Жаль, у них не хватило соображения обсудить свой гениальный план с Квоном, а не идти сразу получать разрешение у Форца на участие в операции. Мало того что Олфорд настоял идти сам на закрытый прием, где его по меньшей мере знали в лицо, – так еще он надеялся сблизиться с людьми выпивая с ними. Закономерный итог Бенита могла наблюдать вживую: пьяный растрепал все, что накипело в душе у трезвого.

И почему в Пустоши нельзя было менять прошлое? Бенита высказала бы все, что думает о плане и его последствиях. И не только высказала. Когда Лерок перешел на личности, оскорбляя не одну хаврийку, а весь четвертый отдел, девушка едва сдержалась, чтобы не вскочить и не надавать тумаков. Да толку? Для нее в Пустоши он оставался бестелесным призраком. Ну да ничего, на память она не жаловалась. Найдет еще, к чему придраться, и все-таки вызовет его на дуэль.

Следующее воспоминание увело их немного дальше, и Бенита занервничала. В этот раз место было незнакомым, а значит, и возвращаться отсюда в реальный мир будет сложнее. Сейчас именно она была связующим звеном между Олфордом и настоящим миром. Потеряйся Бенита, и найти капитана станет непросто.

Расположившись в кресле с бокалом красного хаврийского и заложив ногу за ногу, Олфорд о чем-то спорил со статным, похожим на него мужчиной. Вернее, это сам Олфорд был похож на этого мужчину – если Бенита не ошиблась, его собеседником был министр финансов, один из главных людей в Анвенте после верховного мага и их высочеств.

«Интересно, можно ли считать полученную таким образом информацию попыткой украсть государственную тайну?» – задумалась девушка, пока отец и сын спорили на повышенных тонах. По всему выходило, что Олфорд не в восторге от работы в своем отделе и мечтает занять место повыше и поспокойнее, а его отец ничего не может сделать, пока сын не раскроет хоть одно громкое преступление.

Когда на сцене появилось третье действующее лицо, Бенита не сразу поняла, заслушавшись спором двух действующих лиц.

– А ты не слишком суров с мальчишкой? – раздалось у дверей.

Девушку прошиб холодный пот. Она столько лет боялась услышать этот голос, а встретить его в Пустоши – снова встретить его здесь! – было невыносимо.

Между тем в комнату зашел высокий человек с острой бородкой и седыми кустистыми бровями. Бенита невольно отшатнулась, хотя он и не мог ее видеть. Время не пощадило его, добавив морщин и седины, он сильно изменился, но забыть это холеное лицо с равнодушными глазами она не могла.

– Он ведь не просит звезды с неба, – продолжал мужчина, – всего лишь повышения по службе.

– Арбальд, не учи меня воспитывать сына. Любое повышение надо заслужить! А этот мальчишка даже не знает, как приветствовать гостей! – хлопнул ладонью по подлокотнику Олфорд-старший, и его сын вскочил с места.

– Тьен Гретор! Давно не виделись, – поклонился он.

– Тебе надо чаще бывать дома, чтобы твой старик не становился таким ворчливым, – ласково пожурил его гость, и Бенита задрожала еще сильнее.

" type="note">*["

Девочка прячется за юбкой матери, словно это настоящий щит. Марисса Дениш с высоко поднятой головой стоит напротив средних лет господина, в раздражении постукивающего тростью по паркету.

– Вам надо лучше воспитывать свою дочь, тьенна Дениш. Такое богатое воображение в ее возрасте! Право слово, мне еще не доводилось быть причиной детских кошмаров. Придумать, что ее похитили! Как ей только в голову такое пришло?! – Человек смотрит с искренним возмущением, и никто из взрослых ей не верит. Никто, кроме матушки и ее домашнего учителя, мага Эла. Даже отец опустил голову – он стыдится поступка дочери. Разумеется, она просто придумала эту историю, испугавшись аварии! А все остальное ей приснилось…

" type="note">*["

Погрузившись в воспоминания, Бенита очнулась, когда Пустошь стала подстраиваться под нее, возвращая на туманные улицы города. Кабинет заволокло дымкой и пришлось встряхнуться, прогоняя мираж. Бенита не боялась потеряться сама, а вот потерять из виду Олфорда могла запросто. Пришлось догонять капитана, недовольного тем, что его выставили, как мальчишку, и выслушивать его гневную отповедь попавшимся под руку слугам.

И сколько еще ей предстоит наблюдать за жизнью коллеги?

К счастью, недолго.

Бенита ощутила легкое касание, словно кто-то провел рукой по спине, а затем увидела, как взгляд Олфорда стал растерянным. Теперь он не понимал, как оказался дома, если не так давно умирал на булыжной мостовой в грязном переулке. Мужчина уставился на Бениту, нахмурившись и пытаясь что-то спросить, но едва раскрыл рот – и исчез.

Отлично, его вытащили! Ей тоже пора возвращаться.

Девушка расслабилась и представила, что ступает на дорожку, ведущую к двери. Она будто пробиралась сквозь липкую паутину. Зато направление не теряла, четко зная, куда идти.

Вскоре она с облегчением вдохнула наполненный запахом озона воздух.

Рядом с Олфордом сидел тьен Гарт, подлечивая его раны, и выглядел все таким же устрашающим. Вернее, пугающим вдвойне, ведь в этот раз его руки были испачканы в крови.

– Спасибо, – произнес он, повернувшись к Бените.

Сообразив, что некрасиво так разглядывать, она ответила:

– Обращайтесь, – и поднялась с затекших колен.

Напарник тут же ее подхватил.

– Ты как? Почти час в Пустоши! Голова не болит? – взволнованно спросил он.

– Все в порядке.

Если не считать встречи с тьеном Гретором, ее визит в Пустошь обошелся без приключений.

– Идем, без нас справятся.

Задерживать их никто не стал, даже подбросили до общежития. Ночка выдалась неспокойной, и Бенита была благодарна за участие. Хотя стажер-водитель, которого на место происшествия не пустили, посчитал, что подвозит благородную даму, и очень удивился, услышав адрес назначения.

– Тебе хорошо, можно сразу на боковую. А мне еще смывать эту тонну грима, – пожаловалась Бенита, пока шла с напарником по коридору.

– Я так понимаю, примерять мой артефакт сегодня ты раздумала? – хмыкнул Квон.

– Лучше в другой раз. Я запомню про разрешение. Доброй ночи. – Она попрощалась с ним у комнаты, открыла дверь и зачем-то обернулась. Странный звук, то ли стон, то ли всхлип привлек ее внимание. Квон все еще стоял у дверей и больше не рылся в карманах, а придерживал бок, словно его резко скрутило от боли. В лунном свете отчетливо был виден окровавленный край рубашки, до этого прикрытый полами сюртука.

Бенита оказалась рядом быстрее, чем вспомнила о собственной усталости. Да какая усталость, если рядом человек истекает кровью!

– У меня есть кровоостанавливающее и кроветворное, – попытался оправдаться Квон.

Кажется, Бенита начала понимать, почему матушка ругалась, когда она приходила с ранами и никому об этом не говорила.

– Чудесно! И поэтому ты решил не лечиться магией?

Она заставила напарника повернуться, чтобы осмотреть рану. У него была окровавлена вся спина, а часть рубашки прилипла к коже – видимо, огненный шар все-таки зацепил его. Квон стоически терпел боль, пока не вернулся в общежитие.

– Дай догадаюсь – рубашку ты решил вместе с кожей отдирать? – Бенита попробовала подцепить краешек, безрезультатно. – О чем ты вообще думал? Хотя нет, ты не думал. Решил, что, раз капитан третьего отдела оплошал, ты обязан выглядеть героем за себя и за него. А героям не бывает больно!

– Дениш, ты хамишь. – Квон нахмурился, только сейчас его суровый взгляд не произвел никакого эффекта.

– Я ругаю тебя, причем за дело, – возразила Бенита и потянула его в свою комнату. – Идем, помогу.

– Собираешься колдовать после Пустоши? – Квон скептически посмотрел на нее, но позволил себя увести.

Наверное, рассчитывал, что девушка поможет ему с перевязкой и отпустит. Обычно после часовых прогулок по туманному городу люди пластом лежали, а никак не бойко колдовали над раненым. Но у Бениты были свои планы. Кроветворное зелье у нее тоже водилось, как и многочисленные мази от порезов и ожогов. Аптечку собирал Эл и предпочел перестраховаться, бросив туда все необходимые и не очень препараты.