Дарион же без остановки бурчал на брата за детские выходки. Но даже он в итоге признал, что это очень сильно помогло Эльке. Ведь спустя два месяца она смогла со спокойствием удава пройти через настоящее испытание — представление юной графини людям.

Морион сказал, что больше не может прятать девушку, поскольку его уже завалили письмами. Прислуга интересовалась, когда они смогут вернуться к своим обязанностям. Их вынужденный отпуск затянулся. То, что планировалось отдыхом на две недели, растянулось на два месяца.

Но проблема была не только в прислуге. По городу прошёл слух, что у Мориона роман. Люди не умеют хранить тайны. Портной сказал другу о купленных платьях, в булочной рассказали, что граф последние пару дней берёт выпечку на двоих. В общем, необходимо было срочно представить всем Элину во избежание скандала.

На самом деле, Морион очень удивлялся, что слухи появились лишь день назад. Учёный ожидал чего-то подобного намного раньше и понимал: чем быстрее он пресечёт сплетни, тем проще Элине будет жить в Краене. И только хранители усмехались, поскольку именно они не позволяли никому узнать о существовании девушки в доме графа.

Но теперь братья решили, что Эльке пришло время показать на практике все свои таланты. Дольше скрывать девушку не было смысла. Сколько бы Элина не повторяла наизусть правила этикета, это не особо поможет. Ей необходимо было общение с живыми людьми.

Конечно, учёный и дворецкий внесли свою лепту в обучение. К тому же Эштиар постоянно требовал от Эльки вести себя как положено, чтобы потом не возникло проблем. Но они все были мужчинами и не могли объяснить словами, что такое женский серпентарий среди аристократии.

Благо настоящих аристократов в городе было всего двое — мэр и де Гис. Зато желающих быть как можно ближе к «высшему обществу», в Краене оказалось предостаточно. И хранители решили, что Элине в будущем будет намного проще привыкнуть к жизни и общению в столице, а затем и в академии, после тренировки на местных жителях Краена.

Именно по этой причине над Элиной уже около четырёх часов издевались три горничных и её личная камеристка. Причём последняя была свято уверена, что её наняли несколько дней назад и она приехала вместе с племянницей графа из закрытого монастыря. Всё же с магией особо не поспоришь, а не наделённые даром были лишены возможности защититься от её действия.

Воздействовать на сознание людей магией, в королевстве было официально запрещено. Но хранители понимали, что нельзя просто пригласить прислугу и вежливо попросить никому ничего не говорить. В любом случае поползут слухи, от которых потом так просто не избавишься. Соответственно свои соображения они выложили Эльке, а та как-то во время ужина высказала мысль о прислуге вслух.

Морион ужаснулся от предложения Элины и прочитал ей долгую нотацию на тему «ментальная магия — зло в чистом виде, когда направлена на подавление воли». Эштиар лишь усмехнулся, слушая законопослушного учёного. Раньше магов-менталистов боялись и уважали, а теперь считали чуть ли не страшилками из Великого леса. Но ведь никто не предлагал пригласить узкого специалиста ради прислуги, существовали ещё и зелья.

На все последующие попытки Эльки объяснить необходимость такого поступка, де Гис заставил её вызубрить законы Лаорана. Осознав, что Морион самостоятельно никогда не решится на подобный поступок, Эш начал потихоньку подталкивать его к нужному действию. Благодаря хранителям, учёный вскоре сдался. Мысль о лёгком ограниченном по времени воздействии на сознание прислуги, всё сильнее укоренялась в голове графа.

В итоге он лично приготовил зелье для одной из нанятых девушек. За последние пару месяцев де Гис прилично поднаторел в создании зелий. Он же считал, что ему предстоит обучать ведьму, а для тех зелья являлись первостепенным направлением. Вот так и получилось, что теперь Элину готовили к приёму в честь её собственного мнимого приезда.

Разглядывая себя в зеркале, Элька недовольно хмурила брови. Светлое платье с едва заметным цветочным узором казалось практически белым и девушка выглядела в нём лет на тринадцать, не больше. Причёска из тугих золотистых кудряшек, собранных на затылке, не добавляла возраста. А отсутствие какой-либо косметики и огромные серо-зелёные глаза лишь подчёркивали, что Элина ещё слишком юна.

Как любая девушка в шестнадцать лет, приехавшая из деревни, Элька считала себя взрослой. Всё же все её погодки уже давно стали замужними матронами. Соответственно, она не желала выглядеть, словно ребёнок, которого нарядили в честь праздника лета. Более того, Элину ужасно бесило, что ей не позволили надеть платье, которое она выбрала самостоятельно.

Теперь же девушка едва сдерживала рвущееся наружу раздражение разглядывая свой наряд и причёску.

«И каким образом в таком виде можно привлечь внимание Эша?» — огорчённо думала Элька.

Идея понравиться Эштиару не оставляла Элину ни на миг после его первого появления в виде мужчины. Но в таком образе девушка могла вызвать у хранителя разве что приступ умиления.

До начала приёма оставался час, когда Элька не выдержала. Выставив всю прислугу за дверь, она начала вытаскивать из причёски шпильки. Затем достала зелёное платье, которое собиралась надеть и быстро его натянула.

— Решила устроить демарш? — промурлыкал Эштиар, заходя в комнату.

— Я уже давно вышла из возраста малыша, чтобы меня наряжали, как куклу, — процедила девушка, пытаясь дотянуться до пуговиц на спине.

Поняв, что Элина в ярости, Эш моментально стал человеком и помог ей с платьем. Он не стал ничего говорить, но согласился с её претензиями в адрес прислуги. Никто не говорил, что из девушки надо сделать маленького ребёнка. По этой причине хранители уже думали, как избавиться от лишних людей в доме. Раз горничные с камеристками не справились со своими обязанностями, то нужда в их присутствии отпадает.

Увидев Эльку полчаса назад, Эштиар просто ушёл из комнаты и долго медитировал в саду. Слишком неожиданно было понять, насколько та ещё мала. За прошедшие два месяца хранитель привык видеть в девушке взрослого человека. Конечно, Элина была ещё не настолько взрослой, чтобы думать о ней, как о женщине, но всё же и не ребёнок.

Взвесив все «за» и «против», Эш решительно вернулся в комнату, чтобы убедить Эльку не слушать прислугу. Но к огромному облегчению хранителя, она всё поняла сама. Теперь оставалось лишь помочь ей собраться к приёму, чем и занялся мужчина.

Молча застегнув платье, Эштиар провёл ладонями по волосам Элины, пропуская золотистые пряди сквозь пальцы. Руки хранителя заискрились алыми всполохами и спустя миг девушка могла похвастаться превосходной причёской. Хоть локоны и остались, но они были более плавными и красиво легли на спину. Больше Элина не напоминала маленького ребёнка, хоть и не выглядела старше своих лет.

«К вам идут Морион с камеристкой и горничными», — сообщил Дарион, который всё это время сидел за дверью в коридоре.

— Отлично выглядишь, — шепнул Эш прямо на ухо Элине и вновь стал котом.

Прижав ладони к пылающим щекам, Элька посмотрела на своё отражение в зеркале. После комплимента хранителя, сердце девушки забилось быстрее. Она очень старалась удержаться, чтобы не начать радостно кружиться по комнате. Сдерживало осознание, что скоро идти на приём, да и собственно присутствие Эштиара. Пусть он и был котом, но при этом внимательно наблюдал за ней.

От желания обнять весь мир, Элину отвлёк стук в дверь. В комнату заглянул де Гис и замер на пороге борясь с неуместной улыбкой, которая самостоятельно появилась на губах. Морион окинул Элину восхищённым взглядом и всё же не выдержал — улыбнулся а после недоумённо проговорил:

— И в чём же тут проблема?

Как оказалось, мужчина разговаривал с камеристкой, которая сердито сопела за его спиной. Остальные девушки, смотрели на Эльку во все глаза и на их лицах явно читалось одобрение. К слову, когда камеристка усердно навязывала своё мнение и требовала сделать из Элины ребёнка, горничные с ней не согласились.