Да уж… Кажется, вот и ответ на вопрос, почему не только Тома, но и все как одна хранительницы внезапно свихнулись…

— И что… вы часто смотрите…

Тут на меня зашикали всем составом. Метта прыснула:

— Четыре года ссылки, Илья! Четыре!

Вдруг я разглядел на ковре еще кое-кого.

— Аки! А ну отойди от этой штуки!

Она не отреагировала, и я схватил сидящую в кресле Аки под руки. Та, зашипев, вырвалась и подползла почти вплотную к экрану. Клянусь, на секунду мне показалось, что она сейчас меня укусит…

Вдруг скрипнуло, и на полокотнике дивана примостилась… Тома⁈

Нет! Ну это ни в какие ворота!

Подойдя к агрегату, я сунулся к задней стенке и схватил пучок проводов. Сверкнуло, и экран потух.

— Эй!!! Мы же смотрим!

— Так! — бросил я провода и упер руки в бока. — Между прочим, я здесь хозяин! Мио, Ги, вы, кажется забыли, все о чем мы с вами беседовали буквально полчаса назад⁈ Рен?

И хранительницы резко поплыли.

— А ты Сен? Тома?..

Все заерзали.

— А ну все вон! У вас чего, дел нет, раз смотрите всякую чушь⁈

И гостиная очистилась быстрее, чем я бы успел сказать слово «Амерзония».

Посмотрев под диванами (а то вдруг там спряталась какая-нибудь хитрожопая тень!) я направился на выход, как вдруг из коридора показалась многорукая тень.

— Вен, только не говори, что пришла посмотреть телевизор!

— Нет… я вот!

И передо мной на диван лег какой-то черный комбинезончик.

— Это что?

Она замялась и начала шуршать по полу парой своих ного-лапок.

— Это… сама сделала… Ну, как тот пиджачок… Воть…

Я похлопал глазами, а затем потрогал ткань.

— Ух ты! — появилась сбоку Метта и Шпилька тоже вскочила на комбинезон. — А он прочный… И водоотталкивающий!

— Я слышала вы уходите в Амерзонию, — проговорила Вен. — И сплела вам это бельишко. Оно тепленькое и с начесом, примерьте! А как облегает, уууу!

Взяв комбинезончик я повертел его так и эдак, а затем, кивнув Вен, пошел в другую комнату переодеваться. Пиджачок у нее вышел улетный, а вдруг и это…

— Вау, Илья! — выдохнула Метта, когда я застегнул молнию на груди. — Выглядишь отпадно!

— Думаешь?

И я покрутился перед зеркалом. Вроде сидит неплохо, и, да, начес был суперский. В таком и зимой, должно быть, будет уютно. Вот только…

— Вен… Ну как так?..

— Вам не нравится⁈ Я делала точно по вашему телу! Прям точь-в-точь, чтобы…

— Нет, нравится, но… Блин… Ракушка-то зачем?

— Эх, Илья-Илья! Аки в подобном бегает на каждой тренировке и ничего! Зато девочка, наконец, перестанет комплексовать, ибо у нее наконец-то появится собрат по несчастью!

И сложившись пополам, Метта покатилась со смеху.

Я же еще раз повернулся спиной, чтобы критически осмотреть два своих округлившихся полушария. Ладно, хоть спасибо, что у нее ума хватило не делать на нем соски…

Вдруг сзади скрипнула половица.

— Илья, вы скор… Ой…

Я обернулся.

На пороге стояла Аки. Ее глаза были широко раскрыты, а рот медленно-медленно приоткрывался. Тут щечки заполнял румянец, а вот на губах расплылась какая-то глупая улыбка.

— Ну что? Как тебе, Аки? Не слишком ли?..

— Нет. Вы стали еще лучше, Илья Тимофеевич. Хихик!

Закончив намыливать автоматессам уши, мы поехали в Таврино, где развили кипучую деятельность. Для начала поймал Кирилла и, оставив ему Тому с Сен, наказал найти Ермака и вместе собрать на полигоне всех, кто умеет, или страстно желает, научиться держать оружие в руках.

Мы же с Аки направились к старосте, однако, едва моя нога переступила порог его дома, как Авраам Емельянович буквально схватил нас в охапку:

— Вот и вы! А у нас тут столько! Столько!

Через минуту мы уже мчались на броневике к лесопилке. Еще немного погодя староста покружил вокруг отремонтированных и заселенных домов, а затем и препроводил к делянке, которую оперативно очистили от леса и начали возводить там новую недвижимость.

Потом мы добрались до Убежища от Поветрий. Его худо-бедно починили, однако это место видало и лучшие времена.

— Пару геометриков продашь, чтобы поставить новое, — распорядился я. — Как только наладим поток, будешь вкладывать в усиление домов. Убежище убежищами, а вот под собственной крышей скрываться как-то удобней.

— Это ж нужно сколько гигамата… — задумался староста. — А еще сталь понадобится, и много!

— Знаешь, где достать и то, и другое?

— А то. У Ленских, у кого еще? Они этим промышляют. На том и поднялись.

— Это мы тебе обеспечим. Главное чтобы все пошло в дело.

Наконец мы добрались до электростанции. Там тоже не утихала работа. Не хватало только хорошего кристалла, но Вен насобирала этих штуковин столько, что им придется выбирать — какой использовать самим, а какой пустить в продажу.

— Половину денег с геометриков выделишь на строительства дороги. Надоело мне по этим колдобинам прыгать. Дорогу к усадьбе тоже не забудь.

— Будет сделано, ваше благородие! — козырнул староста и тут мы добрались до края деревни.

Забор они выстроили на славу — огромный под четыре метра, а вот за ним…

— Ястеаничанджодястежак! — пробормотал чернокожий Ходок, стоящий прямо за толстыми прутьями.

Вдруг из леса показался еще один, а затем и еще пятеро. Вскоре, в забор упирались десять мрачных фигур, бормочащих всякую чушь.

Бум! Бум! Бум! — долбились они в стальную преграду.

— Это наши? — покосился я на старосту. Тот сглотнул.

— Кажется, знаю парочку… Вчера уехали в город. Идиоты! Сказал же им, из броневика лишний раз не вылезать!

— И долго они будут так стоять?

— Пока их не позовут в Амерзонию, — сплюнул староста. — Бедняга Сергей… Это точно он, сука, его жена меня убьет…

Вдруг один из Ходоков прижал руку к сетке, натянутой поверх прутьев. Его голубые глаза были пусты, но вот на роже застыла слепая решимость.

Заскрипело, сетка натянулось, а вот ладонь начала протискиваться в сеть.

— Эээ… Что он делает⁈

Черная плоть надулась, а потом стала разрезаться и кусками проваливаться на нашу сторону. Шлеп, шлеп, шлеп! — и вот уже рука, а за ней и плечо попадала на траву.

Ходок все не унимался, и вот уже на той стороне оказалась половина туловища, нарезанная «кубиками». Задергавшись, плоть начала сливаться воедино, а потом…

— Анахманатябер!

— Зараза, — попятился староста. — Эх, так и знал, что надо было сплошняком ложить…

А вот я сомневался. Раз он смог протиснуться даже в «клеточки» на сетке, так разве сплошная преграда его остановит?

Полностью оказавшись с нашей стороны, зановособравшийся Ходок как ни в чем не бывало поплелся на нас. Едва Аки успела схватить меч, как нас обоих загородил Авраам Емельянович и прошептал:

— Тихо-тихо, ваше благородие… Не будем ему мешать…

— В смысле⁈ Хочешь, чтобы он так побродил по деревне?

— А что еще остается? Главное, не трогать, а потом он сам свалит. Их там, поди, в лесу еще рыл двадцать, а если разорутся, может прибежать еще и со всей округи…

Я посмотрел Ходоку за плечо. Да, между деревьев расхаживало их порядочно.

— Мне лишний раз патроны расходовать на этих истуканов не чешется…

Мы посторонились, и Ходок прошел мимо. Направился он в деревню.

— Пускай-пускай! Не впервой! Раньше когда забор дырявый был, они бывает и зайдут… Давайте-ка за ним!

Сев в броневик, мы, не спеша, двинулись следом. Уже в деревне при виде Ходока вся улица расступилась.

Повисла тишина, в которой слышалось:

— Анахманатябер! Анахманатябер! Анахманатябер!

— Мама! — пискнула девочка и Ходок посмотрел прямо на нее.

Зажав рот, родители оттащили ее за забор дома. Остальные тоже — улица вымерла. Скоро Ходок остановился около одного из домов и, подойдя вплотную, уткнулся рожей в окно.