Я сделал несколько боковых наклонов, круговых вращений. Кровь в жилах разогрелась, потекла быстрее, голова стала соображать лучше. Удача Сеславич наблюдая за мной, заговорил:

— Государь наш, князь Яровит, готов поверить в твою невиновность и снять обвинение в убийстве Брусилы-воина, — он кашлянул. — Может ты и самом деле не убивал. Княгиня за тебя хлопочет, слово даёт, что нет в том злодействе твоего участия. Утверждает, что будто бы ты телохранителем её служил. Служил?

— Служил.

— Так вот… Князь готов поверить, но ты умение своё показать должен, а уж мы рассудим.

Он отошёл к краю площадки. Эльза подобрала подол и шагнула ко мне. Я подмигнул ей:

— Какая ты сегодня обворожительная. Ух, сладкая. Может, забьёмся вечерком в чуланчик, побалуемся? Я и шкуру медвежью прихватить могу.

— Слушай внимательно, подёнщик, — заскрипела зубками блондинка. — Придурок ты озабоченный, доживи сначала до вечера! Я не для того здесь седьмой тайм торчу, чтоб с тобой, дебилом, баловаться. Старуха, тварь поганая, спецом меня сюда направила, чтоб я тебе помогала. Мне даже пришлось замуж за этого непися выходить, а ты тут чушь всякую несёшь. Как же я надеялась, что ты тут не объявишься.

Она сжала губы. Я попытался оправдаться:

— Да ладно тебе. Я вообще думал, что ты давным-давно в реале на Мальдивах оттягиваешься. Удивился, когда тебя увидел.

— Какой реал? Меня старуха через два дня после радостного с тобой расставания выцепила и велела сюда мчаться. Я и деньги твои потратить не успела.

— Ну, не расстраивайся, не всё у тебя плохо. Глянь, какой костюмчик на тебе удивительный: с драгоценностями, с золотой обводкой, и наверняка не один такой. В шкафчике не меньше десятка на плечиках висят. Молодец, подсуетилась.

— А ты бы хотел, чтоб я голая ходила?

— Не то, чтоб голая, можно и в бикини.

Эльза выдавила что-то похожее на улыбку.

— Ладно, запоминай. Этот Живко — младший брат того самого Брусилы-воина, и народ во дворце поговаривает, что мечом он владеет намного лучше старшего брата, и он просто мечтает отомстить за смерть Брусилы. Для этого у него есть все шансы, особенно учитывая момент, что любимое его занятие — сносить головы. Чуешь чем для тебя это пахнет, подёнщик?

— Чую. Дальше что?

— Дальше… Не вздумай убить его, иначе сам долго не протянешь. Князь тебя, конечно, отпустит, слово есть слово, да и я подсуетилась достаточно, а вот от людей в городе не скроешься. Очень они Живко любят. Он для них герой, единственный, кто смог одолеть в бою один на один тура. Видел его сапоги? Они из турьей кожи, в них никогда не устанешь.

У меня были примерно такие же, правда сейчас они валялись неведомо где и помочь мне не могли.

— Да хоть из акульей кожи. Мне при любом исходе нельзя ни умирать, ни уходить, я должен помочь венедам защитить город от кадавров. Иначе Игре конец, понимаешь? Всем конец. Тебе, кстати, тоже. Форт-Хоэн разрушен, и вернуть тебя в реальный мир способна только старуха Хемши. А если она свернётся вместе с Игрой, что с тобой станет?

Эльза сжала кулачки.

— Не сыпь мне соль на раны, подёнщик! Думаешь, я дура набитая и ничего не понимаю? Мне самой это уже — во! — она чиркнула пальцем по горлу. — Но всё, что могла сделать, я сделала, остальное за тобой.

Захотелось выругаться.

— За мной… Уж лучше бы мы сдохли в Гиблых полях, и никаких проблем. Плевать и на Игру, и на тебя, и на старуху Хемши.

Эльза сдвинула брови.

— Ты сказал: Гиблые поля, да? Погоди… Вы как в Усть-Камень попали?

— По воде. Норманны нас из Коан-хох на снеке подкинули в заливчик тут неподалёку. Еле добрались. А потом через Гиблые поля до города. А уже на окраине…

Эльза развернулась и побежала к хоромам. Крикнула на ходу воеводе:

— Не смей начинать!

Удача Сеславич посмотрел ей в след, потом повернулся к окошку, оттуда, видимо, дали знак, и он хлопнул в ладоши:

— Горин Белоглазый!

Из-за спин отроков вышел невысокий старичок в накинутой на плечи волчьей шкуре и с посохом. В набалдашнике сверкало Око трясинника. Старичок ударил посохом о землю и проговорил тонким надтреснутым голосом:

— Соло и Живко, готовы ли вы биться честно?

Мы дружно ответили:

— Готовы.

— Во славу Игры и её создателей покажите своё мастерство. И помните: милость не есть слабость, а хитрость всегда ложь. Так оставьте ложь для врагов, а милость друг для друга. Начинайте, дети мои.

Я предполагал, что Живко, как и многие предыдущие поединщики до него, кинется вперёд и попробует закончить бой одним ударом. Ничего подобного. Венед положил меч на плечо и мягким шагом двинулся посолонь. Мне пришлось двигаться так же, чтобы не оказаться в пределах досягаемости его двуручника. Бастард был короче сантиметров на сорок, и в прямой атаке я до Живко не дотянусь. И удары его не смогу парировать, потому что двуручник тяжелее раза в три и в лучшем случае просто выбьет меч из моей руки.

Но у меня было преимущество, я наперёд просчитывал его намерения. Вот шаг Живко стал чуть длиннее, расстояние между нами сократилось, и он резким почти незаметным движением полоснул мечом по горизонтали. Я выгнулся, сверкающие острие чиркнуло по рубахе, оставляя на ней длинный разрез. Зрители в предвкушении крови охнули, но тут же разочарованно выдохнули.

Живко мотнул головой.

— А ты прыткий. Ясно теперь, почему к брату моему сумел подобраться.

— Не подбирался я к твоему брату. Даже не встречался с ним никогда.

— Не верю тебе. Тать ты.

— А мне всё равно, веришь или нет. Игра знает, кто из нас прав.

Это замечание ему не понравилось. Он скривился, словно горсть клюквы разжевал, и снова ударил: слева от ноги, а потом кистевым справа налево в голову. Для меня такие приёмы не в новинку, и если это всё, на что он способен, то слухи о его мастерстве сильно преувеличены.

Мы ходили по кругу уже целую минуту. Из поруба достали Гнуса, потом Швара, развязывать ни того, ни другого не стали. От амбара и скотного двора подходили люди. Из хором вышли несколько человек. Один высокий, сутулый, с широкой седой бородой, одет не в кафтан, как большинство обитателей дворца, а в простую рубаху и портки, на ногах кожаные поршни. Руки грубые и сильные, в шрамах от ожогов. В сердце кольнула догадка: Добродей Скворец, отец Брусилы и Живко. Он встал рядом с Горином Белоглазым, и тот кивнул ему приветственно.

Живко перехватил меч обеими руками, сделал несколько махов, рассчитывая не достать меня, а вытолкнуть за пределы площадки. Правил мне никто не разъяснял, и вполне возможно выход за пределы считается проигрышем. Может это решение проблемы? Выйду, как бы проиграю и на этом всё закончится. Никто не пострадает.

Я сделал шаг за пределы площадки, и меня будто током пробило! Свет на мгновенье погас, я растерялся, и Живко нанёс мощный рубящий удар. Чудом я почувствовал его и откатился в бок, а иначе валятся моему телу разрубленным от шеи до паха. Сука, вот чего добивался венед. Схитрил. Солгал. А ведь Горин Белоглазый просил оставить ложь для врагов…

Живко не верил, что я смогу увернуться, даже удивился, когда я, ошарашенный разрядом тока, кувырком ушёл в сторону. На секунду он потерял меня. Я воспользовался его замешательством, быстро поднялся и короткими шажками двинулся вдоль края площадки подальше от венеда. Руки дрожали, из глаз текли слёзы. Нужно время, хотя бы полминуты, чтобы окончательно прийти в себя. Тот разряд — однозначно магия. Око трясинника в навершие посоха Горина Белоглазого мигало, то разгораясь ярко-жёлтым, то затухая. Горин Белоглазый — волхв, на это не только посох, но и шкура волчья указывает, только я сильно сомневаюсь, что в отличие от других подобных персонажей он подчиняется старухе Хемши. Иначе она не отправила бы сюда Эльзу, а самолично примчалась помогать мне.

Если Горин Белоглазый смог провести запретную линию, то наверняка и баффы блокирует. Чтобы проверить своё предположение, я включил «Благодарность ледяного мага». Это бафф на выносливость, и обычно я начинаю испытывать подъём сил, после чего в течении трёх минут могу бежать не медленнее Усэйна Болта либо фехтовать, не чувствуя усталости. Сейчас никакого подъёма сил не произошло, а Око замигало быстро-быстро. Горин Белоглазый посмотрел на меня и недовольно покачал головой.