Точно с катушек слетел, с грустью решила Ольга.

Громоздкий шкаф с грохотом опрокинулся подняв плотный столб пыли, в котором мелькнуло что-то похожее на дверь. Согнутая тень Виктора бросилась к ней.

Ольга отступила к стене, щурясь от внезапно хлынувшего яркого света. В глаза разом ударили десятки трековых ламп из открывшегося белоснежного коридора.

Это походило на чудо: залитый топпингом пол множил россыпь огней световых консолей и пунктирообразных светильников, разрезая ослепительным клином мрачное дно башни.

Ольга подошла к Виктору, загипнотизировано глядевшему в открывшийся перед ними коридор.

– Ты тоже это видишь? – спросил он.

– Охренеть!

По обеим сторонам коридора располагались хромированные двери. Общую симметрию нарушал только электрический шкаф между первой и второй дверями по левой стороне, на приоткрытой дверце которого висела темно-красная куртка. Метров через пятнадцать коридор упирался в стену с фотографией в рамке и расходился Т-образным перекрестком.

Из коридора исходил странноватый запах лекарств, смешанный с чем-то неприятным, едва уловимым. А еще где-то там в глубине слышался тихий монотонный гул.

Все двери в коридоре оказались запертыми, кроме последней перед поворотом с табличкой «Не курить», за которой обнаружился небольшой санузел с единственной мойкой и унитазом в кабинке. Ольга воспользовалась им первой и утолила наконец жажду, напившись холодной воды из-под крана и дожидалась теперь, пока Виктор смоет с лица засохшую кровь, коротая время за разглядыванием фотографии на стене коридора. На фотографии был изображен тот же самый коридор, снятый со стороны башни. Снимок очевидно был сделан недавно, поскольку запечатлел в точности все детали интерьера, и даже темно-красная куртка также висела на приоткрытой дверце шкафа.

– Мы здесь явно не одни, – негромко сказала она, когда Виктор вышел из туалета.

Он мельком взглянул на фотографию. Несмотря на куртку на дверце, намекавшую что где-то поблизости должен быть и тот кто ее туда повесил, в серьезную угрозу почему-то не верилось. Вероятно дело было в каком-то необъяснимом ощущении пустоты. Периодически звучавший гул казался до незначительности далеким, и возможно Виктор не ошибся в своих предположениях относительно функциональной второстепенности этого судя по всему отдаленного блока.

В раздвоившихся коридорах уже не было никаких дверей, они тянулись метров на десять и сворачивали под прямым углом в один поперечный коридор, образуя таким образом прямоугольник, к короткой стороне которого примыкал коридор, ведущий к башне. На чертеже это походило бы на лопату с черенком. В продольных коридорах, так же как и в первом имелось по шесть дверей (по три на каждой стороне), а в поперечном всего две на внешней стороне. Почти все двери были закрыты, за исключением первой с левой стороны и второй с правой, однако ничего интересного там не обнаружилось.

Это были судя по всему какие-то бывшие кабинеты: на полу валялись пожелтевшие от времени распечатанные листы с вордовскими таблицами, среди которых попадались обрывки документов, напечатанных еще на пишущей машинке, но настолько бледные, что ничего нельзя было разобрать.

В другом кабинете, помимо вороха таких же листов на полу имелся стол в центре комнаты, заваленный осколками колб.

Наибольшее внимание привлекла дверь в поперечном коридоре. Она была раза в полтора шире других и судя по всему вела в соседний блок. К ней была прикручена большая ржавая табличка, на которой красными буквами в советской типографике было выведено «ЗОНА ПЕРВИЧНОЙ РЕЗЕКЦИИ».

Ольга приложила ладонь к двери.

– Холодная…

– Потому что за ней находится спуск, – пояснил Виктор, разочарованно глядя на дверь, – без нормальных инструментов здесь делать нечего.

Ольга неслышно вздохнула.

– Слушай, я понимаю, ты похоже на верном пути и все такое, но с меня походу хватит.

Виктор кивнул.

– Я провожу тебя. – Он еще раз взглянул на дверь и решительно повернулся. – Идем.

Они почти добрались до башни, как вдруг Ольгу осенило.

– Куртка! – заявила она, замерев в дверном проеме.

– Что? – не понял Виктор.

Ольга повернулась и сунула руку в карман куртки.

– Что-то есть. – Сказала она, вытащив пачку сигарет «Винстон», затем сунула руку в другой карман и извлекла связку из трех ключей.

– Охренеть!

– Погоди, может они от дома или что-то типа того.

– Так давай проверим.

– Ты проверяй. – Ольга протянула ему ключи. – Я только посмотрю.

Виктор схватил ключи и они пошли обратно.

– Знаешь, что я думаю? – спросила Ольга.

– Где владелец куртки?

– И как быстро он поднимет шум, если встретит нас.

– Ну, здесь его точно нет.

– Да, но ведь без ключей он перемещаться не может…

Они как раз проходили мимо фотографии в рамке, Ольга остановила на ней взгляд.

– Погоди-ка!

Уже успевший свернуть Летягин выглянул из-за угла.

– Что?

– Посмотри.

Летягин нехотя подошел.

– Ну?

– Что «ну»? Разницы не видишь?

– Честно говоря нет.

Ольга постучала пальцем по стеклу.

– Куртка на полу лежит.

– И?

– Раньше она висела на дверце!

– Ты серьезно?

Оба обернулись на настоящую куртку, преспокойно висевшую на дверце.

– Черт! Да ну его на хрен! – Ольга шагнула назад и Виктор испугался, что она уйдет прямо сейчас.

– Послушай, – обратился он к ней, как к ребенку успокаивающим тоном, – ты слышала про наложение восприятий?

– Ты на что намекаешь?

– На то, что тебе пришлось слишком многое пережить сегодня.

Ольга перевела на него возмущенный взгляд.

– Слушай. – Он подошел к ней вплотную, будто хотел обнять. – Я последние полгода почти каждый день ловлю что-то подобное и ложные воспоминания среди этого еще не самая стремная вещь, поверь мне.

Ольга надула щеки и выдохнула, покачав головой. Она попыталась поверить ему, но это было непросто – до поворота она не могла оторвать взгляда от фотографии. Куртка на ней точно висела, черт возьми! Висела! Ложные воспоминания, блин!

К массивной двери с табличкой подошел самый длинный ключ из связки. Виктор сделал четыре оборота и потянул дверь на себя.

Перед ними открылась небольшая площадка – буквально метр на два, нырявшая в длинную однопролетную лестницу. Потолки здесь были высокими, как на какой-нибудь фабрике и света от вмонтированных в стены светильников не хватало, чтобы увидеть их.

Спустившись, они оказались в очередном коридоре. Здесь стоял затхлый химозный запах, и было заметно прохладнее и темнее, чем наверху. Над лестницей и в коридоре мигали два промышленных светильника на стенах, создавая слабое подобие освещения, больше пугавшее, чем помогавшее ориентироваться.

Первая дверь справа оказалась открытой. В глаза сразу бросился крюк на свисающей цепи, крепившейся к тали на раме примерно в пяти метрах над головой. Вдоль стен, состоявших из голых бетонных блоков стояли клетки, вроде тех, которые используют для животных.

Виктор безрезультатно пощелкал выключателем.

– Тут че, собак держали? – спросила Ольга.

Летягин присел перед одной из клеток. На бетонном полу перед ней и внутри темнели бурые пятна. Он потрогал проушины для замка на дверце. Все выглядело довольно прочным. Если эти клетки использовались для животных, то должно быть для очень крупных и сильных. Хотя с другой стороны, для животных обычно используют засовы, а не висячие замки.

Ольга вдруг с глухим свистом втянула воздух.

– Ах! Тварюги!

Виктор обернулся. Она держала в руках большой стенд, разглядывая его словно картину.

– Чего там?

– Ты погляди! – Ольга повернула к нему стенд. Несколько пронумерованных ролевых картинок изображали человека со связанными за спиной руками, с которым производили разные манипуляции. На одной картинке двое вышколенных нарисованных солдат при помощи странных штуковин, напоминавших китайскую сасумату или русский ухват с длинной рукоятью, прижимали связанного к полу. На другой – связанный человек сидел в клетке на коленях, согнувшись, а солдат «сусуматой» прижимал его шею к полу. На третьей двое солдат удерживали связанного, а один замахивался на него чем-то вроде тяпки.