Ольга глянула на труп и не снижая скорости забежала в камерный корпус, взлетела по единственной лестнице на второй этаж, и миновав небольшую комнату с распахнутым оружейным шкафом, оказалась в узком холле. Как минимум половина его вместе с торцевой стеной исчезала в молочном тумане, от которого веяло ледяной сыростью. Ольга подошла к нему вплотную и увидела, что неровные края перекрытий нависают над отвесной горной стеной в несколько десятков метров, прежде чем исчезнуть в тумане. От такой картины у нее закружилась голова и увлажнились ладони. Прежде чем вдали раздался затухающий крик, он успела увидеть, что по соседству с холлом лишилась стены и камера с топчаном. Недолгая картина жизни психопата теперь была как на ладони.

Скатываясь с лестницы, она услышала за спиной протяжный стон.

На плацу, разумеется, уже не было ни трупа ни «Москвича».

Федора она встретила возле КПП, деловито шагавшим в знакомом направлении.

– Тебе не надоело? – крикнула она ему.

– Я только начал. – С вызовом ответил он, продолжая шагать.

– Ну и на хрена ты это делаешь?!

– Боялся, что он плохой стрелок.

– Ты издеваешься?! Стой!

– Лучше не мешай.

– Чувак, неужели ты только в этом видишь выход?

Он остановился.

– Когда ты спала на КПП, я прыгал вместе с ним и знаешь что?

– Что?

– Я просто падал несколько минут в тумане, пока не очнулся в машине. Там ничего нет. Некуда выходить. Мы сделали то, что не должны были делать.

Он снова зашагал к камерному корпусу.

– А если не сработает? – не отступала она.

– Слушай, не говори под руку, а? Думаешь, это так легко?! Уходи вообще! Это по меньшей мере… неэтично.

– Че-го?

– Короче, не нужны мне зрители. Понимаешь?

Ольга не заметила, как они подошли к камерному корпусу и увидев дверь из которой вышла пару минут назад, бросилась за угол. За стенкой уже грохотали знакомые шаги. Следом удар распахнувшейся двери.

– Ну ти по… – Слова погрязли в какой-то возне и пыхтении, затем затрещала короткая очередь, сменившаяся стоном.

Ольга выглянула и увидела Федора с белым как мел лицом корчившегося в луже.

Выругавшись, она бросилась к нему, упала в лужу на колени. У Федора вздулись вены на шее и лбу, он часто и мелко дышал, обхватив себя руками за живот.

– Чувак-чувак, потерпи пару минут! – зашептала она, протянув к нему руки, но боясь в то же время коснуться, чтобы как-то не усугубить его боль.

– Не… не…

– Да потом скажешь!

– Не… убежал… – С трудом прохрипел Федор, взгляд его сместился куда-то за ее плечо и Ольга уже понявшая что к чему, с ужасом обернулась.

Всклокоченный мужик стоял прямо перед ней, его небритое лицо выражало только одну эмоцию – крайнюю степень изумления.

– Ну ни х..я себе! – сказал он поднимая ствол автомата на Ольгу. Затрещала очередь.

***

– Хорек с хоренком, косуля с косуленком, кабан с кабаненком, лошадь с жеребенком, заяц с лебеденком, лиса с лисенком, зубр с зубренком…

Открыв глаза, Ольга увидела плохо освещенный коридор за дверным проемом. Источник вещания находился где-то там и одновременно над головой. От плиточного пола болел висок и ныло бедро.

Она неспешно поднялась, оглядываясь на многочисленные ряды полок со стеклянными контейнерами, чье содержимое не вызывало даже тени прежних эмоций и спокойно вышла в коридор, разбегавшийся в обе стороны абсолютно одинаковыми рядами световых арок.

–…чонком, сова с совенком, лось с лосенком, барсук с барсучонком…

Механические фразы сыпались из репродуктора, висевшего на перемычке прямо над дверью Хранилища 25. Ольга выбрала правое направление.

– Муравьиный лев, – сообщил репродуктор, и повторил: – муравьиный лев…

Сопровождаемая эхом фраза, как заевшая пластинка, катилась следом, но по мере отдаления слабела и уже не так била по пульсирующим вискам.

Ольга брела не глядя по сторонам, не обращая внимания на двери и стенды с непонятными надписями. В какой-то момент в одной из арок впереди появилась высокая фигура. Она молча смотрела на нее, продолжая идти и когда уже показалось, что вот-вот получится разглядеть лицо, фигура ушла в сторону – возможно там был поворот или дверь, но выглядело это так будто она просто ушла в стену. Ольга добралась до купола под которым стояла фигура – все-таки там был поворот, за которым тянулся точно такой же темный коридор, разрезанный редкими световым арками.

Ольга опустилась на пол под стендом, изображавшим ползущих головастиков с оранжевыми полосами, имитирующими текст, прислонилась спиной и затылком к стене.

– Рам-рам-рам-рам-рам-рам-рам… – катился детский шепот по пустым коридорам, то приближаясь то отдаляясь, словно его незримый источник носился по кругу.

Справа раздались шаркающие шаги, Ольга повернула голову, но увидела лишь как замигала и с глухим хлопком погасла одна из ламп, нарушив стройный ряд световых арок.

Проклятие – это не только искреннее и настойчивое желание кому-либо зла, но и служение. Оно требует не меньше сил, ресурсов и смиренной жертвенности. Псалмокатара. Старая недодуманная когда-то мысль сменилась неожиданно ясным ответом на мучительный вопрос о свободе воли: что, если страсть под вечным гнетом – не проклятие, а дар? Можно ли в таком случае считать череду трагедий не хроническим невезением, а следствием борьбы с нею?

Странное чувство вспыхнуло в ней, окатило мимолетным дурманом, но ей все еще не хватало решимости броситься в вечно манящий омут. Не хватало какого-то толчка.

Что-то мелкое, похожее на опавший лист спикировало с потолка в коридоре и с тихим шуршанием приземлилось на пол в одну из арок. Ольга вскочила легко и стремительно, как кошка увидавшая мышь, и подойдя обнаружила на полу игральную карту лежавшую рубашкой вверх.

Она опустилась на колени и охваченная приступом мистического суеверия, с затаенным дыханием подняла ее.

Карта оказалась дамой пик.

Губы тронула легкая усмешка отразившая воспоминание о горьком пророчестве: оно просто выбирает вариант, в котором все уже случилось.

Привлеченная странным потоком ниспадающего воздуха, Ольга задрала голову и увидела наверху коридор уходящий вертикально вверх. В конце его, игнорируя закон гравитации, стоял вверх ногами знакомый силуэт. Ольга повернула голову, чтобы получше его разглядеть и прежде чем он ушел в стену, узнала его.

Спустя секунду она уже неслась по коридорам как спортивный автомобиль. Пол слегка скрипел под ней, шаги ее были широки, а движения легки и грациозны – не задумываясь она выбирала правильные пути на развилках – миновала Хранилище 25, услышав на бегу рефреном звучавшую фразу про муравьиного льва, уверенно преодолела несколько поворотов, перескочила через перевернутый вендинговый автомат, пересекла цех, взлетела по стальной лестнице и ворвавшись в комнату с радиостанцией, распахнула дверь с табличкой «Зона АРЭ».

На табло по-прежнему – 89%.

Ольга подошла к «трону», мгновенно вспыхнувшему зеленым светом.

– Объект валидируется, предполагаемый показатель при полном использовании – девятнадцать процентов. Степень совместимости – высокая. – Напомнил синтезированный голос.

Она посмотрела на экран компьютера – Виктор в военной форме и Настя сидели у каменной стены, глядя перед собой. Обреченность сквозила не только в их лицах, но и в позах.

Ольга отошла от трона и невидимые диоды мигом погасли.

Первый шаг она сделала, когда была здесь впервые – контейнер в углу, заполненный темной жидкостью напоминал ей об этом. Но прежним страданиям отныне места нет, ведь это не проклятие и никогда им не было. На очереди Она подошла к контейнеру с бесформенным фрагментом плоти плавающим в желтоватом растворе– второй шаг.

и выдернула кабель из верхней крышки. Раздалось странное шипение, жидкость покраснела, затем вспенилась, а вскоре контейнер погрузился во тьму.

– Внимание: код красный! – объявил механический голос и больше не затыкался.

Показатель 89% на табло снизился до 83%.