Удача улыбнулась, когда он уже был близок к отчаянию – в комнате секретарши в нижнем ящике стола, рядом со стопкой пожелтевшей бумаги, обнаружилась древняя флешка на четыре гигабайта. Вернувшись с ней к столу Буренкина, Летягин с ужасом обнаружил, что карты все еще скачиваются. Он навел курсор на кружок загрузки. Семь минут до конца скачивания превратились в девять. Затем скакнули до одного часа сорока пяти минут. Затем до четырех минут. Потом до пяти. Наконец, показатель стабилизировался. Три пятьдесят три. Три пятьдесят две. Три пятьдесят одна… Виктор посмотрел на часы.

Оставшиеся минуты, он грыз ноготь на мизинце, периодически поглядывая на дверь.

Когда файлы скачались, он как спортсмен – натренированным движением выдернул электронный ключ, тотчас воткнул вместо него найденную флешку, навел курсор на открывшееся окошко. Мелькнула строка. Флешка на четыре гигабайта требовала ввести пароль. Виктор обернулся, посмотрел в стену.

«Расчет на последовательность удачных совпадений в количестве больше единицы – гарантия провала».

Он выдернул флешку и пятерней зачесал волосы. Уголки губ привычно опустились.

Идея отправить карты с почты на почту ему не понравилась. Можно, конечно, наплевать на службу безопасности, которая его вычислит, но он не был уверен, что точно помнил пароль – инициалы после даты рождения или перед? Он вечно путает строчные и заглавные буквы. И где-то там была точка с запятой, вот только где? И как быть с верификацией по номеру телефона в случае ошибки?

Он выделил семьдесят восемь файлов и нажал иконку с принтером. В окошке печати выпал только «Xerox».

Летягин бросился в комнату секретарши, включил принтер, достал пачку бумаги из нижнего ящика, сунул в кассету, и под скрежетания пробуждающегося устройства, вернулся к компьютеру.

Принтер долго гремел внутренностями, уничтожая остатки самообладания Летягина, а затем утих, так ничего и не распечатав. Виктор проверил лоток и каким-то шестым чувством понял, что время вышло. В интуицию он конечно не верил. Скорее всего сумма мелких деталей, запечатленных периферией сознания: верное предположение о невозможности главного инженера крупного проектного института свыше часа пропадать на обедах, свист лифтовой лебедки и услышанный чуть ранее звук подъезжающего автомобиля с последующим двукратным клацаньем автодверей. Разум Летягина в минуты свободные от обсессий умел обходиться без приемов психозащиты, поэтому действовать он начал чуть раньше, чем услышал знакомые голоса в холле.

Виктор успел кое-как вернуть на исходные места стопки и документы, придвинуть стул, водрузить веб-камеру на монитор, вытащить флешку и сунуть в карман. Ключ вошел в замок, когда он выдергивал шнур принтера из розетки, проворачивался, пока он описывал дугу по кабинету секретарши, а когда дверь открылась, Летягин уже сидел под ее столом.

Буренкин прошел мимо, закрылся в своей комнате, зычно рыгнул оттуда и вскоре из его кабинета понесло дымным клубничным ароматом. Летягин выбрался из-под стола, подошел к двери, осторожно открыл ее, кивнул проходившей мимо женщине, будто был знаком с ней и вышел в холл, аккуратно прикрыв за собой дверь.

На административном этаже всегда было малолюдно. Летягин пересек его, миновал стеклянные двери в коридор, и не в силах сдерживаться, достал электронный ключ, который все-таки решился украсть. Увидев на ладони флешку на четыре гигабайта, которую перепутал с ключом, он едва не рассмеялся.

Виктор с яростью швырнул ее на лестницу. Вот и все.

– А кто это тут у нас столько печатает?! – раздалось за спиной. – Сколько раз говорить – этот принтер только для документов!

Летягин обернулся. В холле у стены на тумбочке стоял принтер чуть поменьше, чем в кабинете Буренкина и тоже «Xerox». Рядом с ним немолодая женщина в брючном костюме перебирала распечатанные листы. Брови Виктора поползли вверх, он бросился вперед, напугав женщину своими звериными движениями.

– Простите! Простите! – бормотал Виктор вырывая листы из ее рук и хватая остальную пачку с лотка. – Торопимся. Горим!

Прижимая к груди еще теплые листы, Летягин побежал по лестнице.

Спустя час, когда на улице уже начало темнеть, он стоял на аллее и задрав голову смотрел на окно своей квартиры на двенадцатом этаже. Мимо прошла толстая собачница, затем похожий на сломанного робота солевик, задевший его плечом. Фонарь мигал каждые три секунды, где-то там в куцых ветвях что-то равномерно гудело. Летягин развернулся, прошел до конца аллеи, обогнул ледовый дворец и вышел во двор соседнего дома, откуда внимательно осмотрел подходы к своему подъезду. Никаких новых машин и вызывающих подозрение незнакомцев на первый взгляд. Летягин переместился к скамейке, немного изменив угол обзора. У детской площадки стояла темно-синяя «Субару». Виктор сосчитал количество зажженных окон в доме и пошел к проспекту, где поймал такси и поехал за город.

В дачный поселок он вошел через калитку со стороны леса, пошел по дорожке вдоль реки. Под ногами шуршали опавшие листья, покинутые дачниками домики взирали на него черными окнами. Осеннее безмолвие дачного поселка всегда ему нравилось, а на его жену наводило тоску. И все же сейчас он был здесь не один – с тех пор как Марии не стало, дачный поселок расширился и теперь в новой части на взгорье, появились новенькие коттеджи с террасами и полным инженерным обеспечением, позволявшем жить в них круглый год. Там, на горе почти во всех окнах новых домов горел свет.

Виктор достал ключи, отпер дверь небольшого одноэтажного домика напротив поросшего камышом причала, задернул шторы, щелкнул тумблерами распределителя, затем включил свет и вытащил из сумки стопку листов. Эта ночь вероятно тоже будет бессонной. Он заварил чай покрепче, подвинул ближе настольную лампу и взял первый лист.

Примерно через два с половиной часа, когда он приступил к изучению тридцать шестого листа, взгляд его зацепился за надпись курсивом в самом углу: «ИК №56/8». Группа строений под надписью располагалась в излучине речушки, туда же вела дорога. Названия реки он не нашел – на этом листе она входила в квадрат через нижний левый угол и уходила за верхнюю кромку. Виктор не помнил, чтобы тут была колония. Он взял смартфон, вбил указанный номер в поисковик и получил ответ Яндекса: «Исправительная колония особого режима для пожизненно осужденных «Эдельвейс». Закрыта в 1996 году».

Понимая, что нашел наконец нечто стоящее, Летягин судорожно схватил следующий лист, едва не смахнув со стола кружку с недопитым чаем, но реки там не оказалось. Он взял другой – на нем река «утекала» в нижний правый угол. Там же над прямоугольником было выведено старым чертежным шрифтом: В/ч 97083. Виктор положил оба листа рядом, соединяя две части реки в одну, затем взял линейку, померил расстояние между воинской частью и колонией. С учетом масштаба выходило примерно десять километров. Их соединяла волнообразная нить дороги. Ближе к воинской части на левой стороне реки располагался небольшой населенный пункт. Под надписью «ЗАТО» курсивом было выведено странное название: Тоска.

***

Михалыч распахнул перед Ольгой дверь в просторный чулан.

– Вот тут весь твой инструмент.

Тележки, ведра, швабры и щетки на любой вкус. Взгляд Ольги немного задержался на сияющем пылесосе «Макита».

Как выяснилось, работа для женщин у завхоза Зимугля осталась только ночная – надо было убирать четырехэтажный административно-бытовой корпус, в котором размещались офисы. Первый этаж занимали вспомогательные отделы, вроде охраны труда, экологии и производственного контроля, остальные сдавались в аренду, но почти половина из них пустовала.

– В кабинетах у нас вечером Роза с Мошкой убирают. На тебе коридоры, лестницы и туалеты. Пропылесосить там, полы помыть, подоконники. Окна не надо пока. Их алкашка одна за долги моет. – Михалыч почесал свою седую шевелюру, глядя на кислотно-желтые кроссовки Ольги. – Закончишь ты может раньше, но в шесть мусоровоз приезжает, надо ему баки на пандус выставить, вот ключи. – Он протянул ей два ключа на кольце – «бабочку» для сувальдного замка и длинный реечный ключ черного цвета. – Оплата утром. Карточка есть у тебя?