Вокруг темнота. Сплошная темнота… Где она? Где?..

— Очнулась? — и неподалеку вспыхнул огонек. — Поднимайся, только медленно.

Огонек разгорелся и осветил лицо. Тоже мокрое, все в ссадинах и осунувшиеся, но живое. Свиридова закурила.

— Юлия? — и Мила огляделась. Кажется, они были в какой-то пещере. — Что?.. Что случилось?

— Мы выжили, девочка, — сказала Свиридова, опускаясь рядом. — И это главное. Будешь?

Она протянула ей портсигар. Внутри была одна единственная сигарилла.

— Покури вместе со мной, милая. У нас с тобой, как никак, второе рождение.

Упала тишина, и мы принялись выбираться, словно слепые котята. Но стоило мне потянуться к люку, как по броне кто-то прошелся, а затем с той стороны раздался стук.

И довольно деликатный.

Я было подумал, что это кто-то из наших, но потом вспомнил нашу «веселую» поездочку и потянулся к мечу. Учитывая с какой скоростью несся танк и как долго мы тряслись в этой душегубке, отъехали мы на порядочную дистанцию, а значит…

Поймав испуганный взгляд Аки, я шепнул ей:

— Чуешь опасность?..

Она покачала головой.

— Ни одного варианта.

Я вздохнул. Ну хоть так…

Открыв крышку, я выглянул наружу. Вечерело, небо было чистое как стеклышко, и лишь крохотные облачка тянулись по звездному небу. Мы стояли на поляне, заросшей колючками и лишаем, вокруг не было ни одного деревца. Человеческой техники тоже не было видно, как и наших, а вот юдов с чудами, да. Их были сотни.

Сотни голых скелетов. Целое поле скелетов. Настоящее кладбище. Оглядевшись, я понял, что эта груда металлолома простирается во все стороны, куда ни глянь. А мы — в самом центре.

— Блеск…

Такого варианта развития событий предугадать было сложновато. Проехаться по воле давно убитой техники, да еще и во время Поветрия — и оказаться где-то…

В очень и очень нехорошем месте.

— Мрак… — прошипел я себе под нос. — Аки, вылезай.

Обернувшись, я хотел помочь девушке выбраться, но так и замер с протянутой рукой. Аки попыталась выпрыгнуть, но я тычком заставил ее убрать голову, затем захлопнул крышку. Она даже не успела охнуть, как моя нога встала на люк.

— Метта, боевой режим.

Жучки разогрели меня в мгновение ока. Меч вспыхнул.

Прямо перед нашим транспортом лежал скелет очередного юда-гиганта. Напоминал он саблезубого тигра, только размером втрое больше. На его оскаленном черепе, сварающим металлом, сидел Странник.

Увидев меня, он поднялся мне навстречу. Снял шляпу и поклонился.

— Мистер Марлин. Как приятно, что вы целы и невредимы…

Я хотел ответить, но с моих уст слетел только удивленный вздох. Рядом с ним сидела беловолосая девушка.

И это была Метта-1.

Улыбнувшись мне, она обернулась, и мой взгляд скользнул дальше. Над этим кладбищем монстров.

Вдалеке возвышалась Цитадель.

«Лисий след», как его назвал Булгарин, привел их на кладбище, заросшее крапивой. На первый взгляд оно казалось запущенным, однако откуда-то из темноты доносились звуки копки.

— Жаль бедолаг, — бросил Булгарин, подходя вместе с Томой к ограде. Фокс он тащил за собой на привязи со связанными ногами и руками. — Свидетели мне не нужны. Идем, сделаем все быстро.

Тома, оступаясь каждый шаг, старалась смотреть куда угодно, но не вперед — боялась одной тени того, во что превратился ее брат. Вскоре ее ушей коснулись еле различимые звуки, шли они со стороны заросших бурьяном могил. Судя по потемневшим табличкам, возраст умерших не превышал двух-трех лет.

— Это дети?.. — спросила фокс сама себя и вдруг услышала шепот. Тихий, едва различимый:

— Я мертвая, я мертвая…

Шептали из могилы с надписью «Нона». Эта малышка прожила всего два года и семь месяцев. Через пару шагов послышалось шептание по соседству:

— Я гнию в земле, я гнию в земле…

Там лежала некая «Юки», не протянувшая и двух месяцев.

— Меня едят черви, меня едят черви…

— Хочу есть, но я мертва. Хочу есть, но я мертва…

— Мертвое не умирает, мертвое не умирает…

Похолодев, Тома забегала глазами. Ее острые ушки улавливали целую какофонию шепотков — то из одной могилы, то из другой. Булгарин же упрямо пер вперед, как танк, и ноль внимания на мертвецов, которые внезапно решили поболтать.

— Мои кости — прах, мои кости — прах…

— Дурочка, у тебя нет костей, — ответили одной из шептуний. — Только съемы. И вот они, да, прах…

Наконец в дальнем конце кладбища показался огонек фонаря, а с ним и два Ходока, которые голыми руками разрывали одну из могил. Оба стояли спиной, но Тома уже знала одного из них…

Это был Яр.

Поветрие сильно изменило его: лишило волос, а кожу сделало черной как сажа, руки же вытянуло до самой земли, а еще глаза — они, как и у всех Ходоков, были небесно-голубого цвета. Однако не узнать брата было невозможно.

Подошедшего Булгарина Ходоки не заметили — все занимались могилой, на которой было написано «Адель». Прожила малышка немногим больше года. Адель молчала, и тем более жуткой Томе казалась эта могила.

— Вот и вы, — хмыкнул Булгарин и, дернув веревку, уронил Тому на колени. — Заставили же вы нас побегать…

Охотник вытащил револьвер, и Яр наконец-то отвлекся от своего занятия. Оглянулся и при виде его почерневшего лица Тома зажмурилась. Смотреть на это у нее не было никаких сил. Второй Ходок продолжил самозабвенно загребать землю.

— Ты чего зажмурилась? — бросил Булгарин Томе. — Открой глаза и погляди на своего братца. Ты, кажется, пыталась его отыскать? Так что ж теперь отворачиваешься⁈

Он щелкнул курком совсем рядом с виском Томы. Холодное дуло уткнулось ей в ухо.

— Открой глаза, фокс. Посмотри на своего уродца-братца в последний раз.

Тома открыла глаза — и увидела позади Яра чей-то силуэт, скрытый тенью ивы. Он все это время был там? Или только что вышел из кустов?

Ствол Булгарина тут же направился на него.

— Эй ты! Ты откуда тут взялся? А ну подойди!

Мужчина не сдвинулся с места. Тень обволакивала его полностью, но было ясно, что этот мужчина носит длинный плащ, а еще он полностью седой.

— Не мешай нам, охотник, — раздался незнакомый голос. — Мои слуги почти закончили.

— Кто? Ходоки — твои слуги⁈

Тот кивнул.

— И если не хочешь их разозлить, не вздумай стрелять тут, — ответил незнакомец. — Сам знаешь, они очень не любят резких громких звуков. Убьешь одного, а второй с удовольствием оторвет тебе голову.

Булгарин на его реплику рассмеялся — да так громко, что копать перестал и второй Ходок. Оба они уставились на веселящегося охотника.

— А ты явно шутник… — сказал Булгарин, перестав веселиться. — Что ты забыл на этом кладбище?

— Свою собственность, — ответил незнакомец и вышел из тени. — Позволь мне забрать ее, отпусти эту бедняжку и иди с миром.

В свете луны появился гладковыбритый мужчина с седыми волосами. На щеке у него был длинный шрам, а глаза, несмотря на возраст, были живыми как у юноши.

Посмотрев на Тому, он элегантно поклонился.

— Ты, видать, еще и псих, — хмыкнул Булгарин. — Кто ты такой, что осмеливаешься о чем-то просить охотника за головами? Приезжий? Видок у тебя явно не как у местных оборванцев.

— Ошибаешься, я прожил в этих местах десять долгих лет, но был вынужден отлучиться на пару лет, — ответил незнакомец, делая еще один шаг. — И вот как видите, господин, Булгарин, вернулся. Прошу вас, опустите пистолет. Все же вы находитесь на моей земле.

Он щелкнул пальцами, и Ходоки немедленно выбрались из могилы.

— Отпустите девушку и спасайте свою драгоценную жизнь. Иначе…

По второму щелчку пальцев повсюду зашуршала трава, и между могил показалось несколько десятков силуэтов. Их глаза горели как фонари. И все они были Ходоками.

— … Мне не удасться удержать их от необходимости разорвать вас на части, — говорил незнакомец с улыбкой на устах. — Увы, я хоть и хозяин Таврино, но далеко не все здесь подчиняется моему слову.