Алеко привел их на стоянку, галантно открыл Бените заднюю дверцу своего паромобиля. Глядя на его транспорт, девушке стало немного завидно. Лет пять назад выпущенная модель, паромобиль у Алеко выглядел не в пример лучше выделенного им «старичка».

– Что с нашими подопечными? – перешел к делу Квон, стоило сесть в машину.

– Мои ребята за ними присматривают. Но, честно сказать, я в жизни не встречал такой правильной и скучной пары. Гуляют под ручку по парку, договорились со священником о свадьбе и чуть ли не на воскресные мессы ходят. Азель к целителям пару раз заглядывала и пропадала там по полдня. Уж не знаю, от чего лечится, но это не выглядит игрой на публику. Все чинно и мирно. Мне даже штраф за неверную стоянку паромобиля выписать не удалось! Ты уверен, что они замешаны в деле с наркотиками?

– Я ни в чем не уверен, поэтому и хочу встретиться с ними сам, – покачал головой Квон.

Бенита вздохнула, понимая, отчего переживает напарник. Будь у них на руках доказательства, хотя бы обвинения баронессы Юфони, они могли бы действовать открыто. А так…

– Вас к их дому подвезти? Просто сейчас время ланча, а наши голубки обычно заходят в чайную у башни с часами. Ну, ты помнишь, там еще скидка для стражей во время дежурства. Могу туда подбросить, – предложил Алеко.

– Давай. А дальше по обстоятельствам, – кивнул Квон, и паромобиль лихо вырулил на узкую крутую улицу порта.

" type="note">*["

Чайная была выполнена в духе воспоминаний о временах хаврийской войны, и Бенита, как и раньше во время уроков истории, испытала смешанные чувства. Анвента была ее родиной, но Хаврия, радушно принявшая их с матерью, стала не менее дорога. Да и что говорить, хаврийского в Бените было намного больше – не только акцент с легким оканьем, но и присущая хаврийцам открытость и живость.

Фотокарточки под крепким стеклом на столах показывали изможденные, но счастливые лица военных, и местами, совсем редко, ожесточенные бои. Вместо картин на стенах висели потрепанные временем письма солдат, полные тоски и надежды, на которые мало кто мог взглянуть без слез. Тут же висели старые шпаги, сабли, мушкеты, пробитые кивера и потускневшие шлемы.

Посетителей было мало, и Бенита безошибочно определила виденных однажды влюбленных, узнала яркие рыжие волосы Азель. Хорошо, что не пришлось сравнивать другие пикантные подробности.

Но Пустошь смазала картину. По рассказам Эрики, ее компаньонка представлялась надменной особой, однако Азель оказалась живой улыбчивой девушкой лет двадцати пяти от силы. И если глаза не врали, в своего избранника она была влюблена искренне, а он отвечал взаимностью – теплота сквозила в их прикосновениях, в спокойной доверительной беседе. Перед влюбленными на тарелочке лежало пирожное, которое они ели по очереди, запивая чаем из белоснежных фарфоровых чашек.

Это настолько расходилось с представлением Бениты о двух профессиональных аферистах, что она растерялась.

– Они не лгут, им действительно хорошо вдвоем, – подтвердил Квон с удивлением в голосе и приблизился к парочке. – Простите, что прерываю вашу беседу. Тьенна Юфони, тьен Руан? Меня зовут Соргес Квон, я детектив. – Он показал руну стража.

– Бенита Дениш, боевой маг, – представилась согласно протоколу Бенита.

Улыбки сошли с лиц влюбленных. Руан подобрался, с тревогой бросив взгляд на Азель.

– Что случилось, детектив? – отставив чашку с чаем, спросил он.

– Баронесса Юфони не упоминала обо мне? – обратился Квон к Азель.

– Не припомню, – покачала головой девушка и нахмурилась. – Что-то произошло дома, раз понадобились услуги детектива? Какие-то проблемы с Эрикой?

– Почему вы так думаете? – ухватился за ее слова Квон.

– Иначе детектива вызвал бы барон, а не баронесса, – объяснил Руан, а Азель дополнила:

– Дядя контролирует почти все дела дома, кроме жизни падчерицы. Да вы присядьте, в ногах правды нет. – Она указала им на свободные стулья, и напарники воспользовались приглашением.

После первого же упоминания о семье девушка нервно мяла в руках платок. Бенита готова была поспорить, что слышала, как треснули, не выдержав, нитки.

– С Эрикой ведь не произошло ничего страшного?

– А вам бы этого хотелось? – Менталист внимательно следил за реакцией собеседницы.

– Что вы имеете в виду?

– Отравление, кома. Вы были бы рады, принеси я дурные вести?

– Да как вы смеете?!

Платок все-таки треснул. Руан поймал руку возлюбленной, успокаивающе пожал и посмотрел на Квона с неприкрытым гневом.

– Вы переходите все границы, детектив! Не знаю, что вам нужно, но наш разговор окончен. – Мужчина поднялся, увлекая за собой Азель.

– Сядьте. – Голос Квона стал ледяным. – У меня есть все основания полагать, что на Эрику было совершено покушение. Мы можем поговорить в участке, хотя я предпочтаю более спокойную обстановку.

Он положил на середину стола механический кубик, от граней которого скользнули лучи на несколько ярдов, отрезая от посторонних все звуки. Руан, поймав встревоженный взгляд возлюбленной, нехотя опустился на стул.

– Нам известно, что вы грифонцы, – продолжал Квон. – Я хочу узнать, где вы приобретали наркотики и зачем устроили спектакль перед Эрикой. Азель, вы же наверняка знали, что ваш жених ухаживает за ней!

– Руан не виноват, мы не задумали ничего плохого. – Азель подняла голову, с вызовом глядя на Квона. – Видите ли, Эрика ждала своего принца, а вокруг нее вилось немало успешных молодых людей. Только о свадьбе ни один из них не думал. Я пыталась убедить ее присмотреться, но Эрика мне не верила, считала, я завидую оказываемому ей вниманию. Я боялась, что она натворит дел, и попросила Руана присмотреть за ней, а она восприняла его заботу за влюбленность. Услышав, что мы собираемся пожениться, она посчитала это предательством.

– Эрика не только слышала, но и видела факт измены, – вполголоса заметила Бенита.

Азель впервые за все время разговора покраснела.

– Она и это рассказала… – Девушка смущенно кашлянула. Руан приобнял ее за плечи и поцеловал в висок.

– А еще упомянула, что впервые попробовала наркотик на маскараде, куда вы ее пригласили.

– Пригласила? – Азель задохнулась от возмущения. – У меня не было выбора! Эрика умеет быть убедительной, если чего-то хочет. Она пригрозила, что расскажет дяде о грифонцах, если я не возьму ее с собой. Я и взяла, на свою голову… Но наркотиками не угощала, да и сама их не пробовала. С моим здоровьем их точно нельзя!

– Хотите сказать, Эрика на вас наговаривает?

– С тех пор, как барон нашел ей жениха, она стала совершенно невыносимой.

– Жениха? – удивилась Бенита. О том, что юная баронесса помолвлена, напарники слышали впервые.

– Руки Эрики попросил один алхимик, а дядя дал согласие. Жених не аристократ, ну так и она из народа. Никакого мезальянса, жених постарше… Зато хоть совладать с ее характером сможет. При бароне Эрика согласилась, даже платок жениху вышила, но мне призналась, что лучше умрет, чем станет его женой.

– И как зовут этого достойного господина? – уточнил Квон.

– Петри Торфяник, – вместо невесты ответил Руан. – Вы зря иронизируете. Я с ним общался, он очень серьезно настроен.

Бенита и Квон переглянулись – таких совпадений не бывает.

– Узнаете платок? – Детектив вытащил из кармана найденный в вещах Торфяника платок и положил его перед Азель. Девушка повертела вещь в руках.

– Да, я помню вышивку… Эрика вышивала платок Руану. Баронесса заметила, и Эрике пришлось сделать вид, что платок для жениха. Баронесса еще очень удивилась, что грифон в терновом венце, а не в короне. А откуда у вас платок?

– Не знаю, как вы отнесетесь к этой новости, но Петри Торфяник мертв.

Азель охнула, прижав пальцы к губам. Если она играла, то очень убедительно.

– Что с ним произошло? – хмуро спросил Руан.

– Сердечный приступ.

– Стража обычный приступ расследовать не станет.

– Я и не говорил, что он обычный, – не стал вдаваться в подробности детектив и продолжил расспросы.