— Не хило, — ухмыльнулся Руди. — А ты и в самом деле можешь.

— Что значит «и в самом деле»? — переспросил я.

— Ну, — Руди пожал плечами, — говорили, что ты на сцене неплохо выступаешь. Но то на сцене. Там и бойцов-то нормальных нет, одни крестьяне да ремесленники. Мясо. А сейчас я сам вижу, не врут люди.

Это прозвучало как комплимент, но в то же время в интонации ландскнехта слышалось пренебрежение, лишь слегка замаскированное под уважение. Руди не видел во мне достойного соперника, не смотря на то, что при первой нашей встрече, он не продемонстрировал ничего существенного.

Да и плевать. Мы сюда не умениями своими пришли мериться, а надо будет мечами соприкоснуться — соприкоснёмся, и не важно, что он у него длиннее.

Коридор перекрывала железная решётка. Лупоглазый поколдовал над замком отмычкой, решётка скрипнула, и мы оказались у винтовой лестницы. Ступени уходили вверх в темноту, никаких посторонних звуков, только осторожное гудение ветра: у-у-у-у-у... Если там кто-то прячется, кто-то ждёт, затаившись с кинжалом в потной ладони...

Я становлюсь параноиком. Чёрт возьми, это не я, это меня должны бояться.

— Дак, — окликнул я Лупоглазого, — там на стене фонарь. Принеси.

Лупоглазый принёс. Выставив перед собой меч, я начал подниматься. Ступеньки плаксиво прогибались под моим весом, и я старался ступать не по центру, а на края. Вообще, конструкция казалась непрочной. Когда вслед за мной на лестницу взошёл Лупоглазый, а за ним Руди, всё это сооружение отклонилось к стене, ступени пошли под наклон, и мне пришлось ухватиться левой рукой за хлипкие перильца.

Господи, этим кто-нибудь когда-нибудь пользовался? Пыль, паутина, ржавчина. Боюсь, рухнет эта хрень на полпути. Тем не менее, на уровне третьего этажа мы добрались до очередной двери. Я толкнул полотно, дверь без скрипа и скрежета податливо отошла внутрь. Будто петли специально смазали перед нашим приходом.

— Там есть стража? — не оборачиваясь, спросил я.

— Ты меня спрашиваешь? — вопросом на вопрос ответил Руди.

— А кого ещё? Это ты задвигал мне про чёрный вход, про охранников в закутке. Кстати, их было пятеро, а не двое-трое, если ты не заметил.

— Мне что капитан сообщил, то я тебе и рассказал. Вообще, это твоя забота разбираться с охраной, мы лишь прикрываем.

Прикрыватели хреновы. Впрочем, зря я злюсь, Руди с Лупоглазым делали свою работу хорошо. А с той троицей в парке они вообще расправились шикарно, до сих пор стоит картина перед глазами, как сыпятся на землю головы.

— Дак, дай фонарь.

Я осторожно выглянул. Влево и вправо уходил широченный коридор. Свет фонаря позволил разглядеть бархат на стенах, паркет на полу, расписные вазы. Нехреновая обстановочка.

— В какую сторону идти?

— Направо покои герцогини. К господину Венингу налево, — шепнул мне в ухо Лупоглазый, и добавил. — Там только одна дверь. Не промахнёшься.

Я и не промахнулся. Спальня Венинга была размером со студенческую аудиторию — высокие потолки, огромные окна. По центру стояла кровать под балдахином. Тканевые занавеси были подняты. Я подошёл вплотную. Положенец лежал на боку, накрывшись с головой одеялом, только кончик ночного колпака виднелся на подушке. Колпак, ха! Не удивлюсь, если под кроватью сыщется ночной горшок. Кончиком меча я подцепил одеяло и потянул на себя. Надо было сразу рубануть, чтобы не выслушивать потом различные тирады по типу: я всегда знал, что ты самый лучший, только не убивай! Но мне очень хотелось посмотреть на выражение лица Венинга, когда он почувствует мой меч у горла...

И правильно сделал, что не рубанул, ибо это был не Венинг.

Это был мой друг клирик. Каким чудом он оказался в постели Венинга, чёрт его знает, но точно не по собственному желанию. Руки его были связаны, вернее, примотаны к телу, во рту кляп. В вытаращенных глазах — страх. Он смотрел на меня, силился что-то промычать, скорее всего, предупредить, но в предупреждениях я не нуждался. Не обязательно быть шибко умным, чтоб догадаться, раз клирик на кровати Венинга, значит, это засада.

Я кувыркнулся через кровать, и вовремя, ибо в то место, где я только что стоял, с грохотом вонзился люцернский молот Лупоглазого. И тут же вопль Венинга взорвался в ушах:

— Живым брать!

В спальню вбежали стражники с фонарями, стало светло. Следом вошёл положенец и замер в дверном проёме. Он был при полном доспехе, в одной руке клевец, в другой экю. Позой он походил на раптора, коего мне не так давно удалось завалить на сцене. Уж не одного ли они поля ягоды?

Я подался к окнам, выглянул. Спальня находилась на третьем этаже, внизу росли розовые кусты, вдоль которых тянулся бархатный газончик. Можно попробовать спрыгнуть, и при удачном приземлении попытаться уйти в поля — или что там у них поблизости? — но парк вокруг дома уже наполнился людьми с факелами, которые как светлячки метались между деревьями, освещая каждый укромный уголок.

Пока я разглядывал пейзаж за окном, ко мне приблизились Руди и Лупоглазый. Руди аккуратно положил фламберг на кровать и взялся за кошкодёра, Лупоглазый Дак тыкал перед собой молотом. Не смотря на мерзкие ухмылки и многозначительные действия, как-то не очень хотелось верить в их предательство. Такой путь всё-таки проделали вместе, столько стражи положили. Хотя какие там стражи — бедные артисты, которых переодели в дешёвые доспехи и, возможно, пообещали свободу, если будут вести себя правильно. Теперь понятно, почему патрульный бросился бежать, а не попытался забить тревогу. Он попросту испугался, когда увидел падающие головы своих товарищей. И те четверо тоже запаниковали и побежали туда, где, как им казалось, было безопаснее всего. И понятны те копейки опыта, прилетевшие за них. Ну какой с них может быть опыт в принципе? А вот с этих двоих...

Первым до меня дотянулся Лупоглазый. Используя молот как пику, он попытался проткнуть меня. Дурачок! Во-первых, Венинг ясно предупредил: брать живым. Во-вторых, неужели он думает, что я позволю превратить себя в цыплёнка на вертеле? Я перехватил древко молота и рванул на себя, усиливая инерцию движения. Лупоглазый устремился следом и, проломив головой раму, вылетел в окно. Руди замер на секунду. Звон стекла, короткий крик и последующий шмяк о газон отрезвили его. Помниться, он выражал сомнения по поводу моего мастерства, ну так теперь я убедил его в обратном. Он переложил меч из одной руки в другую, сглотнул, снова переложил и пошёл ко мне боком. Он уже не был столь уверен в своём превосходстве, тем более что пример Лупоглазого был весьма красноречив. Но и отступить Руди не мог.

Он попытался применить ко мне принцип общей свалки, когда сошедшиеся в плотном бою ландскнехты просто колошматят друг друга быстрыми, резкими и беспрерывными ударами. Но здесь это не работало. Пространство спальни хоть и можно считать замкнутым, но замкнутость эта была относительной. Места для маневра оставалось предостаточно; спальня герцога это вам не комнатушка в башне, где я драл госпожу Матильду, и когда Руди замолотил кошкодёром, я стал уходит от него в сторону, даже не пытаясь противопоставить какую-то защиту. Ландскнехт потянулся следом, и со стороны это выглядело так, будто он гоняется за мной по кругу, и то ли не может, то ли не хочет догнать. Я склонялся ко второму варианту. Один раз мне надоели чересчур активные взмахи кошкодёром, я перехватил его лезвие кончиком Бастарда и направил клинок в пол. Руди провалился, я крутанулся на пятках и плашмя шлёпнул его мечом по заднице.

Венинг вскрикнул несдержанно:

— Руди, ты не можешь справиться с актёром? Ты же рубака. Покажи своё умение.

Ландскнехт остановился, вытер пот со лба и уже собрался ответить положенцу нечто дерзкое, но я опередил его.

— А сам попробовать не хочешь?

Венинг с ответом не задержался.

— Для грязной работы у меня имеются наёмники. А вот когда они закончатся, тогда я лично с тобой разберусь.