выцепила из толпы нескольких журналистов, чьи жадные до сенсации лица сейчас были видны особенно четко, а затем посмотрела на сопровождающих.

Дворец выделил своих водителей. Кто на какой машине поедет, определили заранее, но в последний момент поменяли: Сиде чем-то приглянулся молодой шофер принцессы – черноволосый мужчина с грустными глазами. Она шепнула об этом ее высочеству, и Антония охотно уступила место. Черт, а вот этого Хильда не знала! В тот момент она как раз распекала опоздавшего секретаря. Лишь бы принцесса не стала себя винить… Но как бы цинично это ни звучало, влюбчивость Сиды оказалась кстати. В противном случае жертвой могла стать сама Антония.

От этой мысли изнутри поднялся комок противоречий, и Хильде пришлось несколько раз глубоко вдохнуть, чтобы прийти в себя. Никто из них не был виновен в случившемся. Прозевала служба безопасности и постарались преступники – на них и надо было направить гнев. Хильда сделает всё, чтобы найти убийц.