– Что там? – спросил охранник.

– Пусто. – Ольга задрала голову. – Вот только не пойму – хорошо это или плохо.

– Слушай, я тут кое-что вспомнил.

В динамике раздалось шуршание.

– Чего?

– Когда устанавливали лифт, нам давали памятку… Где же она? Где-то тут валялась… Короче, не могу найти, но суть в том, что лифт может периодически ездить сам по себе.

– «Классно» придумано.

– Система сама себя проверяет или что-то типа того. В машинном помещении на дисплее главной хреновины в таком случае вроде должно появиться слово «тест». Ты можешь подняться и посмотреть?

– Куда подняться?

– В машинное помещение. На крышу.

– Подожди-ка, чувак! Я не против слазить на крышу и даже побродить с фонариком по коридорам, но платят мне только за уборку, так что без обид, но давай-ка ты лучше сам выполнишь свою обязанность.

– Слушай, я тебя понимаю, но лезть никуда не нужно. Просто подняться и посмотреть на дисплей.

– Так причем тут уставшая уборщица?

– Э-э, уставшая?

– А ты думал, я тут тоже в мониторы туплю?

– Нет конечно. Мне понравилось как ты танцуешь…

Ольга поджала губы и погрозила кулаком в ближайшую в камеру.

– … и поешь в швабру как в микрофон.

– Скотина. – Беззлобно сказала она.

– Просто кто-то должен за всем наблюдать.

– И это конечно ты?

– Ну что нам сейчас бегать?

– А если там не будет слова «тест»?

– Не забивай голову раньше времени. Версии надо отрабатывать последовательно, начиная с наиболее вероятной.

– Э, премудрый пескарь, ты там не охренел?!

– Я же сказал буду наблюдать через камеры.

– А ты что-нибудь еще умеешь?

На самом деле Ольга согласилась только потому что ей понравилась идея побывать на крыше. Здание админкорпуса было высоким по меркам Зимнего и располагались в полутора километрах от городской черты, на извилистой Промышленной улице, но тем даже лучше – посмотреть на ночной городок на фоне бордовых гор и мерцающего дождя разноцветных столбов издали, с непривычного ракурса – неплохой способ немного скоротать время. Охранник сказал, что дверь, ведущая на кровлю вторые сутки оставляли незапертой из-за проверок вентиляционных каналов, но добравшись до лестничной площадки четвертого этажа Ольга обнаружила ее запертой.

– Странно. – Удивился охранник. – Я проверял ее сегодня.

– Ну? Так это все еще вероятная версия?

– Ладно, – нехотя отозвалась рация, – давай встретимся у перехода.

– Когда?

– Через десять минут.

До галереи на втором этаже она могла добраться за полминуты, но ей не хотелось торчать в темноте в ожидании охранника (и на что ему целых десять минут?!) Поэтому Ольга спустилась в свою каморку на первом этаже. Она заметила, что без болтовни по рации чувствует себя уже не так непринужденно и уверенно и держит как говорила Анька, ушки на макушке. Однако кроме шорохов грубой униформы и скрипа подошвы «асиксов» по бетонному топпингу она ничего не могла уловить. Окружающее пространство отзывалось густой, монотонной тишиной, отчего ей, впрочем, тоже становилось не по себе. Беззаботный драйв, в котором она пребывала, танцуя со шваброй и подпевая орущей в наушниках Sia растаял без следа, а от мысли, что в это время где-то за ее спиной разъезжал лифт и может быть даже не совсем пустой, по спине пробегал холодок. Не без доли сожаления она понимала, что вряд ли теперь сможет работать в наушниках, даже если причина этих странностей действительно в каком-то «тесте».

В каморке Ольга достала из кармана смартфон, но увидев по-прежнему единственное деление, убрала обратно и включила радио.

– Ноль. Девять. Два. Лидия. Алексей. Иван Краткий. – Говорил неживой голос через равные промежутки времени. – Киловатт. Цапля. Эмилия. Буроштык.

Ольга нахмурилась, повертела радиоприемник в руках и выключила.

Тягостную тишину нарушил далекий стук и кашель.

«Слава тебе господи!» – обрадовалась Ольга, и схватив со стола рацию, вышла из каморки. Быстрым шагом она направилась к боковой лестнице, чтобы подняться оттуда прямо к галерее, но у лифта почему-то остановилась и не двигаясь несколько секунд молча вглядывалась в темноту глубокой ниши на площадке.

Наконец, она медленно подняла руки и уперла их в бока.

– Думаешь, это смешно? – обратилась она к кому-то в темноту.

Ей никто не ответил. Ольга продолжала стоять, пристально вглядываясь в темную нишу, в которой как будто теснилось нечто еще более темное.

Не отводя глаз, она достала айфон и включила фонарик. Синеватый свет упал на крупного мужчину, стоявшего в нише спиной к ней. Он буквально всем телом «лежал» на стене, прижимаясь к ней щекой, животом, бедрами, распластав при этом над головой согнутые в локтях руки, будто пытался обнять стену. Ольгу поразили его габариты и телосложение. Она думала, что охранник окажется заурядным мужичком в мятой униформе с брюшком, лысиной и возможно даже усами, но мужчина перед ней был высок, крупен и атлетически сложен. Взгляд Ольги пробежался от его мощных бицепсов до развитых икр, чуть задержавшись на отточенных ягодицах. Телосложением он напомнил ей гимнаста или акробата, но из-за высокого роста и длинных ног все же больше походил на артиста балета. Одет он был тоже странно – черные обтягивающие то ли штаны то ли тонкие джинсы и такая же черная водолазка. Он был гладко выбрит, но без синевы, рубленое лицо как у памятника, безлико-идеальное, спокойно подпирало стену щекой. Ольга видела только половину его лица. И соответственно только один закрытый глаз.

– Эй! – крикнула она, прилагая усилия, чтобы голос звучал спокойно.

Глаз мужчины чуть приоткрылся, бровь сдвинулась – будто его всего лишь потревожили.

– Ты че там делаешь?

Мужчина не спешил отвечать.

– Я тебя спрашиваю!

– Раньше ее здесь не было. – Произнес он флегматичным басом.

– Чего?

– Раньше тут был угольный элеватор. Лифт держится на его барабане. Иногда слышно как он гремит за стеной. – Мужчина по-звериному быстро развернулся и будто устыдившись своей пугающей резкости, тотчас прижался спиной и ладонями к стене.

Голова у него была небольшая, а шея мощная и теперь Ольге показалось, что в нем было что-то питонье.

– Так поэтому он ездит сам по себе? – спросила она с подозрением глядя на него.

Мужчина тоже внимательно, с прищуром осмотрел Ольгу.

– Возможно…

Ольгу охватила смесь тревоги и любопытства.

– Ты говорил нужно посмотреть что-то на крыше в машинном помещении.

– Можешь убрать эту хрень? – он поднял свою крупную ладонь, закрываясь от фонарика ее айфона.

Ольга отвела смартфон в сторону, так что свет теперь падал на двери лифта, едва касаясь их обоих.

– Извини.

В полумраке блестели угольки глаз на неподвижном лице. Разлет бровей и искривленная будто в навечно застывшей брезгливой полуухмылке линия его губ намекали на своенравный и вспыльчивый характер.

– Все что нужно, находится здесь. – Сказал он.

– Где? – не поняла Ольга.

Он шагнул из ниши к лифтовому каналу и слегка наклонившись постучал своими длинными пальцами по небольшой чугунной дверце габаритами примерно метр на метр. Ольга раньше ее не замечала, как и особенности строения лифтового канала, который с этой стороны действительно был значительно шире.

– Хреновина со словом «тест» тоже находится там?

– Да.

– Ты нашел памятку?

Он выпрямился и внимательно посмотрел на нее.

– Я где-то тебя уже видел. – Сказал он.

– Возможно.

– Странно.

– Что странного?

– Ты ведь не местная.

– Ошибаешься.

– Да ну?

– Я здесь родилась.

– Точно?

Ольге что-то не нравилось в его взгляде. Он был слишком внимательным, концентрированным и одновременно подозрительным. Она не смогла бы назвать точную причину своей настороженности. Ей только казалось, что здоровые спортивные мужчины должны смотреть как-то иначе. А подобные взгляды больше уместны там, где провела свои последние дни бабушка Фомичевой, которую они однажды навещали.