– И где твоя хозяйка? – спросил он у севшего на бревно ворона.

Кроу с самого утра летал за ним по пятам, став настоящей тенью. С учетом его способностей растворяться в воздухе это была не просто метафора.

Ворон скосил на человека желтый глаз и демонстративно принялся чистить перья.

«Просто передай ей, чтобы возвращалась быстрее», – хотел бы сказать Рейн, но знал, ворон никуда не улетит. Как пошутила Минта, Кроу был гарантией, что Кайла придет в ближайшее время. В первую очередь гарантией для него. А значит, не стоило ждать невозможного, ему просто следовало заняться делами.

Рейн сжал кристалл связи, вызывая Вистона. Он честно пытался поговорить с Квоном, но детектив был занят. Коротко брошенное «позже, дел завались» не в счет – Квон ответил исключительно для того, чтобы успокоить друга. А вот комиссар вызов принял.

– Не думал, что ты позовешь меня сам. Отлично справился, хвалю! Уже пакуешь саквояж? – раздался из кристалла бодрый баритон Вистона. Зашуршали бумаги, и комиссар тотчас бросил в сторону: – Ринкет, не вздумай забирать папку, я не все посмотрел!

Судя по довольному голосу, с делами комиссар разобрался – или наоборот, погрузился в них с головой и, что еще вероятнее, поставил все отделы на уши. По возвращении Рейну точно не стоило признаваться сослуживцам, что в их сверхурочной работе немало его вины.

– Уеду через три дня.

– Хм, а я думал, ты сразу соберешься, как дело закончишь, – протянул комиссар.

Доктор не преминул напомнить:

– У меня законный отпуск.

– А вроде как кто-то не хотел ехать.

Рейн будто воочию увидел добродушную улыбку Вистона. А ведь действительно отпуск вышел что надо! Ни дня спокойствия, зато запомнится надолго!

– Кто хотел купить отель?

– Твой бывший начальник. Забавное совпадение, но у него дома нашли приличное количество спеллума, а вот документы на его хранение – нет. Форц, конечно, хитрый жук и попытается выкрутиться, но пока его задержали. Может, потихоньку раскрутим весь клубок – явно же, что Форц не ключевая фигура в этом деле. Но и не последняя. Тебе личная благодарность от его высочества – принцу хватило прошлогоднего покушения, а сейчас и хлопот к свадьбе довольно.

– Отпуск не случайность? – подтвердил свои давние подозрения Рейн.

– Ты ведь давно догадался. – Судя по звукам, Вистон прикурил, пока выдалась свободная минутка. – Приезд следователя был бы слишком подозрителен, а мне не хотелось ворошить это воронье гнездо. А ты любишь докапываться до истины.

– Будете должны.

– Да брось! Я слышал, ты неплохо провел там время. Так что решим, кто кому должен, по возвращении.

В голосе комиссара сквозила ирония, и Рейн предпочел не уточнять, о чем именно узнал Вистон. Но видно, свою задачу доктор завершил, отыграв положенную партию. По крайней мере, больше начальник просить его ни о чем не стал и закруглил разговор.

За спиной раздались осторожные шаги. Рейн напрягся, но по тяжелому сопению узнал гостя. Коллинс мялся, не решаясь подойти, и то и дело тихонько вздыхал.

Да сколько можно! Неужели он выглядит настолько страшным, что ему боятся и слово сказать?

– Чего тебе? – не выдержал Рейн, повернувшись к стражу, и тот вытянулся по струнке.

Ему досталось в пещере: рука висела на перевязи, и он ссадил кожу на виске. Но по сравнению с Лезаром мелочи: раненного химерой парня пришлось отправить к целителям. Яд задел нерв, и Лезар рисковал лишиться глаза.

– Тьен Гарт, вы очень заняты? – набрался смелости Коллинс, и Рейн приподнял брови, выразительно глядя на сигарету.

– Нет, – все же ответил он мальчишке, и тот выдохнул с облегчением.

– Беннет рассказал, что вы служили с моим братом. Курт Коллинс, может, вы его помните? – Голос стража дрожал от волнения.

– Помню. – Впервые за долгое время образ рыжего сослуживца вызвал не боль, а улыбку. Может, потому, что этот мальчишка был так на него похож.

– Расскажете мне про брата? Я… Я хочу знать, как он умер.

Рейн помрачнел и тяжело вздохнул. Молодость не знает компромиссов. И хорошо, если находился кто-то, способный утихомирить ее прыть.

– Не хочешь, – качнул он головой. Достаточно было того, что его преследовали кошмары по ночам. Он не желал того же мальчишке с богатым воображением.

– Не жалейте меня! – вскинулся страж. – Я должен знать. Я ведь пошел служить, чтобы стать как он.

– Стать как Курт?

– Да! – горячо закивал рыжий. – Родителям написали, что он умер героем!

– Ладно, – неожиданно согласился Рейн и хлопнул ладонью по бревну. – Садись.

– Вы расскажете о его гибели? – Страж прикусил губу и сжал кулаки от волнения.

– Нет. О его жизни, – осадил парня доктор.

Рейн никогда не рассказывал о службе. Но оказывается, ему было что вспомнить: не мертвые лица товарищей, не вину, которая сжигала изнутри. Нет, он рассказывал Коллинсу солдатские байки, которые парни любили травить у костра, о столкновениях с хаврийцами на границе, из переругиваний переходящих в совместные попойки, о ночных дежурствах и бесконечном звездном небе в горах, до которого рукой подать. Рассказывал, как они впервые охотились на зайцев, а Закир, не сумев никого поймать, притащил ощипанную ворону и попытался выдать ее за куропатку. Как Курт отправился рыбачить на горную речку и утопил там сапог. Коллинс слушал, не перебивая, несмотря на тяжелую речь собеседника и короткие, рубленые фразы. Крутил в пальцах выпрошенную сигарету, но так и не прикурил.

Рейн замолчал, только когда горло стал схватывать спазм. Не стоило говорить так долго, но Коллинс был благодарным слушателем.

– Спасибо, – с серьезным видом произнес мальчишка, разом будто повзрослев и сильнее напомнив брата. – Знаете, в моих воспоминаниях Курт всегда был непобедимым героем. Я равнялся на него, но понимал, что никогда не смогу приблизиться.

– А сейчас?

– Он остался героем. Просто стал настоящим, – улыбнулся Коллинс.

Мальчишка ушел, а Рейн еще долго сидел на поваленном бревне, курил и вспоминал былое. Что-то изменилось. Нет, боль не ушла, свернулась внутри. Но стала привычнее. Как застарелый шрам. Не забудешь, но и страдать от него больше не станешь.

Вечерело. Фертан несколько раз сморгнул, внимательно следя за дорогой, и остановился у отеля. С самой вылазки в шахты следователь прикорнул от силы на пару часов и всерьез боялся уснуть за рулем. А он расслабился в последнее время! Ему едва перевалило за сорок – самый пик лет и сил, а расследование уже давалось с трудом. Полсуток пришлось провести в разъездах по местным дорогам, вылавливая Гефмана, которому приспичило сбежать. В Ансельме была одна-единственная железнодорожная станция – естественно, пассажиров поезда проверяли. Но Гефман отчего-то решил, что, если доберется до следующей станции на перекладных, сможет благополучно уехать в столицу.

Посадить этого прохвоста за решетку, пусть и на время следствия, было огромным удовольствием. Не сбежал бы, отделался повесткой на допрос, так что сам себе вырыл яму. Но хорошее настроение омрачалось другим делом, которое предстояло совершить. Фертан остановился перед дверьми отеля и несколько раз глубоко вздохнул. Иногда он ненавидел свою работу. Вот как сейчас – он знал о нарушении и обязан был привести закон в исполнение. Даже если благодаря этому нарушению удалось сохранить человеческие жизни.

В холле было тихо. Луис вместе с Беннетом разъяснял новому портье обязанности и, судя по его ошалевшему взгляду, не похоже, чтобы мальчишка быстро вникал в дела отеля. Да уж, непросто ему придется. Эмиль, бессменный портье на протяжении многих лет, уехал позавчера, предупредив следователя, где тот сможет его найти. Его торопливый отъезд больше всего напоминал побег, и Фертан на всякий случай перепроверил алиби – не связан ли бывший портье с Ланти, но Эмиль оказался чист.

– Рад видеть вас в добром здравии, тьен Фертан, – поприветствовал Луис гостя, поглядывая на него с недоумением – не слишком ли поздно для визита вежливости? – Если вы хотите поговорить с Кайлой насчет убийства, то я попрошу ее разбудить. Она недавно уснула.