— Один мой знакомый говорил, что их нельзя недооценивать.

— Никого нельзя недооценивать, даже тараканов. И верить тоже нельзя, иначе можно оказаться в плену собственных иллюзий. Учти это, Дон. Я знаю, о чём говорю. Моя первая способность в этом и заключается: я умею отличать правду от лжи. Поэтому мне не врут. Никогда. А когда врут, я нахожу способы заставить человека сказать правду.

— А Гук на что способен?

— Гук не проводник.

Он произнёс имя моего крёстного с неохотой. Они так и не примирились, чему я был бы очень рад, и получается, что их нынешнее сотрудничество вызвано лишь крайней необходимостью.

— Много таких как мы?

— Таких людей в принципе не может быть много. Ты, я, Олово, ещё один человек из Конторы. Наверняка есть другие, о ком я не знаю. И каждый важен, поэтому Олово и пытался тебя вернуть. Два проводника, это как галантерейщик и кардинал…

Он улыбнулся, а меня передёрнуло. Не идёт ему улыбаться.

— И что мне теперь с этим делать?

— Запомни главное: проводник не значит бессмертный. Наши возможности заставляют людей нервничать. Кто-то захочет тебя убить, кто-то использовать, поэтому, чем меньше людей будут знать о тебе, тем лучше. Ты говорил Старшине, что Олово назвал тебя проводником. Кто ещё это слышал?

— Только Грызун.

— Грызун это…

— Старатель из артели Старшины. Мы вместе выбрались из Приюта, а когда редбули повязали меня, стащил баночку с нанограндами, пакетики с нюхачом, и свалил в Загон. Скорее всего, залез в какую-нибудь нору в Петлюровке и оттягивается там.

— Понял, с этим я разберусь. Теперь веди себя нормально, как обычный человек. Не дёргайся, не суетись. Отныне мы союзники. Я за тобой пригляжу, решу, что делать дальше. О нашем разговоре никому. О том, что ты проводник, тем более. Пожелания есть?

— Два. У меня семья…

— Знаю, Гук говорил. Посмотрю, что можно сделать. Ещё?

— Можно мне лицензию на торговлю нанограндами?

— Чего?

— Ну, чтобы… Если добуду наногранды, чтобы можно было сдать их в банк без всяких вопросов.

— Ты где такую ересь слышал? Добудешь наногранды, иди и сдавай, тебе только спасибо скажут.

Я сжал кулаки. Грызун, лицензиар хренов. С самого начала хотел накрячить меня по нанограндам. Ну ничего, встретимся как-нибудь на узком мосту через пропасть.

Мёрзлый надавил кнопку селектора:

— Алиса, зайди.

Открылась дверь.

— Да, босс?

Алиса его секретарша? Не знал. В сердце кольнуло. Ну ещё бы, такая ладная. Не крапивницу же ей собирать.

— Оформи бойца.

— В качестве?

— Во внутреннюю охрану жилых блоков.

— Будет исполнено, босс.

— Только без ужимок, прошу тебя.

— Хорошо, Вячеслав Андреевич. Дон, пошли.

Она вела себя чересчур вольно, значит, Мёрзлый ей многое позволяет. А что взамен она позволяет ему?

У Алисы оказался свой маленький закуток. Не кабинет, а именно закуток, отгороженная от кол-центра ниша с рабочим столом, компьютером и парой полок. На столе, что не удивительно, стояла вазочка с букетом полевых ромашек.

— Планшет свой давай.

Я достал из вещмешка планшет, положил перед монитором. Алиса подсоединила его к системному блоку, открыла данные.

— Ты у Мёрзлого секретаршей?

Я всё никак не мог выкинуть из головы маленькую, бестолковую и бессмысленную ревность. Понимаю, что это не моё дело, но вот задевало…

— Помощницей.

— И в чём состоят твои обязанности?

— Если ты про секс, то ошибаешься.

— Даже не думал об этом.

— Думал. По ухмылке твоей сальной видно. Давай сразу определимся, Дон. Я сплю с тем, с кем хочу, и статус тут никакой роли не играет. Начальник, не начальник. Я вольна в своём выборе. Кстати, ты о своей жене не забыл?

— Нет. А к чему ты это?

— Внутренняя охрана жилых блоков в частности занимается тем, что встречает из станка прибывающий в Загон шлак. Помнишь, как тебя встречали? Может быть, повезёт, и вы встретитесь.

Ловко она перевела стрелки.

— Сомневаюсь, два месяца прошло. Если их хотели отправить сюда, значит, они уже здесь. Ты можешь проверить списки вновь поступивших за последние два месяца?

Если уж у Голиковой был выход на базу данных Загона, то у помощницы начальника Центра безопасности он должен быть непременно.

— Не могу, — пошла в отказ девчонка. — Во-первых, нельзя просто так войти в базу данных и просмотреть её. Во-вторых, мой уровень доступа позволяет лишь отправку запроса по конкретным данным: имя, фамилия, статус, и если Контора одобрит запрос, то мне их дадут.

— А если не дадут?

— Одно из двух: или их нет в Загоне, или данные засекречены. Если они официально считаются погибшими, то придёт сообщение, что данные аннулированы. Но ты не спеши паниковать. Ты уже дважды был аннулирован. Диктуй имена.

Я продиктовал:

— Донкина Данара, двадцать шесть лет и Донкина Кира, шесть лет.

Алиса забила имена в поисковик, подождала минуту и покачала головой:

— Пусто. Такие люди в Загоне никогда не числились.

Я посмотрел куда присесть, не нашёл и опустился карточки. Моих в Загоне нет или их данные засекречены. Если нет, то вряд ли уже появятся. Два месяца слишком большой срок, тянуть с отправкой дальше бессмысленно. И что там на Земле произошло, один Господь ведает. А если засекречены, то… то может Мёрзлый что-то найдёт по своим каналам. Он обещал, а я ему нужен.

— Алиса, ты мой планшет восстановила?

— Ага. Пользуйся.

Я взял планшет, включил. Примас и Белая говорили, что Гук прислал важное сообщение. Я открыл раздел «Личное».

Дон, Мёрзлый обещал разыскать твоих жену и дочь. Встретимся вечером в помывочной, есть разговор.

В принципе, ничего особенного он не написал, разве что есть разговор. О чём?

— Дон, ты должен кое с кем разобраться, — не отрывая взгляд от монитора, сообщила Алиса.

— В смысле? С кем разобраться?

— Ты должен решить проблему и подтвердить свой новый статус.

Планшет загудел.

Предложение по особому сотрудничеству: ликвидация особо опасного преступника.

В предложениях по особому сотрудничеству не существует вариантов выбора: «да», «нет». Оно само по себе подразумевает согласие, потому что в случае отказа ты сам имеешь все шансы превратиться в цель для особого сотрудничества. Об этом знают все. Я тоже об этом знаю, потому что уже имел возможность убедиться в подобном. Но бездумно бросаться в бой по приказу, куда-то бежать, кого-то ликвидировать — на такое я не подписывался. Я хочу жить, просто жить. Обнимать жену, собирать детей в школу. Я обычный бариста, не герой, я имею на это право.

Или нет?

— Кто отправляет предложения по особому сотрудничеству?

— Центр безопасности.

— То есть Мёрзлый?

— Вячеслав Андреевич лишь указывает или подтверждает цель, а исполнителя подбирает аналитическая группа, исходя из целесообразности и возможностей.

— Почему они подобрали меня? Я вернулся в Загон час назад, у меня планшет только что заработал. Как ваша группа узнала обо мне так быстро?

— Закрытая информация. Если не хочешь идти на сотрудничество, просто не подтверждай запрос.

— И за мной пришлют группу штурмовиков.

— Мы не на шоу, Дон, никто за тобой штурмовиков не пошлёт. Тебя всего лишь вычеркнут из списков потенциальных сотрудников, и ты станешь обычным шлаком. Будешь махать кайлом или крутить баранку. Но ты же понимаешь, что это не твой путь. Ты другой, тебе это быстро наскучит. Да и семью свою ты таким образом не найдёшь.

В этом она права, и тогда желание обнять жену и собрать детей, останется только желанием.

— Решай, Дон. Если не подтвердишь запрос, группа начнёт поиск нового сотрудника.

Я написал короткое «да» и отправил обратным сообщением. Ответ пришёл быстро:

Вам необходимо проследовать в Петлюровку. О прибытии сообщить и ждать дальнейших указаний.

Время исполнения не указано, но из сути задания понятно, медлить нельзя. Я встал, закинул вещмешок за спину. Петлюровка так Петлюровка.