Фрейя подумала и покачала головой.

– Нет. Мне здесь нравится. У нас учатся девчонки из столицы – в них столько снобизма! Терпеть их не могу. – Маленький нос недовольно сморщился.

– Но ведь не все такие.

Фрейя промолчала. Наверное, в пансионе ей было непросто – и из-за хромоты, и из-за разницы в социальном положении. «Вороны» хоть и принадлежали к аристократии, но род их давно обеднел, а потому с ними не слишком считались. Фрейя была прекрасным умным ребенком, но трость и положение все меняли.

Кайла протянула руку и потрепала ее по волосам.

– Не волнуйся, дядя ошибся. Мы никуда не планируем переезжать. Этот отель построил твой пра-пра, а бабушка и дедушка вложили столько сил, чтобы сделать его волшебным для наших гостей! Разве мы можем его оставить?

– Я рада, – улыбнулась Фрейя и улеглась под одеяло, подтянув его почти до подбородка. – Почитаешь мне перед сном? Мою любимую сказку.

– Хорошо.

Знать бы, какая из сказок ее любимая! Кайла подошла к полке, провела пальцами по корешкам. Если книжка любимая, то, наверное, зачитана до дыр. Детской литературы тут было немного, так что она возьмет наугад самую потрепанную.

Что может понравиться Фрейе? Кайла в детстве обожала морские приключения. Даже в Фелтон упрашивала полететь, и однажды отец взял ее с собой – посмотреть на море. Это была сбывшаяся мечта: пропахший рыбой прибрежный городок, причал с кучей лодок, экскурсия на самый настоящий корабль! Если бы им не надо было уезжать на следующий день, можно было бы выйти в море… Кайла потянулась было за сказкой о морском путешествии на суровый север, но ее спины коснулась маленькая ладонь.

– Не эту. Приключения Вороны-разбойницы. – Фрейя вытащила с полки тоненькую книжку с картинками совсем не по возрасту, для малышей, и прижала ее к груди. – Почитаешь?

– Может, лучше?..

Девочка яростно покачала головой, и Кайла сдалась. Раскрыла книжку, бросив мимолетный взгляд на изображенную на обложке черную птицу: такой палец в клюв не клади, откусит!

– Ладно, слушай. В одном темном-претемном лесу, в самой чаще среди старых елей и могучих дубов, жила ворона-разбойница…

Сказка была бесхитростной, о храбрости и честности. В духе Минты, да и предкам понравилось бы. Главной героиней была ворона. Кайла боялась, Фрейе такая детская история быстро наскучит, но та слушала очень внимательно, не перебивала.

– …И с тех пор ворону-разбойницу зауважали все жители леса. Конец, – закончила Кайла и закрыла книжку. – Все хорошо, что хорошо кончается. А кому-то пора спать. Ложись, я погашу свет.

Она наклонилась к лампе, но Фрейя поймала ее за руку.

– Ты не сказала, – напряженным голосом произнесла племянница.

Казалось, что она вот-вот заплачет. Кайла растерялась. Дети такие сложные! Что еще она сделала не так?

– Не сказала что? – осторожно уточнила Кайла.

– Что я должна быть храброй, как ворона-разбойница, и тогда у меня все получится.

Кайла едва заметно выдохнула. Конечно, Минта не просто так читала эту книжку дочери. Она хотела ее подбодрить. Хотела показать девочке, которой приходилось справляться с равнодушием отца, неприятием ровесниц и собственной хромотой, что в жизни все обязательно наладится.

– Разумеется, это так. Ты должна верить в свои силы. Ты со всем справишься! – пообещала она уверенным голосом.

– И мама вернется?

– И мама… – Кайла оборвала себя, услышав, что сказала Фрейя. – О чем ты? Я здесь.

– Но ты не мама, – ответ был по-наивному бесхитростен и прост.

Племянница обняла подушку и смотрела исподлобья, серьезно и настороженно, с непонятным ожиданием. Девочка больше не улыбалась, и Кайла поняла, что не сможет соврать. Не этому ребенку, который ждет свою маму.

– А ты и правда дочь воронов. Такая внимательная, все подмечаешь, – ответила она, дотронувшись до ее щеки и убирая прядку за ухо.

Фрейя на миг прикрыла глаза, сжалась, всхлипнула тоненько и пронзительно. Видимо, до последнего надеялась, что ошиблась.

– Даже не думай реветь, – предупредила Кайла, убирая руку. – А то твоя мама меня отругает.

– Мама… отругает?

Слезы высохли мгновенно, а подушка отлетела в сторону. Фрейя вцепилась в полы ее халата, сверкая черными глазами, и Кайла испугалась, что зря сказала. Да, девочка выглядела умной не по годам, но сможет ли она сохранить все в тайне?

– Мама жива? Где она?

– Жива. Но ей нужно время, чтобы выздороветь. И не кричи, пожалуйста. – Кайла накрыла маленькие ладони своими, и племянница медленно опустила руки.

– Значит, она так сильно пострадала? – Девочка сгорбилась, как старушка, и склонила голову, упершись лбом куда-то в ключицу. – Ты ведь мамина сестра, верно? – уточнила она тихо.

– Откуда ты знаешь?

– Два года назад, у склепа… Я относила цветы бабушке и дедушке, а ты ходила вокруг, но так и не решилась зайти. Мама не поверила, что ты была там. – Вспомнив о случившемся, Фрейя вскинула голову. – Тебя унес птицелюд! Как ты с ним договорилась? Это потому, что мы – вороны?

– Не говори чепухи. Наша родословная тут ни при чем. – Кайла щелкнула ее по носу.

– Жаль, – снова погрустнела девочка. – Я бы хотела покататься на птицелюде.

Хорг наверняка обрадовался бы ее просьбе, ему нравилось возиться с детьми. А еще больше он любил хвастаться собственным превосходством. Первый полет Кайлы в его компании был незабываем, и что-то подсказывало: Фрейя тоже будет в восторге. Пожалуй, их стоит познакомить, после того как закончится вся эта чехарда с отелем.

– Ты пришла отомстить за маму? – Фрейя снова стала серьезной. Слишком серьезной для девятилетней девочки. – Я слышала разговоры на похоронах. Говорили, что маму убили.

– Пытались, – не стала скрывать Кайла. – Я обязательно найду преступника.

– Это не отец. Он не злой, честно. И любит ее, по-своему. Я видела, как он плакал на похоронах.

«Что не помешало ему найти себе любовницу», – не стала договаривать Кайла. Она в доброту Луиса и его любовь к Минте не верила, но разочаровывать Фрейю не хотела и вместо этого спросила:

– Я совсем не похожа на твою маму?

– Если честно, нет. Мама – как сладкий зефир. Мягкая, добрая, теплая…

– А я?

– Как ворона из сказки! – выпалила Фрейя и поспешно добавила, смягчая сравнение: – Смелая, как ворона. Но у вас с мамой похожие голоса. Пока ты читала, я представила, что рядом мама.

– Тогда закрой глаза и представь, что она тебя обнимает. Поверь, она очень-очень хочет это сделать.

Кайла крепко прижала девочку к себе, Фрейя осторожно потянулась навстречу, а затем обняла по-настоящему.

Луису хватило терпения изображать образцового супруга ровно на два дня. Правда, Кайла частично и сама была в этом виновата: не упускала случая уколоть его едким замечанием. Его постоянное присутствие рядом раздражало, он мешал расследованию и не давал увидеться с Рейном. Впрочем, доктор и сам старался избегать их, когда видел «воронов» вместе. В чем-то Кайла его понимала: со стороны они выглядели семьей, а доктор был слишком правильным, чтобы разрушать чужой брак.

Нельзя сказать, что Луис не старался быть хорошим отцом и мужем. Он даже вспомнил об обещании, отвез их в кафе с ягодными пирожными и позволил дочери выбрать все, что она захочет. Но счастливое перемазанное кремом личико Фрейи умилило только Кайлу – Луис смотрел на жену и ждал ее одобрения.

Сколько раз такое повторялось с Минтой, и сколько раз она его прощала? Неужели он считал, что достаточно исправиться сейчас, чтобы перечеркнуть всю причиненную им боль? Вечером Луис постучался к ней в спальню мириться, и Кайле пришлось ощерить дверь шипами, чтобы муж сообразил: ему здесь не рады. Наверное, это стало последней каплей, и утром его притворная улыбка исчезла.

– Я отвезу тьенну Мейбур на вокзал, заодно съезжу по делам. Буду к вечеру, – с привычным хмурым видом предупредил он за завтраком и поспешил откланяться.