— А Полина-то как? Что-то я ее не видел с самой остановки, — сказал Ипполит, отчего-то покраснев.

— А вот с того момента кристалла не выходит, — развел руками Шемякин. — Ждет.

— Чего⁈

— А ты не знаешь⁈ Участи своей! Завтра приедет ремонтная бригада, а перед ними жандармы, чтобы пересобачить весь поезд. Дело с гремлинами и расцепкой на самотек не спустят.

— Так разве это не хорошо?.. — заикнулся Ипполит.

— У, дурья твоя башка! При Щипаче все косяки на нас и повесят, зуб даю! А Полинку под предлогом ремонта и вовсе вытащат!

— Зачем⁈ — охнул помощник. — Она же чуд-хранитель поезда! А такую геометрику, как у нее, я впервый раз в жизни вижу!

— Щипач же юда распотрошил… — заикнулся Михалыч, но Шемякин махнул рукой и, подбежав к двери, прислушался.

Все затаили дыхание. Кажется, кто-то кричал?

Они подождали минуту, а потом Шемякин вернулся. Вроде, показалось.

— У него болванка есть, — зашептал он. — Сам слышал: с пьяну ляпнул. Без хранителя, просто кристалл, который в большей части поездов стоит. А геометрика Полины и кристалл юда так и пропадет в его закромах, попомните мое…

— Пропала! Пропа-а-а-ала! — раздался нечеловеческий крик.

Четверка замолкла. Механик так и остался сидеть с каплей сгущенки, вытянувшейся в ниточку и стекающей у него с носа.

Вдруг из коридора раздались торопливые шаги.

— А ну быстро! — шикнул на Механика Шемякин, и гремлин проворно юркнул под диван. Бутылка с наливкой отправилась туда же.

Раскрылась дверь, и в помещение ввалился сильно преобразившийся Степан Варфоломеевич Бездомный. Он был полностью лыс, гладко выбрит, а от бровей осталась пара волосков — «знакомство» с Шардинском для него даром не прошло. Его глаза горели отчаянием, нижняя губа безудержно тряслась.

Все поднялись ему навстречу.

— Пропала! — воскликнул Бездомный. — Моя прелесть пропала! Стоять! Где⁈ Кто? Ты!

И ткнул пальцем в Ипполита.

— Выворачивай карманы! Выворачивай, говорю! И вы все, живо!

— Степан Варфоло… — начал было Шемякин, но разом покрасневший Бездомный схватил его за грудки.

— Выворачивай, скот! — и толкнул его на диван. — Иначе уже к утру будешь в этом чертовом Шардинске милостыню собирать! И я не посмотрю, сколько ты прослужил на этом корыте! Все выкладывайте вещи на стол! Мой геометрик пропал! Какой-то мерзавец выкрал его прямо из сейфа!

Вздохнув, Шемякин с товарищами подчинились. Через минуту на столе лежали часы, спичечный коробок, грязный носовой платок и полупустая пачка сигарет.

Неудовлетворившийся Бездомный потребовал перевернуть в комнате все вверх дном. Даже в морозильнике загребущие руки Щипача ощупали каждый сантиметр. К счастью, когда он добрался до дивана, там не нашлось ни гремлина, ни наливки, ни пропавшего кристалла.

Через пятнадцать минут бурлил уже весь «Ураган». Раздухорившееся начальство сунуло свой нос буквально в каждую щель. К вечеру поезд опустел — по вагонам, провожаемый взглядами перепуганного персонала, с рычанием бегал один Бездомный.

— Хамы! Хамы-ы-ы-ы!

Его облик еще более преобразился: глаза остекленели, шерсть на шее стояла дыбом, а скрюченные пальцы напоминали когти. Он был готов порвать всякого, кого только заподозрит в пропаже артефакта. Жалобу вручить ему так и не решились, и просто подбросили в купе.

Механику же пока удалось скрыться в локомотиве, но если к утру прибудут еще и жандармы с проверяльщиками, а потом подтянутся ремонтники, то пиши пропало. Поезд разберут по частям.

Проводив взглядом озверевшее начальство, Шемякин заперся у себя в кабине, раскурил сигарету и глубоко задумался.

Нужно что-то делать, ибо Механику на «Урагане» больше не место.

Сквозь сон я услышал странный шум и тут же проснулся. Секунду никак не удавалось понять, что стряслось — ничего не было видно, свет давала одна геометрика на туалетном столике.

Метта со Шпилькой сидели у окна и с подозрением вглядывались во мрак снаружи. Неужели опять ниндзя⁈

— Нет, — покачала головой Метта, обернувшись. — Мы в реальности, Илья. Я держу слово — сегодня мы просто спим. Но в лесу действительно кто-то кричит. И кто-то очень большой.

Подойдя к подоконнику, я всмотрелся в темноту за стеклом, но все без толку. Там тоже мрак такой, что хоть глаз выколи, ничего не поменяется. И именно из этого всепоглощающего мрака доносилось нечто среднее между рыком и воем.

Звук был очень тягучий, отчаянный и злобный. Он то поднимался, то резко обрывался. Жуть, аж мурашки по коже. Казалось, на нас ополчился весь лес.

— Напомни мне потом наладить освещение вокруг забора, — проговорил я.

Вдруг сзади скрипнула дверь, и я обернулся. На пороге стояла смертельно бледная Аки.

— Тоже слышишь?

Кивнув, японка подошла ко мне. Она вся дрожала, и я приобнял ее за плечо.

— Видишь что-нибудь? — спросил я Метту.

— Нет, звук идет издалека, пусть и кажется, что тварь близко. Кажется, в том направлении деревня?

— Именно…

— Кто это, как вы думаете, Марлин-сан? — спросила Аки. — Волк? Медведь?

— Или кто-то покрупнее. Намного. Ведь еще дальше деревни располагается Амерзония.

Мы простояли, вслушиваясь в тревожные звуки еще минуты две. Затем все затихло — как отрезало. Следом поднялся ветер, зашумели деревья. Больше криков не было.

Аки уже клевала носом, и я, подхватив японку на руки, отнес в ее спальню. Пожелав девушке спокойной ночи, направился к себе.

Вдруг из темноты вышел автомат, вооруженный до зубов. Винтовка на плече, на бедрах пара пистолетов. На пустом лице было написано: «Прочь».

— Сен, это ты?

— Да, ваше благородие, — отозвалась она. — Простите, что напугала, но у меня обход. Не спиться?

— Разве уснешь под такой аккомпанемент?

— Привыкайте. По ночам в лесу разгуливает множества тварей из Амерзонии. Дыр в оцеплении не счесть, некоторые монстры делают подкопы или их просто приносит Поветрием. Даже во времена Онегина на землях поместья было небезопасно. Люди и нелюди из деревни пропадали регулярно.

— Думаешь меня напугать? Мы исправим это, только дай срок — сказал я и направился в спальню.

— Илья Тимофеевич, можно вопрос? — бросила мне в спину охранница, и я остановился. — Вы когда-нибудь бывали в Резервации?

— Нет, не буду скрывать. Мне еще предстоит отправиться в свой первый рейд.

— Жаль, не думала, что вы настолько зеленый, — и Сен хихикнула. — У Онегина уже был опыт хождения в рейды, когда мы с ним познакомились. Что ж, желаю вам спокойной ночи, хозяин.

И, посвистывая, автомат направился прочь.

— Кажется, ваш Онегин мертв? — спросил я хранительницу. — Не так ли?

Та мигом встала как вкопанная и обернулась. Поверх безликой машины на миг мелькнули черты нахмуренной хранительницы.

— Что вы сказали?

— Ты слышала. Ответь на вопрос: по твоему Онегин мертв, верно?

— Не знаю! Наверное…

— Вот. Значит, никакой опыт хождения в рейды ему не помог. Насколько я слышал, Амерзония одинаково беспощадна и к новичкам, и к опытным сталкерам?

— Верно.

— Вот-вот. Выходит, ваш опытный сталкер мертв, а вот я, как видишь, живой и здоровый. Определить «зеленый» я или нет мы сможем только по результатам работы. Доброго обхода.

И оставив напряженную Сен в коридоре, я забрался к себе в спальню.

Камилла устало откинулась на подушки и натянула одеяло до подбородка. Слава богу, после всех злоключений они в общежитии ШИИРа!

Места тут маловато, однако на первое время сойдет. Зато окна большие, однако куда ни глянь, и гигантское сооружение главного корпуса постоянно мозолит глаза. У Камиллы голова кружилась каждый раз, стоило только взглянуть в его сторону и представить, что им еще завтра подниматься на один из верхних уровней. Чего-чего, а вот высоту девушка не жаловала.

А еще сквозняк…

— Саш, — сказала Камилла. — Уйди с балкона, поздно уже!