За стендом обнаружилась металлическая дверца выдвижного типа размерами примерно метр на метр. Летягин рывком сдвинул ее в сторону и тут же отпрянул, закрывая лицо от пыли.

Узкий лаз погруженный во тьму не внушал доверия, но Виктор сохранял бодрость духа – он активно шуршал своими бумажками, силясь в них разглядеть что-то в полутьме.

– Панике не поддавайтесь, – напутствовал он девушек, когда те тоже забрались на клетку, – там темно, но переход будет недолгий. Первые несколько метров будем ползти, потом поднимемся метров на пять. Надеюсь там будет лестница. Если нет – спокойно вернемся и будем думать. Так или иначе, это нам по силам.

Виктор оказался прав – через несколько метров они действительно уперлись в подъем и в нем к счастью, оказалась лестница, причем довольно крепкая. Через пять минут они уже стояли в совершенно новом блоке, отряхивая себя от пыли и щурясь от света.

Новое место совсем не походило на предыдущие: вместо привычных коридоров учрежденческого типа – холодное и пустое пространство, напоминавшее заброшенный подземный переход из какой-нибудь европейской «подземки» восьмидесятых. Стены и пол покрывала мелкая керамическая плитка зеленого цвета – местами потемневшая, с пятнами влаги, кое-где с налетом грязи. Влажная поверхность пола отражала нездоровый свет люминесцентных ламп, усиливая ощущение сырости.

На колонне у лестницы располагалась компактная камера видеонаблюдения, нацеленная прямо на них.

– Она не работает, – пояснил Виктор, заметив, что Ольга смотрит на нее.

– Не работает?

– Не подключена, разве не видишь? Просто бутафория. Пошли.

Они миновали темный коридор, оказавшийся совсем коротким, Виктор с привычной легкостью открыл очередную дверь, которая даже не скрипнула и они оказались в небольшом холле, скудно освещённом единственной лампой, встроенной в потолочную панель. Путь из холла был только один – в полутемный коридор, упиравшийся через десяток метров в аналогичный зал с двумя пилонами и расходившийся в безмерные дали поперечным коридором.

– Не подкачали рыцари кульманов. – Явно довольный Летягин потряс своими бумажками и схватив Настю за руку повел к единственной двери в стене между пилонами. – Оля, не отставай – последний рывок!

– Ты серьезно?

Виктор взялся за дверную ручку и обернулся.

– Если чертежи не врут, то сейчас мы окажемся в блоке с курткой.

– С ума сойти!

– Надеюсь, она будет висеть на дверце шкафа!

– Блин, чувак, не тяни резину!

Последняя дверь была не железная, как все предыдущие а деревянная, покрытая густым слоем грязно-белой масляной краски и походила на самую заурядную дверь какого-нибудь захолустного ЖЭКа или учительской в старой школе. Когда Виктор толкнул ее (открывалась она наружу), Ольга увидела свет, но привлеченная движением в коридоре посмотрела направо, однако увидев лишь опостылевший мрак, пропади он уже пропадом, поспешила за Виктором с Настей, но вместо этого уперлась в стену. Чуть носом к ней не приложилась – спасла только спортивная реакция.

Ничего не понимая, Ольга шагнула назад, осмотрела стену, в которой только что была дверь. Реальность будто издевалась над ней – бежевая гладь стены при ближайшем рассмотрении – с едва различимыми разводами от валиков, следами давних ремонтов ясно говорила: здесь нет и не было никогда двери.

По извечной привычке, Ольга еще сомневалась – ощупывала стену, хватаясь за тающую надежду, что вот-вот отыщется какой-то простой ответ, она увидит Виктора и Настю, и рассмеётся, выходя к ним в коридор с висящей курткой, ощущая как сходит с души проклятый морок.

Но ответ все не находился и вдруг, будто догадавшись о чем-то, Ольга медленно обернулась и подняла взгляд на камеру, висевшую на пилоне.

***

Если бы Виктор обладал феноменальным хладнокровием, то возможно сумел бы среагировать на странный плеск в новом помещении, но в остальном шансы его были невелики: скудный свет единственного «Армстронга» прятался где-то за колонной, отчего водная гладь в полумраке походила на блестящий пол.

Поскользнувшись на узкой ступеньке, Виктор грохнулся в воду, успев подумать, что Ольга вероятно сумела бы помочь Насте. Он даже понадеялся на это, ощущая отвратительный привкус технической воды, заполнившей носоглотку.

Панику притушила опора под ногами. Через мгновение он стоял по пояс в ледяной воде, судорожно озираясь. У стены набухла от влаги темная материя и он с ужасом понял, что Настя лежит под водой, очевидно без сознания. Едва не поскользнувшись, он бросился к ней и поднял из воды – отяжелевшую от мокрой одежды, увидел неживые стеклянные глаза, но в ту же секунду девушка разразилась неистовым кашлем. Слезы текли по мокрым щекам.

Придерживаемая Виктором, она кашляла не переставая, а потом вдруг стала оседать, будто ничего не имела против того чтобы снова погрузиться в воду.

Летягин взял ее на руки и осторожными шагами заскользил к освещенному коридору, куда вела небольшая лестница. В углу за колонной пенилась вода с грохотом исторгаемая свисавшей с потолка трубой – тут вероятно где-то был слив, иначе бы их давно затопило. Настя уже не кашляла, только тяжело дышала, глядя пустыми глазами в потолок. Виктор поднялся по скользким ступенькам и поставил ее на ноги.

– Стой здесь, я быстро! – сказал он и вернувшись в зал, судорожно зашарил под водой руками, не сомневаясь, что вот-вот коснется безжизненного тела, понимая в то же время, что совсем к этому не готов. Но сомнений не было – Ольга очевидно ударилась головой при падении и лежит где-то под водой без сознания.

Однако обойдя зал по спирали от лестницы до колонны в центре, он понял, что здесь никого нет. Возможно это было как-то связано с тем, что вместо двери, из которой они вышли перед лестницей теперь была сплошная стена. Листы с чертежами в его кармане превратились в мокрые ошметки, но он и без них помнил, что никакого зала с бассейном здесь быть не должно.

Значит, все-таки что-то пошло не так и в шаге от заветной цели его как всегда подвело самообладание.

Летягин вернулся к Насте, которая несмотря на мелкую дрожь, выглядела чересчур спокойной – лицо ее ничего не выражало, она словно впала в транс или знакомый Виктору сомнамбулизм и в этом не было ничего хорошего, потому что напоминало ему состояние Крэйзи Диггерса в подвале Дома культуры.

– Настя. – Он коснулся ее плеча.

Никакой реакции.

– Слышишь?

Девушка перевела на него пустой взгляд.

– Ладно, пойдем. – Виктор взял ее за руку и повел по коридору, поочередно распахивая двери, которых здесь было пять или шесть. За ними в основном располагались технические помещения с трубами, за исключением последней за которой обнаружился небольшой кабинет.

Летягин щелкнул выключателем и массивный старомодный плафон под потолком осветил зеленовато‑серые стены со вздувшейся, местами отвалившейся краской, а также – стол, черно-белые фотопортреты Брежнева и мужика в очках с огромными звездами на погонах. На соседней стене висел покрытый разводами и скатавшейся пылью плакат «Боеготовность – залог спасения мира!», изображавший солдата‑связиста в наушниках с щекофоном на фоне Колизея.

На столе стоял полевой телефон ТА‑57 в перламутровом корпусе и лежала покрытая толстым слоем пыли папка с надписью ручкой «Лаб. № 6. Отчет о проверке канала связи».

Виктор усадил Настю на единственный стул и заглянул в шкаф, в котором к его радости обнаружилась военная форма с капитанскими погонами – судя по крою и особенно по эмблемам с советскими звездами – весьма устаревшая, а также как по заказу две пары обуви – офицерские ботинки и советские синие кеды с тремя белыми полосками по бокам. Там же в пакете лежало толстое пушистое одеяло, на поверку оказавшееся карнавальным костюмом зайца с пристегнутой длинноухой маской-капюшоном.

Виктор развернул костюм и посмотрел на дочь.

– Настя, тебе вроде подойдет.

– Где мы? – неожиданно спросила девушка, принимаясь живо озираться.