– Илья, ты слышишь меня?! – Виктор направился к нему, решив что на этот раз не отстанет, пока не получит ответа. – Понимаешь кто я?

– Ее здесь нет, – неожиданно сказал Крэйзи Диггерс, не оборачиваясь.

Виктор остановился, с удивлением глядя на его широкую спину.

– А где она?

– Я не знаю. – Лишенным эмоций голосом ответил он. – Мы повздорили. Она не доверяла Сереге. Не хотела оставаться здесь и забрала с собой Никиту. Она влияла на него.

– Сереге? В смысле Гуманоиду?

Крэйзи Диггерс не ответил.

– Это же он привел вас сюда?

– Он хотел спрятать нас.

– От кого?

– От тебя.

– Что ты несешь!

Крэйзи Диггерс повернул голову, в свете фонаря вычертился его серый профиль с прямым носом и острым подбородком.

– Ты не помнишь? – спросил он.

– Что не помню?

– Что сделал со мной.

Крэйзи Диггерс снова отвернулся к стене.

– Послушай, Илья, – Виктор подошел к нему и встал за спиной, – я только что говорил с одним человеком. Он кажется какой-то военный и он сказал, что мы находимся в эпицентре зоны заражения. Учитывая описанные им симптомы, я склонен в это верить. Понимаешь? Если все это как-то связано с воздействием на мозг, то это не только самое убедительное, но и самое точное объяснение. Я тут уже много чего повидал, и судя всему – ты тоже. Я понятия не имею, что тут происходит, но уверен в одном – нам надо немедленно убираться отсюда. Если ты говоришь, что Насти здесь нет, значит военный был прав – она на сборном пункте и нам тоже нужно выдвигаться туда.

Крэйзи Диггерс молчал.

Виктор положил руку ему на плечо. Тот даже не вздрогнул.

– Ну? – Виктор слегка похлопал его. – Не век же тут сидеть, парень. Тебя все заждались.

Крэйзи Диггерс медленно поднялся, и Виктор слегка подтолкнул его к выходу. Он шел как послушный теленок, но при поворотах и на лестнице его приходилось направлять, иначе он просто останавливался у какой-нибудь преграды или куда-нибудь садился. В фойе Летягин увидел его лицо при дневном свете и снова поразился – перед ним стоял тот, кого «похоронили» в присутствии пары десятков тысяч человек и жужжали об этом целую неделю во всех СМИ (напрочь забыв о тех, кто был с ним). Летягин и сам видя это вытянутое жизнерадостное лицо каждый день, понимал в глубине души, что шанс увидеть его живым равен шансу оказаться на Луне, но все же это случилось. Знакомое миллионам лицо, слегка подпорченное кровоподтеком на переносице и выражением овоща – будто из него выкачали всю волю, энергию и чувства, находилось сейчас прямо перед ним.

Виктор посадил его на стул у входа в зал, а сам спустился в подвал, чтобы еще раз все проверить: он быстро обошел помещение, заглянул в подсобку, заваленную советскими лозунгами из фанеры, осмотрел туалет, где к собственному удивлению обнаружил рабочий протекающий кран. Несколько раз позвал Настю, замирая и прислушиваясь, и убедившись, что в подвале никого больше нет, вернулся в холл. Крэйзи Диггерс стоял перед картиной «Демонтаж памятника капитану Березину». Виктор подошел к нему и тоже поглядел на картину.

– Она не кажется тебе странной? – спросил Крэйзи Диггерс.

Виктор посмотрел на него.

– Картина? Да. Называется «Демонтаж памятника…», а самого памятника нет.

– Он есть. – Взгляд Крэйзи Диггерса флегматично скользил по картине. – Ты смотришь его глазами.

Летягин снова перевел взгляд на картину – беснующиеся фигурки с молотами и кирками кружились в пепельно-сером пространстве, как маленькие злые дети в разгар праздника непослушания.

– Нам пора идти.

В компании с новым спутником о беге пришлось забыть – Крэйзи Диггерс вышагивал неспешно, как примитивный робот и никакие усилия не могли заставить его ускориться. В конце концов, Виктор бросил эти попытки, тем более, что его вниманием теперь завладела футуристическая вышка, переливающаяся красными прожилками на черном перламутре. Он снова попытался определить ее назначение, отбрасывая версию за версией, пока не догадался, что стал заложником все той же компульсии, которая заставляла его считать бутылки с водой и окна на фасадах – где-то там, под вышкой якобы находился сборный пункт, и несмотря на то, что Летягин не верил в это на сто процентов, он понимал, что сильное разочарование может стать для него слишком тяжелым ударом. Возможно даже непереносимым ударом. Виктор посмотрел на Крэйзи Диггерса – парень был не в себе, конечно: расфокусированный взгляд, рубленые шаги, страшно-бессмысленное лицо, но он все-таки был настоящим – его можно было потрогать и предъявить десяткам миллионов, поверившим в его смерть. Это придало Виктору сил – все было не зря, его чутье не подвело, он один оказался прав, а не эти… миллионы.

Между тем метры таяли, повышая градус тревоги. Опытный глазомер отмерял уже не более полутора километров до вышки и Виктор прилагал большие усилия, чтобы не броситься вперед (отчасти сдерживаться помогал плетущийся позади Крэйзи Диггерс). Молнии вспыхивали на гладкой поверхности, напоминая цветастый медиафасад гонконгского небоскреба и Виктор заметил, что даже улавливает какие-то низкие колебания, похожие на монотонное гудение трансформатора – тот же звук, который они с Ольгой слышали в воинской части. Ему показалось, что и воздух вокруг вышки как-то странно дрожит и преломляется. Внезапно куцые заросли бульвара пропали в разверзшемся пространстве. Виктор хмуро глядел на трехэтажку нависшую над пропастью. Земля под зданием словно сползала, скатывая растрескавшийся асфальт в подобие пластинок сыра. До вышки оставалось чуть больше километра, и почти весь этот километр представлял собой исполинский разлом с отвесными обрывами, пропадающими в густом тумане на невидимой глубине.

– Что это еще за хрень собачья? – удивился Виктор.

Клубы тумана поднимались полупрозрачными протуберанцами и петлями с белесого дна под завораживающие звуки «китовых песен». На другом «берегу» узкой полоской серели пришибленные постройки, напоминая забытый микрорайон в далеком незнакомом городе. Вышка нелепо мерцала над ними как наложенный фотошопом аттракцион. В лицо подул сырой ветер, принося странный запах йода и разложения и в этот момент небо над вышкой озарилось странной, похожей на исполинский диск красной вспышкой – такой стремительной, что ее можно было принять за обман, если бы не чудовищная боль, шилом вонзившаяся в затылок. В глазах покраснело. Летягин застонал, упал на колени; на разбитый асфальт закапали кровавые кляксы. «Китовая песнь» проникла в голову и казалось вот-вот разорвет ее изнутри, но боль уже теряла остроту, становилась сверлящей и ноющей. Красный мир серел, оставляя лишь носоушное кровотечение. Виктор поднял покрытое испариной лицо и увидел Крэйзи Диггерса, шагающего к мерцающей вышке. До обрыва ему оставалось метров десять и что-то в его неестественной механической походке говорило, что он не остановится.

– Илья! – заорал Виктор, вскакивая и бросаясь вперед. – Мать твою, стой, дурачина! Сто-о-ой!

Он нагнал его у самого обрыва и если бы Крэйзи Диггерс сохранил инстинкты, хотя бы малейшие, хотя бы мимолетную растерянность самоубийцы за миг до смертельного шага, Виктор пожалуй сумел бы его остановить, но упругий нейлон его дорогущей куртки лишь скользнул под пальцами, повинуясь силе тяжести крупного тела. Крэйзи Диггерс опрокинулся в ущелье и со страшным безмолвием полетел в бездонную пропасть вдоль каменистого отвеса. Упавший следом на край Летягин видел как его тело чертовски сильно ударилось пару раз о каменные выступы, а на глубине в полсотню метров с треском саданулось головой о глыбу андезита и обрызгав камни разлетевшимися ошметками мозга, исчезло в тумане.

Виктору показалось, что земля кренится и под ним, тоже затягивает в пропасть, он лихорадочно отполз к бульвару, вскочил и побежал зигзагами к дому культуры.

Туалет в фойе оказался завален рухнувшим перекрытием. Не раздумывая, Летягин скатился в подвал и ткнувшись плечом в стену, достал фонарь. Луч упал на стопку радиаторов, на которой пятнадцать минут назад сидел Крэйзи Диггерс и возможно сидел бы там и сейчас, если бы Виктор не потащил его спасать.