Но надо идти за Эльзой. Тупая блондинка! Какого хера они попёрлись к перевалу? Ладно бюргерша, чего с неё взять? Женщина. Никакого понятия о стратегии и тактике, только кулинарные рецепты в памяти. Но два этих полудурка, Гнус и Швар, разбираться в обстановке обязаны. Особенно Гнус с его врождённой трусостью. Могли ведь ещё денёк посидеть в пещере, подождать. Вдруг я спасся чудом? Нет, надо бежать.

К тому времени, когда темнота сгустилась, я добрался до перевала, на котором впервые встретил Фолки. Сюда шептуны точно не доберутся, отпихиваться от них не придётся. Но останавливаться не стал. Если идти всю ночь, то завтра к полудню смогу догнать группу. Их наверняка задерживает Гнус, ноет, жалуется на усталость, да и кобыла Эльзы последние дни выглядела не очень, совсем отощала на бескормице. А я в одиночном темпе двигаюсь быстрей, пусть и потерял две трети жизни.

Я глянул в интерфейс. Напротив показателя здоровья стояло число: 1318. Вот сколько осталось у меня после встречи с Гомоном. Несколько десятков единиц ХП добавил кусок вяленого мяса, сон тоже мог бы накинуть около сотни. Когда-то такие показатели меня радовали. Тысяча триста восемнадцать! Да я против армии нубов выстою! Но сейчас приоритеты сменились, урон от ударов некоторых персов возрос, и тысяча триста в поединках уже не котируется.

В темноте кто-то ухнул, и я резко выхватил меч. Лазурь осветила круг в двадцать шагов, а смертельный луч из острия уткнулся в безразмерное небо. За пределами круга скрипнул снег. Я развернулся на звук, луч, словно прожектор, пробил темноту и осветил… Тьфу ты, снежная собака.

— Иди отсюда, глупая.

По спине ударили лопатой. Я едва лёгкие не выплюнул. Врезался лицом в сугроб и застыл, не в силах шевельнуться, только с писклявым хрипом втягивал в себя воздух.

Вы пропустили критический удар. Ваше здоровье на нуле

Внимание, состояние критическое

Внимание, состояние критическое

Внимание… Ваш дух включён

Состояние стабилизировано, угроза жизни отсутствует, функционирование статов возвращено

Внимание, значение основных статов не может превышать значения вашего духа

Что это было? Я про удар. То, что дух заработал, хорошо, но…

Послышались шаги. Кто-то тяжёлый прошёл вокруг меня, остановился, задышал носом, принюхиваясь. Зарычал. В голове прострелило: снежный медведь! Та сволочь, которая сожрала трёх наших волков.

Совсем забыл о нём. Меня он тоже сожрёт? И что получится? Обгложет мясо с костей, и я так обглоданным навсегда и останусь? Восстановление утерянных частей тела происходит исключительно в процессе перезагрузки. И буду я не Соло Жадный-до-смерти, а Соло Огрызок или Соло Жёваный.

Медведь ухватил меня зубами за голень и потащил. Боль от укуса прожгла ногу, но крик я сдержал. Если животное поймёт, что я жив, то сожмёт челюсти — и прощай нога. Сейчас ни кричать, ни лезть в бутылку нельзя. Надо терпеть и ждать, когда он остановится и разожмёт зубы. Вот тогда настанет моя очередь кусаться. Ни смотря ни на что, меч я не выронил. Пальцы сжимали рукоять как сведённые. Свет продолжал гореть, пусть и не ярко, но медведя это раздражало. Я видел его морду в профиль, натурально топтыгин, только на пару размеров больше. Он дважды пытался обернуться к источнику свечения, но не мог повернуть голову до конца, мешало моё тело.

Медведь шёл быстро, шаг походил на прыжок, дёрганный и несбалансированный. На очередном прыжке я тюкнулся затылком о камень. В глазах заелозили мушки, но сообщений о потере ХП не прилетело. Терять было нечего, всё закончилось на последнем ударе.

Ещё минут пятнадцать медведь продолжал двигаться в том же темпе. Радовало то, что направление было попутным, если конечно можно чему-то радоваться, находясь одной ногой в пасти медведя. Наконец, он остановился и разжал зубы.

Я продолжал изображать покойника. Медведь тронул меня лапой, перевернул на спину. Сквозь прищур я увидел раскрытую пасть и всадил в неё Бастарда. Медведь дёрнулся, я ухватился свободной рукой за крестовину и надавил. Медведь ударил меня лапой по голове. Удар получился скользящий, иначе бы череп мой треснул и расплескал мозги по снегу. Забыв о боли, я рывком поднялся и уже надавил на крестовину всем телом. Окровавленное остриё вышло между лопаток, медведь забился в судорогах, и я отскочил, чтобы не попасть под новый удар.

Зверь затряс мордой, попытался выблевать меч, не получилось. Поднялся на задние лапы. Сейчас бы дротик метнуть в неприкрытое брюхо. Я подобрал камень из-под ног, замахнулся. Бросок ничего не даст, даже шкуру не поцарапает, но он и не понадобился. Медведь качнулся, перевалился с лапы на лапу, завалился на бок и сдох.

Выполнено случайное задание «Убить снежного медведя»

Вы получили «Шкура снежного медведя» одна штука

Вы получили «Череп снежного медведя» одна штука

Вы получили «Жир снежного медведя» одна склянка

Я опустился на снег.

Многие ли могут похвастать тем, что убили снежного медведя? Да ещё одним ударом. Кто-то скажет, случайно. Пусть. Но многие ли могут похвастать тем, что убили снежного медведя хотя бы случайно? А я могу. Гнус утверждал, что все эти мерила смелости по силе и опасности сопоставимы между собой, разница лишь в мелочах и внешнем виде. Значит, и зверя могу. Получается, сегодня я надел бордовые доспехи нефритового чандао. Бойся меня, Архитектон.

Но эйфории от одержанной победы не было. Была усталость, голод и желание послать весь мир нахер. Небо блестело звёздами, обещая земле скорое похолодание, боль в ранах притихла и отдавалась в голове тонкой пульсацией. Мне необходимо время, чтобы отдохнуть и восстановиться. Очень необходимо.

Я достал из мешка шкуру, завернулся в неё и уснул.

Сон взбодрил меня, но не восстановил. Напротив графы «здоровье» появилось число девяносто семь, вернулось значение основных статов, но всё это балансировало на грани нового падения, и чуть что — снова критическое состояние, дух включён и далее по списку. Хорошо хоть дополнительные умения работают, правда, я до сих пор не разобрался, на каких принципах эта работа основана, но точно знаю, что преимущества они дают чувствительные. История с Фолки показала это наглядно.

Я убрал шкуру в мешок. Надо осмотреться, понять, куда зверюга меня притащила и в какую сторону топать.

От медведя остались только красные пятна на снегу и многочисленные следы снежных собак. Я понимающе кивнул: пёсьей братии тоже надо питаться. Вокруг морозная пустота и скалы по периметру. Подсказка не ахти какая, но судя по солнцу и прочим приметам идти надо прямо. Медведь доволок меня почти до подножья Расколотых скал. Я видел их. Две приземистых вершины, словно расколотые огромным долотом. Оставалось пройти не более километра, за ними находилась ферма Говорливого Орка.

Некоторое время я пробивался сквозь нетронутую целину, утопая в сугробах по колено, потом вышел на тропу. Мы проложили её, когда шли к городу, ею же воспользовались на обратном пути. Снежная крупа успела сгладить края следов, значит, мои прошли здесь вчера вечером, а заночевали на перевале под прикрытием скал. Поднявшись на седловину, я нашёл отпечатки тел и разворошенный снег в местах, где кобыла выбивала траву.

Ферма Говорливого Орка отсюда была видна как на ладони. Пустой двор, загон, дымок из трубы. Возле хлева топталась кобыла, сдирала с крыши солому. Людей не было. Тишь, благодать и полное благополучие. Фолки мог наврать на счёт Говорливого, в действительности тому нет никакого смысла устраивать разборки только из-за того, что с нами нет Ткача. Он же знает, что мы служим старухе Хемши, и он тоже ей служит.

Но тогда почему кобылу не поставили в стойло?

Я подобрался к ферме со стороны хлева, и вдоль заиндевевшего сруба прокрался к изгороди. Щёки пощипывало морозцем. Он крепчал с каждым часом, пробирался за свиту, заставлял тело ёжиться. Кобыла по-прежнему сдирала солому с крыши. Она не была привязана, повод был просто перекинут через голову, и волочился по земле.