— Тебе пора детективы писать. Я слышала, что в столице появились тьенны-писательницы. Это нынче популярно, — пробормотала Тайрин.

Трость как подсказка не особо помогла. В последнее время носить трость стало модно. Несмотря на то что необычный аксессуар облагался налогом, добрая половина мужчин в Фелтоне ходили с ними. Даже навязчивый кавалер из омнибуса опирался на трость при ходьбе!

— Куда его ранили?

— В плечо, колотая рана. Но я почти ничего не разглядела, все произошло слишком быстро.

— Это произошло в помещении или на улице?

— Не знаю. У Лэртиса под ногами валялись стекло и старая газета. На улице?.. Нет, точно нет! — неожиданно сообразив, воскликнула Ани. — Я видела лабораторный стол!

— Отличная ориентировка, — пробормотала Тайрин, вспомнив собственную мастерскую — что в академии, что дома. — Не волнуйся, — ободряюще сказала она расстроенной девочке, — тьену Лэртису не привыкать к опасностям. Расскажи ему завтра все, что видела, — и забудь об этом. А сейчас лучше ответь: ты как? Ничего не болит?

Девочка покачала головой:

— Только немного спать хочется. Магистр Гретхем сказала, это из-за лекарств, и ничего страшного, если я посплю пару дней подольше.

— А ты, значит, не слушаешь ее предписания? Ну-ка, ложись, — Тайрин заставила Ани улечься и подоткнула одеяло. — Завтра я уйду рано утром, надо кое-что забрать из дома, — предупредила она.

Любопытная мордашка снова высунулась из-под одеяла.

— Можно мне с вами? Я давно не была в городе. И мне хотелось бы посмотреть вашу домашнюю мастерскую. — Ани смущенно улыбнулась.

— Собираешься прогуливать занятия? — приподняв брови, уточнила женщина.

— Завтра лекции во второй половине дня. А с утра у первого курса практика на кладбище, но вы сами говорили, что мне туда рано.

— Рано, — подтвердила Тайрин, просчитывая про себя, чем грозит визит девочки к ней домой. Если подумать, ничем особенным. В лабораторию она ее не поведет, а остальное для гостей открыто. — Тогда пойдем вместе. Но если хочешь, чтобы я взяла тебя с собой, никакого чтения перед сном.

Она забрала лежащую у подушки книжку, и Ани надула губы:

— У меня всего десять страниц не дочитано.

— Вот завтра и дочитаешь. Спокойной ночи.

Тайрин положила учебник по магии на полку и, провернув рукоять переключателя, приглушила свет.

Когда Аствар говорил, что придется встать рано, он не шутил. Стоило первым лучам солнца коснуться небосвода, прочертить тончайшую алую полосу, как в окошко постучал механический вестник. Тайрин попыталась укрыться подушкой, но не помогло: противная птичка перестала стучать и заверещала, напоминая о данном обещании. Пришлось вставать, пока она не перебудила весь этаж!

Морок держался на славу. Эх, жаль, что нельзя было наколдовывать его каждый день. Никаких тебе умываний с утра, макияжа и прически — все сразу выглядит идеально.

Ани еще спала, когда Тайрин, уже полностью одетая, вышла из своей каморки. Подошла к кровати. Несоразмерно большая рубашка сползла с тонких плеч девочки, и женщина с острой болью отметила длинные шрамы на худой спине. Видимо, в приюте наказывали по старинке. Но за какую провинность можно было так изуродовать ребенка? За пролитое молоко? За возвращение после комендантского часа? Или за то, что отказалась лечь под какого-нибудь толстосума?

Тайрин вздохнула: будь Кален жив, она, скорее всего, заботилась бы об их общих детях, а не искала, на кого переключить материнский инстинкт. Вот только кто тогда позаботился бы об Ани?

— Вставай, если не передумала идти в город.

Она осторожно потрясла девочку за плечо, и та проснулась, сонно потерла глаза руками.

— Так темно. Уже утро?

— Рассвет. — Тайрин отошла в сторону и кивнула на окошко и восход на горизонте.

Ани со стоном села, но, поймав на себе насмешливый взгляд, тотчас перестала ворчать.

— Я мигом! — пообещала она и вскочила на ноги. Торопливо застелила постель и умчалась умываться. Обернулась быстро: на воодушевленном лице застыли капельки воды.

Ани надела старое пальто поверх ученического платья и вытянулась по струнке.

— Можем идти, — бодро отрапортовала она, не замечая, с какой жалостью смотрит на нее наставница.

Пальто на девочке тоже висело мешком. Тайрин иногда переписывалась с сестрой, и та твердила, что в столице мода на аристократическую бледность и худобу. Ани позавидовали бы все тамошние модницы!

— Сначала позавтракаем, — качнула головой женщина, понимая, что не простит себе, если Ани останется голодной.

— Но ведь столовая еще закрыта!

— Думаю, меня они не прогонят, — не сдержала смеха Тайрин.

Работа механика давала свои преимущества. В первую очередь тем, что, когда механизмы выходили из строя, именно ее звали посмотреть их и починить. В результате Тайрин обзавелась полезными знакомствами.

Живя в академии, она частенько засиживалась на кухне до поздней ночи: там было тепло, нескучно и всегда можно было получить кусок сладкого ягодного пирога или шарлотки. Повара на кухне ее обожали — скромная дама с удовольствием выслушивала их истории и жалобы, но никогда не доносила начальству. Заодно могла совершенно бесплатно подправить забарахлившую моечную машину, а то и мелочи вроде часов, которые руки не доходили отнести мастеру. Поэтому, когда Тайрин постучала в незаметную дверцу, повариха, сердито выглянувшая с поварешкой наперевес, моментально подобрела. Гостей проводили за стол, дали горячих оладий с медом и налили ароматного чаю.

— Мастер Даргор, я и не знала, что у вас дочка есть, — сказала младшая повариха, с умилением рассматривая уминающую оладьи девочку. — Только худющая! Что ж вы ее не кормите?! Или это все новомодные… Как их там, диеты?

— Отъестся. Будет теперь правильно питаться, я прослежу, — ответила Тайрин, перекладывая Ани с собственной тарелки еще одну оладью.

Уточнять, откуда появилась девочка, она не стала — повариха женщина неглупая, догадается. А для Ани наверняка важно почувствовать себя частью семьи. Хотя вряд ли она скоро в это поверит.

Сразу после завтрака они отправились на омнибус. Едва не опоздали, но Ани успела добежать и попросила подождать отставшую наставницу. Дорога была скользкой: за ночь выпал снег, и тротуар подмерз. В районе, где жила Тайрин, и вовсе творился настоящий ужас! Прорвало канализацию, вода затопила улицу, а к утру заледенела. Прохожие передвигались мелкими шажками, держась друг за друга. Радовалась только ребятня, превратив последствия аварии в настоящий каток. Их не беспокоила и невыносимая вонь, разлившаяся по всему кварталу, несмотря на мороз. Тайрин же зажимала нос рукой, пока не добрались до дома. Но даже внутрь доносился душок. Наверняка пальто насквозь пропитается этим смрадом!

— Готова поспорить, они и воду отключили, — проворчала женщина, проходя на кухню и ради эксперимента проворачивая кран. Несколько раз плюнув каплями, он затих. Вода оставалась только в большом медном чайнике. Значит, мастерская отменялась. Возвращаться измазанной машинным маслом Тайрин не собиралась.

Не успела она сообщить подопечной прискорбную новость, как на втором этаже что-то упало. В этот раз точно не показалось! Громыхнуло так, что люстра затряслась!

— Разве вы не одна живете? — испуганно уточнила Ани.

— Даже кошки нет, — подтвердила Тайрин и прислушалась.

Наверху как будто кто-то бродил. Шаги были тяжелые, неспешные. Затем раздался протяжный скрип — неизвестный двигал мебель, не заботясь о сохранности паркета. Незваный гость хоть представляет, сколько будет стоить его замена?!

— Сбегай на улицу, позови патрульного. Не знаю, кто хозяйничает у меня в доме, но я этого просто так не оставлю, — разозлилась Тайрин.

Вытащив из саквояжа пистолет, она пошла наверх. Кто бы ни ворвался в дом, он пожалеет о своем решении!

Шум повторился, в этот раз из ее комнаты, и женщина решительно распахнула дверь. Первым делом в глаза бросился полный беспорядок. Все было перевернуто вверх дном! Вещи из трюмо выброшены на пол, кровать смята, ящики письменного стола лежали поверх кучи белья. Тут устроили настоящий обыск! А посреди этого безобразия стоял незнакомый мужчина бандитской наружности и ковырялся в ее музыкальной шкатулке.