– Это даже к лучшему. А деньги они забрали?

Ольга скривилась.

– Тоже дома.

Виктор достал из носка скрученную пачку и протянул Ольге.

– Тут тысяч пятьдесят.

– Много.

– Не болтай. – Он схватил ее за руку и как в первый раз сунул в нее деньги.

Они решили расстаться у первого поворота ограждения, затем Виктор перелезет через него, а Ольга уйдет дальше в лес. Шли молча, забор все тянулся и тянулся, все гуще и темнее становились заросли. Давно скрылись из виду дорога с перекрестком и все сомнительнее выглядела реальность с преследователями. Виктор считал постройки за забором и пытался распознать их назначение, но одна подспудная мысль все не давала ему покоя.

– Слушай, – нарушил он молчание, – я тут подумал, нам ведь скорее всего придется уходить тем же путем…

За спиной шуршали листья от ее шагов.

– Я это к тому, – продолжил Виктор, – что не лучше ли нам уйти вместе? Раз уж мы все равно оказались так близко…

Он остановился и, обернувшись посмотрел на нее.

– Ты ведь это несерьезно? – спросила она, не поднимая взгляда.

– Я ж сюда не на отдых приехал.

– Но ты же понимаешь, что это не может продолжаться бесконечно.

– Да речь сейчас не обо мне. Ты ведь тоже хотела там что-то проверить.

– Блин, чувак, это было до того как меня пытались задушить! Сейчас меня совсем не интересует какой-то собачий хрен, погулявший тут тридцать лет назад.

– Да, но если мы найдем их, это поможет всем, понимаешь? Это не какой-то рядовой случай. О вашем городке узнает вся страна. Это сможет защитить всех.

Он отошел в сторону, демонстрируя настоящую причину этого спонтанного на первый взгляд разговора – метрах в двадцати перед ними кто-то прислонил к забору деревянный брусок.

– Один час погоды не сделает. В худшем случае наши пути разойдутся чуть позже.

Ольга думала недолго, но в контексте разговора даже двухсекундная пауза показалась Летягину значительной.

– Ладно. – Сказала она, обходя его. – Может, там хотя бы вода найдется.

Глядя, как легко Ольга заскочила на брусок и вытянулась над забором на руках, Виктор поинтересовался чем она занималась.

– Плаванием. – Ответила Ольга спрыгивая и отряхивая руки. – В прошлой жизни, правда.

– Ты в отличной форме.

– Если бы. Лезь первым, я подстрахую.

Виктор забрался на забор не так изящно, перевалился неуклюже как медведь и приземлился перед кустами. Ольга присоединилась к нему через секунду.

Увиденное поразило Летягина – воинская часть была не просто большой – казалось, что именно здесь, а не снаружи располагался настоящий город. К счастью этот «город» был таким же заброшенным. Причем судя по двухметровым сорнякам и кустам, растущим в том числе на крышах зданий – заброшенным давно.

Пока Ольга пыталась отыскать среди построек что-то похожее на столовую – единственное, что она здесь помнила, да и то весьма смутно, Виктор обернулся к забору и после нескольких секунд ступора, поднялся и подошел к нему.

– Ты чего? – спросила Ольга с недоумением.

– Это он. – Прошептал Виктор, трогая выпуклые ромбики ярко-желтого цвета.

– В смысле «он»?

Летягин обернулся. На лице его играла глуповатая улыбка.

– Последнее их видео было снято у этого забора!

– Че?

– Настя была здесь! – прошептал он.

Ольга перевела взгляд на «лимонные» ромбы, рисунок был ей знаком, но как это порой бывает, вспомнила она его только когда увидела вновь. Летягин смотрел на нее горящими глазами.

– Надеюсь это хорошая новость. – Произнесла она, пытаясь понять, почему ей не удается разделить его энтузиазма.

Ольга предложила найти главную дорогу, которая по ее весьма ненадежным воспоминаниям вела к стрельбищу. Они двинулись было вдоль забора, но не прошли и полсотни метров, как зоркий глаз Ольги что-то уловил – она быстро села за куст, потянув за собой Виктора.

– В чем дело?

– Смотри на стадион. Сектор для метания копья.

– Где это?

– Слева от трибун.

Виктор долго вглядывался, пока между виражом и трибуной, за полосатой перекладиной не увидел двух военных. Ветер трепал их плащи, но сами они стояли друг напротив друга в напряженной неподвижности, словно мартовские коты, застывшие в боевых позах.

– Встали как статуи. – Прошептала Ольга.

– Их можно обойти?

– Ща, погоди. – Ольга обернулась, посмотрела задумчиво в сторону вытянутой двухэтажки. – Дорогу я помню, и стадион тоже, я их видела из окна столовки. Только с другой стороны. Там где старт двухсотметровки. А здесь, если финиш, получается… Главная дорога идет вдоль плаца, чтобы попасть на нее из столовой, надо было пройти мимо первой казармы, потом по аллее с памятниками. Плац находился слева, а стадион чуть позади. Я видела вышки и трибуну. Ага! Мы похоже прямо по диагонали от столовки.

– Что это значит?

Ольга хмыкнула.

– Ну это значит, что путь к дороге – как раз через этих стремных типов.

– Пойдем-ка пока лучше просто вдоль забора, – предложил Виктор и они пошли, стараясь прятаться за деревьями и кустами, то и дело бросая тревожные взгляды на «типов».

– Слушай, – решительно сказала Ольга, когда они присели у очередного куста, – меня че-то напрягают эти болванчики.

– Согласен.

– Они вообще живые?

– Один по-моему повернулся немного.

– Блин! Если что скажем, что заблудились?

– Думаю, лучше с ними вообще не пересекаться.

И все же забор теснил их к дороге, огибавшей стадион, и тайком пробираться становилось все труднее. Впереди маячили одноэтажные постройки, в которых Летягин узнал караулку, но чтобы до нее добраться, им надо было преодолеть открытый участок перед «болванчиками».

Присев за последним более-менее надежным кустом, Виктор попытался что-нибудь придумать, но Ольга вдруг вскочила и пригнувшись, что выглядело отчасти комично при ее внушительном телосложении рванула прямо к дороге, где встала за осиной, выглянула в угрожающей близости от военных, затем обернулась и махнула Виктору.

– Смотри, – сказала она, когда Летягин подошел, – видишь руку у чела в кепке.

Да, военный в фуражке действительно странно сгибал в локте левую руку, словно она была каменной.

– Это то, что я думаю? – криво улыбнулась Ольга.

– А что ты думаешь?

– Блин! – она вышла из-за дерева и пошла прямо на «болванчиков».

– Ольга!

Но она не слушала. Летягин выругался и поспешил за ней. Догнав Ольгу на газоне перед виражом, он уже и сам увидел неестественно-желтые лица.

– Жуть, как стремно! – сказала Ольга, коснувшись плеча одного из манекенов в дождевике. Манекен качнулся. Нарисованные глаза второго смотрели прямо на Виктора. – На хера их тут поставили? Да еще глаза нарисовали…

– Наверное отпугивать таких как мы. – Виктор тревожно озирался. На открытом пространстве он чувствовал себя неуютно.

По полю стадиона носился ветер, между вспученных резиновых плит беговой дорожки пробивались метровые сорняки, под ногами валялось битое стекло и трухлявые доски от ящиков с песком. А вот дождевики и форма на манекенах были новыми. Летягин потер небритый подбородок. Взгляд прошелся по трибуне с истлевшими деревянными скамьями, переместился на ржавую вышку, оттуда – на стелу с металлическим знаменем. Он догадался, что там, за трибуной вероятно находился плац и довольно внушительный, судя по расстоянию до верхушки учебной башни. Инженерный ум быстро расчертил все в голове: полноценный четырехсотметровый стадион, полковой плац с парадным выходом, полоса препятствий. Пространство огромное, даже без учета стрельбища и учебного центра, о котором говорила Ольга. Это была не простая часть связи. Но почему же ее расформировали?

Они миновали караульный городок, ржавые ворота с облупившейся краской. На кирпичной постройке с заколоченными окнами сохранилась красная табличка «КПП № 3». Проходя по территории складов, Виктор долго смотрел на манекен на вышке, который ветер завалил набок и не мог отделаться от неприятного чувства, что за ними наблюдают. Наконец, за гаражами и прачечной, они вышли на огромную поляну, слегка изломанную буграми и кочками, миновали небольшой пруд с крошечным островом, на котором располагалась деревянная постройка, габаритами напоминавшая деревенский туалет. На другой стороне пруда располагался торцом к ним двухэтажный барак, а слева от него поднимался заросший крапивой холм, перед которым одиноко ржавели в траве детские качели. Сквозь густые облака на них падал пропитанный мраком свет, подкрашивал жухлую траву. Летягину глядя на все это почему-то вспомнился детский лагерь, в котором он в шестилетнем возрасте подцепил ОРВИ и неделю провел один в изоляторе, глядя как дождь барабанит по листве глухого леса в метре от его окна.