Я успокоился, и меня задвинули в круглое отверстие огромной машины. Щелчок, и она начала громко гудеть.

— Дышите, — сказала лекарка, сидящая за пультом. — Не дышите. Что за черт⁈

И она похлопала ладонью по боку устройства. К ней подошла ее коллега. Вместе они еще пять минут задумчиво пялились в экран.

— Странно, — наконец, проговорила лекарка, поглядев на экран поверх очков. — Сломался что ли? У него показатели как у жертвы Поветрия.

Обе лекарки с недоумением посмотрели на меня. Повисло неловкое молчание.

— Думаю, это изжога, — улыбнулся я. — Или акклиматизация. Сами понимаете, мы петербуржцы к вашим широтам не привыкшие.

Тут за спинами лекорок показались ушки Шпильки. Кошка сощурилась на показания на мониторе, затем раздался аппаратный щелчок, и она скрылась под столом.

Девушки заозирались, а потом снова припали к монитору. Где-то минуту в кабинете шла бурная мозговая деятельность.

— Метта…

— Жертва Поветрия, вот как⁈

И пух! — над каталкой склонилась моя спутница в очаровательном халатике медсестры с глубоким декольте. Ее «подружки» нависли надо мной двумя холмиками. В пальцах плясал врачебный шпадель.

— Ну-ка ваше благородие, признавайтесь! — уперла она руки в бока. — Почему магические повреждения ваших внутренних органов напоминают работу Поветрия? А? А⁈

— А… Почему?

— Я не знаю, сравнить мне не с чем, — пожала плечами Метта и выбросила палочку. — Но судя по данным этого прибора, ошибки быть не может. Единственное, что я знаю — нам пора валить!

Вдруг завоняло паленым. Краем глаза я успел заметить, как под кушеткой мелькнул длинный кошачий хвост.

— Эй! — воскликнула лекарка. — Кто пустил кошку в кабинет⁈

Затем оборудование затрещало и посыпались искры. Через пару секунд сотрудники забегали по кабинету, который постепенно заволакивало дымом. Захлопали дверями, послышалась брань.

— Да уж, кажется, осмотр закончен, — сказал я, отстегиваясь от аппарата и под поднявшийся переполох выбрался в коридор.

При виде того, как весь корпус постепенно встает на уши, мы с друзьями поспешили убраться подальше. На улице уже выли сирены.

Едва мы выбрались из здания, как из-за угла выехала пожарная машина. Персонал быстро покидал здание. Из верхних окон валил дым.

— Метта, а полегче нельзя было? — вздохнул я, пока мы наблюдали, как пожарные раскатывают рукава. — Оборудование все же дорогое!

— Ерунда, — махнула моя спутница, — небольшое короткое замыкание и сгоревший транзистор. На пару часов им точно будет чем заняться!

Я закатил глаза. Ладно, надеюсь, ШИИР переживет.

Тут и Шпилька показалась. Она, как ни в чем не бывало, спустилась по водосточной трубе и присоединилась к нам.

— Ой, котичек! — воскликнула Саша, и они с Милой, забыв обо всем на свете, принялись ее наглаживать.

— А то, еще гляди, наладят эту штуковину, а потом перепроверят нас, — продолжила Метта, млея от их прикосновений. — Все же обычно жертвы Поветрия по больницам не расхаживают… Ох…

И она довольно прикрыла глаза.

— Кажется, я не похож на ходока, — заметил я и забрал Шпильку из рук девушек. Кошка раздосадованно заурчала. Девушки тоже.

Пожарные скрылись в здании, а мы зашагали прочь.

— Угу, но ведь ходоками становятся только жертвы амерзонских Поветрий, — сказала Метта. — Остальные просто получают сильнейший магический удар и их внутренние органы начинают разва… Вот, черт! — и она хлопнула себя по лбу. — И почему я раньше не сложила два и два⁈

— Век живи, век учись, — вздохнул я, обдумывая нахлынувшие новости. — А что в голове у Ильи ответов нет, как он умудрился попасть под Поветрие так далеко от Резервации?

— Мозги у Марлинского как решето, — махнула рукой Метта, — так что обстоятельства все еще весьма туманны. Эх, надо было расспросить Странника до того, как выбивать из него все дерьмо! Он наверняка что-то знал!

— Логично, — вздохнул я, невольно посмотрев в сторону Амерзонии. — Значит, мы имеем несложную цепочку: Марлинский как-то умудрился попасть под Поветрие вдалеке от Резервации, потом благополучно откинул копыта, его тело заселили жучками и воскресили, а потом в него каким-то макаром попал я. Все верно?

— Угу, вот только в этой цепочке не хватает некоторых деталей и ответов на вопросы. Например, нахера⁈

— И не говори… Ладно, раз я быстро смирился с тем, что я зомби, которого нужно каждый день держать в тонусе, значит, смирюсь и с тем, что таковым меня сделала Резервация…

Не успели мы отойти подальше, как перед нами выросла Свиридова:

— Вот и вы. Гляжу, удачно прошли обследование? — хмыкнула она, кивнув на дымящееся здание.

— Угу, — кивнул я, скосив глаза на Метту, — меня не то что ваши игрушки, даже Поветрие не берет.

Магичка, рассмеявшись, осмотрела всех нас:

— Я приятно удивлена, дорогие мои. Пробежать трек в первый же день… Но не обольщайтесь. Комната умеет учиться на своих ошибках. Иначе и быть не может.

— В смысле? — удивилась Мила. — Она чего, разумная?

— Конечно. У тора есть хранитель, и его задача — держать вас в состоянии постоянного стресса. Адреналин должен бурлить в вас каждую секунду, а вы находиться на грани.

— Иными словами, в тренировочной комнате куда опасней, чем в Амерзонии? — уточнил я.

Она кивнула, а мои друзья пооткрывали рты.

— В теории. Но иначе, какой смысл тренироваться? — пожала плечами магичка. — Мне не улыбается терять личный состав во время рейдов. Магов и так с каждым днем все меньше, и поэтому на тренировках вы должны выкладываться на все сто.

Девушки отчего-то приуныли, а вот мы с Меттой наоборот воодушевились.

— Недельку в этой комнате, — хихикнула моя спутница, — и этого Странника мы плевком победим!

— Кстати, — подняла палец Юлия Константиновна, — чтобы лучше привыкнуть к перепадам сил тяжести, а также как следует расслабиться после тренировки, рекомендую еще раз заглянуть к тору — немного потянуться и помедитировать. Я всегда так делаю, когда есть время.

— О, нет, спасибо. Для нас тора на сегодня хватит! — отмахнулась Берггольц.

— Камилла Петровна, — терпеливо проговорила Свиридова, — в Комнате не обязательно сразу соваться на трек. Просто сделайте шаг в пустоту, позвольте тору подхватить вас в свои нежные и сильные «руки» и немного покачать в невесомости. Это полезно и приятно. Раньше я проводила в этой комнате всю ночь…

И потянувшись как кошка, Свиридова распрощалась. Мы переглянулись, посмотрели на часы, а затем уверенной походкой направились к лестнице.

— А знаете, друзья, — вздохнула Мила, медленно вращаясь в безвоздушном пространстве. — Мне даже как-то получше… Саш, согласна? Саш⁈

Но ее подруга не ответила — закрыв глаза, девушка плыла вокруг тора словно планета вокруг солнца.

Аки же зависла над нами в причудливой позе — спина выгнута колесом, ладони лежат на стопах, а сама она медленно вращается вокруг своей оси. Рядом парили еще пара десятков уставших студентов, и каждый то и дело скашивал глаза на гибкую японку.

— Это как она так?.. — раздался одинокий голос, когда Аки в очередной раз изогнулась.

К счастью, она давно переоделась в обычную мешковатую одежду. Хотя, судя по воротнику, «Хамелеон» все еще на ней. Представляю, какой был бы аврал, если бы она скинула свои тряпки и снова предстала в своей обтягивающей «броне».

Кое-кто еще пытался проходить треки, но и они, время от времени, посматривали на кульбиты, которые выделывала моя подруга.

Хоп! — и вот Аки растянулась в шпагате. Затем потянулась к одной ноге, потом к другой, а затем снова выгнулась как подкова. Кажется, парни забыли как дышать… и капельки крови блеснули неподалеку.

Бедолаги, похоже, совсем зеленые.

— Интересно, есть ли в их интересе, хоть капелька признания ее как… человека? — задумался я, отдавшись «волнам» этой невидимой реки.

— Лучше не обольщаться, — покачала головой Метта, проплывая мимо. — Шпилька краем уха послушала их разговоры, и половина воспринимают Аки как зверушку. Красивую, но зверушку.