Виктор с Ольгой увидели, как несмотря на свой высокий рост, он поднял лицо к потолку, будто за дверью не лежал кто-то, а висел.

– Кому? – раздалось оттуда.

Прапорщик медленно попятился, а затем вдруг упал на колени, судорожно перехватил автомат, поставив прикладом на пол, сунул ствол себе в рот. Нажал на спусковой крючок. Раздался лишь тихий щелчок.

– Кому?

С чудовищной силой нечто выдернуло его за дверь. На полу запрыгал оставшийся автомат. Уши заложило от очередных воплей.

Из распахнутой двери побежал кровавый ручеек, пересекая все помещение вдоль стены. Ольга с Виктором молча следили за ним и когда ручеек добрался до измятой пачки сигарет, подняли глаза на дверь.

Болезненно-яркий свет вливался через окошко, стремительно обретая плотность словно дым – он стал заполнять все пространство вокруг, пока не превратился в густой туман, в котором нельзя было увидеть даже собственных рук. Гул трансформировался в знакомое гудение высоковольтных проводов.

Виктор обнаружил, что лежит на полу, уперев колени в решетку. Поверх его ног расположились длинные ноги Ольги. Летягину понадобилось несколько секунд, чтобы вспомнить все произошедшее, но еще до того он понял, что они тут не одни. Кто-то негромко кашлянул. Виктор поднял голову и увидел за решеткой невысокого мужика лет пятидесяти с незажженной сигаретой во рту. От удивления рот его был слегка приоткрыт, и казалось, что сигарета вот-вот вывалится из него.

– Вот те на! – удивился мужик. – Впервые вижу, чтобы тут держали кого-то. Вы кто такие-то?

Виктор поднялся, взялся за прутья решетки и тяжело исподлобья посмотрел на мужика. Тот сунул в нагрудный карман спецовки бокорезы и поставив пустую пачку сигарет «LD» на край рамы, вышел из каморки.

За дверью тотчас заиграла мелодия телефонного звонка.

– Да я уже закончил! – говорил кому-то мужик. – Нет, тут никого нет! Все двери нараспашку… Да не буду я никого ждать! Я с проводкой закончил. Да, работает. Тут это… у них в клетке двое сидят. Откуда я знаю! Короче, я пошел!

Летягин услышал звук открываемой двери и отдаляющиеся шаги, затем перевел взгляд на пачку сигарет, оставленную мужиком и отойдя к стене со всей силы ударил ногой в центр замка. Решетка сложилась пополам, и грохнулась на рамы, задев лампу-таблетку под потолком, которая повисла на проводе. Пачка сигарет спикировала на пол рядом с уголком.

Грохот разбудил Ольгу. Летягин подхватил ее под руки и помог подняться.

– Пойдем-пойдем, быстрее. Надо уходить.

Ольга хмуро поглядела на пачку сигарет в углу.

На столе в дежурке мерцал экран лампового монитора, на котором крутилась объемная надпись «Жизнь удалась». В остальном было все так же – хлам, грязь, «Дошираки».

Входная дверь с окошком – та самая, на которую Виктор обратил внимание, когда их сюда привели была распахнута настежь, на улице царил сумрак. Выйдя во влажный холод, они увидели дорогу за небольшой стоянкой, а за ней автобусную остановку с мозаичным оленем на торце.

– Почему так темно? – спросила Ольга. – Уже ночь?

– Это утро. – Мрачно ответил Виктор.

– Утро?

Они вышли на пустынный тротуар и направились в сторону трехэтажек, освещаемых редкими фонарями. Из-за ближайшего поворота неожиданно выехал человек на мопеде, приблизился к ним, поравнявшись, скользнул равнодушным взглядом и поехал дальше.

Виктор с Ольгой узнали в нем прапорщика.

Ольга оглянулась и с удивлением посмотрела ему в спину, но Летягин потянул ее за собой.

***

Получив от мэрши новое задание, Разводилов в первый день проклинал ее каждые десять минут, не в силах смириться с участью загнанного в угол зверя. На второй день он принял неизбежное и мотался как белка в колесе, но ни в чем не преуспел. Утром третьего дня его неожиданно осенило. Он уже собрал достаточно информации, действуя по большей части наобум, прекрасно понимая, что указание шефа по поводу останков будет исполнено на совесть и ему ничего не светит.

Проверив журнал дежурств, он выяснил, что патруль приезжал по вызову Сидора на «УАЗ Патриот», и поздним вечером явился в служебный гараж, где под предлогом поиска утерянных ключей от квартиры выпросил у старшего разрешения осмотреть «девятку», которую использовал неделю назад для выезда на опрос свидетелей по делу о краже алкоголя. Затем, улучив момент, он подкрался к «УАЗ Патриот» который стоял в соседнем ряду и осмотрел салон через боковые окна. Машину явно не раз помыли со дня того злополучного выезда. Конечно, вероятность того, что для вывоза найденных останков использовали именно ее была велика, но как это поможет ему найти новое место захоронения, не привлекая внимания?

Утром он пораскинул мозгами и сопоставив все что удалось наскрести, набросал примерную картину произошедшего: алкаш Сидор находит останки, вызывает полицию. Первыми на Уазике приезжают Бармошкин и Матвеев и конечно докладывают Ильдару, поскольку каждая собака в отделе знает, что о найденных жмурах надо докладывать сначала ему. Такое негласное правило. В ответ на сообщение они получают команду оставаться на месте. Через час приезжает Ильдар на личном «БМВ» с Мухиным. Им везет – Бармошкин и Матвеев шестерки из приближенных. Останки разумеется перекладывают в Уазик – вряд ли Ильдар станет использовать для этого свой БМВ. Вызов поступил в половине шестого. Патруль приехал минут через пятнадцать. Ильдар с Мухиным – когда уже стемнело. В тот день был дождь и они, конечно, торопились.

Учитывая все эти факторы – спешку, частичное раздолбайство и темное время суток, Разводилов предположил, что в данном случае не так уж обязательно знать «куда», если известно «откуда».

Ободренный этим открытием, за которым последовало еще одно – если ему повезет с останками, он получит повод поторговаться с мэршей насчет основного задания, в котором не видел никаких перспектив, Разводилов поехал в «берлогу» за лопатой.

Поздним вечером того же дня он припарковал «Тойоту» на полупустой стоянке у закрытой автомойки, откуда через пустырь хорошо просматривался забор вдоль узкой улицы перед хоздвором старой общаги. Накануне днем он осторожно обошел окрестности, избегая секторов наблюдения охватываемых камерами (благо их было немного), определил «слепые» зоны, пути отхода и подхода, режим работы охраны общежития и знал, что хоздвор, где копали шурф примыкал к нежилой пристройке, которую так и не отдали переселенцам – вероятно не без вмешательства руководства полиции.

Когда завибрировал будильник на телефоне, означавший, что наступило полвторого ночи, Разводилов надел вязаную шапку, подхватил рюкзак, в котором лежали фонарь, маленькое кайло и пластиковые пакеты с застежками, вылез из машины, достал из багажника лопату и пересек пустырь. Глянув по сторонам, он подошел к забору – туда, где заранее приметил пенек, натянул на лицо шапку, оказавшуюся балаклавой, перебросил через забор лопату и перемахнул следом. Приземлившись, Разводилов присел, осмотрелся – кругом темно и тихо, справа – очертания ветхих сараев, впереди, в полусотне метров за бурьяном – черный квадрат глухой стены трехэтажки. Единственный источник света – прожектор над главным входом в общежитие и свет, льющийся из окон общаги, но все они скрыты стеной, а сам Разводилов от территории общежития – непроходимыми зарослями. Лучше не придумаешь. Подхватив лопату, он подошел к зданию, включил фонарь и увидел следы от шин на примятой траве. Еще один знак. Пройдя вдоль фасада, он быстро отыскал свежезакопанную яму с разбитой отмосткой, располагавшуюся примерно по центру стены.

Разводилов выключил фонарь и взялся за работу. За час он выкопал метровую яму, от первоначальной бодрости не осталось и следа, заныла спина, футболка под курткой насквозь промокла, ладони горели с непривычки – завтра точно появятся мозоли, вдобавок его стала беспокоить мысль об охраннике. Конечно самого охранника он не боялся, но если тот решит, не выдавая себя позвонить в полицию, то дело примет совсем другой оборот. По этой причине Разводилов то и дело замирал, реагируя на каждый шорох, звук мотора или голос вдали. Когда он выкопал яму глубиной с собственный рост, грунт уплотнился и Разводилов понял, что добрался до уровня Сидора. Он взял фонарь, внимательно осмотрел дно, поковырял землю кайлом – ничего, только мелкие камешки.