– Ну тихо, тихо, – отозвалась на шорохи Кайла и с трудом села на кровати.

Рядом, прикорнув на стуле, спала тьенна Краст. Коса растрепалась, аккуратный бант на поясе съехал на бок, руки смяли юбку. Рот у девушки был приоткрыт, и она едва заметно посапывала. Умаялась, заботясь о ней весь вечер.

А ведь она могла стать неплохой целительницей! Работала в лазарете и колдовала недурно, по крайней мере, после лечения голова у Кайлы не болела. На столике рядом с кроватью стояли несколько неподписанных флаконов. Интересно, Аланда приготовила зелья сама или помог кто-то из знакомых? Кайла понюхала один из флакончиков и едва сдержала чих от резкого запаха.

– Тьенна Краст, идите в свою комнату.

Положив флакон на место, она дотронулась до руки гостьи.

– Что, как? Я не специально! – Девушка хлопнула глазами, не сразу сообразив, где и с кем она, а затем резко выпрямилась. – Ой, вы очнулись. Нет, не двигайтесь, у вас магическое истощение. Вам надо больше отдыхать.

Это Кайла и сама знала. И на случай проблем с магией хранила пару магических кристаллов. Жаль, они лежали в кармашке саквояжа, до них еще добраться надо.

– Как вы себя чувствуете? Голова не кружится? Не болит? – закидала ее вопросами сиделка, попутно поправляя покрывало и подушку.

Кайла и забыла, что бывает такая человеческая забота. Прислушалась к себе.

– Все уже хорошо, – успокоила она гостью.

Та вздохнула и вцепилась пальцами в юбку.

– Вы из-за птицелюда это сделали? Я почувствовала – защита дома стала прочнее. Но вы едва не перегорели. Если вы боитесь, что птицелюд нападет, то!.. – Она сжала пальцы в кулаки.

– Я не боюсь. – Кайла мотнула головой. – И вам не стоит. В отель никто не проберется без моего ведома, теперь уж точно.

Аланда с шумом выдохнула воздух и с напускной бодростью вскочила со своего места.

– Хорошо! Погодите, я сейчас принесу теплого молока. Или, может, доктора позвать?

– Нет! Не надо, ни молока, ни доктора, – чересчур поспешно возразила Кайла. Вряд ли из города успели привезти их семейного врача, а встречать в подобном виде Рейна ей не хотелось.

– Тогда я останусь с вами на ночь, – самоотверженно заявила девушка и украдкой потерла глаза. В этот момент Аланда напомнила Минту: та тоже помогала изо всех сил.

– Позвать Ланти вам постелить? – не сдержалась хозяйка комнаты.

– Зачем?

– На стуле спать неудобно. Или вы уже привыкли?

– Тьенна Абель, не говорите так. – Аланда недовольно сжала губы.

Кайла улыбнулась.

– Идите, я в порядке. Мне неловко, что я заставила гостью переживать о себе.

– Вы такие глупости говорите! Я работала сестрой милосердия. Нет ничего неловкого в том, чтобы заболеть и позволить о себе позаботиться, – совершенно серьезно заявила девушка, все никак не решаясь уйти.

– Спасибо! Обещаю, позову, если станет хуже.

Тьенна Краст несколько мгновений смотрела на нее, но больше не настаивала. Хотя по вздоху было слышно – эти больные такие капризные, только дай волю!

– Обязательно позовите.

Она повторила это несколько раз, прежде чем Кайла сумела выпроводить ее и захлопнуть дверь. Прошла к саквояжу, держась за стену. Ноги подкашивались: наколдовалась она вдоволь!

Магический кристалл лежал в потайном кармашке на черный день, и Кайла безжалостно раздавила его, забирая скопленную в нем магию. Дышать сразу стало легче. Пожалуй, с такими приключениями пора было озаботиться и приобрести еще несколько магических накопителей.

Она распахнула ставни, и Кроу тут же влетел в комнату и принялся ластиться, обеспокоенно нарезая круги.

– Слетал к Урху? – устало спросила Кайла.

Ворон потерся клювом о ее щеку. От него пахло сосновыми шишками и горьким дымом. Значит, все-таки слетал. А ответа не принес. Жаль, совет ей не повредил бы.

Впрочем, Кроу нашел отличную замену записке. Долгий пронзительный переклест нарушил тишину, и защита отеля едва слышно отозвалась на постороннего.

«Неудивительно, что ты любишь высоту. Отсюда чудесный вид на горы», – услышала в нем Кайла, не поверив собственным ушам, и позволила магии впустить гостя. В комнату из темноты, распахнув крылья, шагнул птицелюд. Огромный, худой, немного сутулый. Длинные волосы были собраны в жесткую черную косицу. Когтистые лапы мягко ступили на пол, а крылья свернулись за спиной пушистым плащом. Клюв не позволял ему говорить человеческим языком, лишь издавать многозвучный клекот, но Кайла к нему привыкла.

– Хорг!

Он распахнул руки с изогнутыми когтями, способными проткнуть крепчайшую броню, и Кайла обняла его, зарылась пальцами в мягкие перья. Слова были лишними, а все проблемы отошли на второй план.

Семнадцать лет – удивительный возраст! Время влюбляться, мечтать и строить планы на жизнь. Время отбирать часы от сна, отдаваясь чинным прогулкам под руку – или безумным авантюрам, ведь скоро придется примерить облик солидной дамы, а солидным дамам приключения не положены. У Кайлы Абель впереди первый выход в свет, первый танец, первая любовь…

Одна поломка дирижабля меняет все.

Когда лежишь на снегу, истекая кровью, рядом догорает остов дирижабля, а в горах подвывают голодные твари, единственная мысль – умереть побыстрее. Потому что не хочется, чтобы тебя начали жрать заживо. А ноги не двигаются, как будто их нет вовсе. И руки – едва-едва, только кончиками пальцев. Боль расползается по всему телу, но хуже всего – спина. Позвоночник горит огнем, в него будто вгоняют штырь и медленно там проворачивают.

Кайла ждет смерти. Ждет, чтобы навсегда избавиться от пронизывающего холода, от мучительной боли и страха – что она выживет, но никогда не станет прежней. И когда над ней появляется крылатая фигура с длинным птичьим клювом, она почти не боится. Лишь прикрывает глаза, надеясь, что ее убьют быстро.

Но долгожданный покой не наступает. Ее куда-то несут. Кладут на каменные плиты. Вливают в горло горький настой – от него немеет рот. Затем разрезают спину и вырывают у нее позвоночник, чтобы вплавить вместо него раскаленное железо – по крайней мере, ощущается это именно так, и Кайла кричит, не в силах что-либо изменить.

Боль становится ее спутником. Кайла не знает, сколько времени прошло с начала этой невыносимой пытки. Иногда кажется – вечность, и она не понимает, за какие прегрешения наказана? Она все-таки срывает голос – кто бы поверил, что голос можно сорвать от беззвучного крика!

Затем боль уходит. Вместе с тем возвращается чувствительность – сначала шевелятся кончики пальцев, затем руки, ноги. Она может согнуть колено! – это огромное достижение. Она больше не кричит, но часто плачет. Порой от мысли, что сможет ходить. И пробует идти, невзирая на боль. Падает, поднимается и идет снова.

Ее жизнь делится на до (счастливую и беззаботную, до посадки на дирижабль) и после – начавшуюся со встречи со странным птицеголовым существом.

– Я соскучилась! – Кайла подняла голову, разглядывая Хорга. По меркам птицелюдов он был молод и возмутительно красив. По человеческим меркам… Кайла давно перестала бояться больших красных глаз с круглым черным зрачком и длинного вороньего клюва.

«Ты похудела. Плохо питаешься? Может, принести тебе барашка?»

Глухой стрекот над ухом звучал низко и басовито, как ворчание кота.

– Двух, – буркнула Кайла, и тотчас, заметив в глазах птицелюда загоревшийся интерес, поспешила исправиться: – Это была шутка. Здесь хорошо кормят.

С птицелюда сталось бы исполнить ее просьбу.

«Зелень – не еда», – Хорг с негодованием покосился на оставленную на прикроватном столике тарелку. Именно ему с недавних пор приходилось добывать для Минты овощи и фрукты – мясо та отказалась есть наотрез. То еще развлечение для привыкшего к охоте птицелюда!

Кайла же запоздало почувствовала голод. Но снова салат?.. Привычки сестры портили весь аппетит. Кайла с удовольствием съела бы свиную отбивную, или жаркое, или хотя бы дохлого цыпленка.