— Караванщик Донато может подтвердить мои слова. Я с ним пришёл. Зверь у нас арбалетчика уволок.

Из кухни выскочила девка, начала собирать посуду. На неё зашипели.

— Донато врать не станет, — кивнул трактирщик. — От тебя, венед, одни неприятности. Сначала старуха Хемши, теперь зверь. Ещё новости будут?

— Одна. Привет тебе от Беззубого Целовальника. Он сказал, что ты мне тропу к Снежным отрогам укажешь.

— Тропу? А чего её указывать? Вон она, — он махнул неопределённо. — За ратушу зайдёшь — и ступай прямо, не промахнёшься. Но давай так: я — тебе, ты — мне.

Получено задание «Сообщить маркграфу Салуццо о звере»

Принять: да/нет

Время выполнения: пять дней

Штраф за отказ: отношения с Южными марками - 10

Вот только этого мне не хватало. Опять куда-то идти, стирать сапоги, терять время. И за что? За очередные три медяка? Нахер! Плевал я на всякую репутацию. Сообщу маркграфу о звере, маркграф потребует убить его, а ещё неизвестно, кто кого завалит. Пусть разбираются с ним сами, отныне это их проблема. А мне осколок Радужной сферы искать надо.

— Нет, уважаемый, сами как-нибудь с маркграфом разговаривайте.

Отношения с Южными марками +40

Мой ответ Ловкий Умберто расценил как оскорбление, хотя отношения с Южными марками у меня оставались выше среднего. Слава Игре, за бои с боссами я успел набрать максимальное значение. Тем не менее, трактирщик процедил сквозь зубы:

— Жаль, что уважаемая донна Эльза не успела в тот раз тебе шею свернуть. Ну да ещё сквитаемся.

Это вряд ли. Зная местные порядки, я буду держаться настороже, и руку от Бастарда далеко отставлять не стану.

Допив пиво, я вернулся в факторию. Незаметно набежал вечер. Отправляться в горы и выяснять отношения с сыном Снежных отрогов было уже поздновато. Караванщики развели костёр, варили похлёбку. Донато кивнул: присаживайся. Второго приглашения я ждать не стал.

— Решил дело с Умберто? — спросил купец.

— Решил, — ответил я, принюхиваясь к котлу.

— Готов дальше со мною идти?

— Дорогу на побережье лавина накрыла.

— Такое часто бывает. Слуги маркграфа скоро её очистят. День-два… Так что, искать мне кого-то на место Матиаса или нет? Плата выше будет.

— Мне в другую сторону, купец, к Снежным отрогам. Извини.

Я решил было, что Донато обидится так же, как трактирщик, но купец кивнул понимающе:

— Жаль. Наёмники много хорошего о тебе говорят. Любой караванщик посчитает за удачу иметь подле себя такого бойца.

Похлёбка сварилась. Я вытянул из-за голенища ложку, обтёр её об штаны и зачерпнул бурлящее варево. Подул, остужая. Запах был отменный. Повар не пожалел ни мяса, ни специй.

— Пару таймов назад, купец, я бы за тобой на край света отправился. Хоть в страну Шу, хоть в болото к оркам, — я облизал ложку и потянулся за следующей порцией. — А сейчас не могу. Старуха Хемши задание дала, и если я его не выполню…

— Старуха Хемши? — переспросил Донато.

— Ага. Она самая. Знаешь её?

— Знать не знаю, но слышал. Большой силы женщина.

— Слишком большой. Настолько большой, что отказать страшно.

— Если не секрет, о чём она тебя попросила?

— Какие тут секреты… Нужно добыть осколок Радужной сферы. Один я для неё уже добыл, так она за вторым отправила.

— Зачем ей эти осколки?

— Без малейшего понятия. Может она сатанистка, а может мир спасает.

Второй вариант мне нравился больше, но даже если и первый, то какая разница? В любом случае я жду хорошей награды, которой мне хватит, чтобы жить безбедно до скончания Игры.

Донато протянул свёрток.

— Что это?

— Хлеб и вяленое мясо. Не вот сколько, но на несколько дней хватит. Снежные отроги место глухое, найти пропитание трудно. Это поможет тебе продержаться до возвращения.

Свёрток был увесистый, я кивнул:

— Спасибо.

Спать я отправился на конюшню. Место знакомое, привычное, к тому же есть где оставить кобылу, покуда не вернусь обратно.

На рассвете, едва темнота развеялась, я вышел на тропу, указанную Ловким Умберто. И не тропа, а так, каменная россыпь, по которой ходить, только ноги ломать. Сапоги утопали в ней по щиколотку, иногда соскальзывали вниз, и я пятнадцать раз пожалел, что не взял альпеншток из мешка Гнуса. С ним идти было бы не в пример легче. Он одинаково подходил для ходьбы по льду, снегу и сыпучим камням.

Когда рассвело окончательно, я уже взобрался на седловину, и смог осмотреться. Россыпь закончилась, и дальше под ногами лежала твёрдая поверхность. Тропа виляла меж крупных горных выступов и уходила в зелёную цветущую долину. Крутые склоны облепил низкорослый кустарник, вдалеке синело небольшое продолговатое озеро, неподалёку паслось стадо горных баранов.

Идиллическая картинка. Вопрос: где тут искать сына Снежных отрогов? Как он хотя бы выглядит? Беззубый Целовальник не удосужился обрисовать внешность, а сам я спросить не догадался. Не догадался спросить и у Ловкого Умберто. Старик это, мужчина, юноша с нежным пушком под носом? Или один из тех баранов, что пасутся возле озера?

Я поправил ремень и начал спускаться вниз. Тропа под ногами исчезла, и я ступал прямо по траве, настолько нежно-зелёной с виду, что становилось неловко от мысли, что она мнётся. Но тут никуда не денешься, другой дороги всё равно нет, а идти надо.

Иногда взгляд натыкался на следы жизнедеятельности местной фауны: следы копыт, вывороченный мох на камнях, но ни разу не попались следы человека. Где же ты, сынок? Как тебя искать?

С высоты седловины долина казалась небольшой, однако до озера я добрался только к полудню. Стадо баранов при моём приближении сместилось выше по склону, на террасу, и уже с безопасной высоты поглядывало на меня и блеяло. Жаль, нет арбалета, а то обязательно подстрелил одного. Сам я не пробовал, но говорят, шашлык из них вкуснее, чем из обычной баранины.

Я вышел на берег, постоял. Тишина. Слышно как бабочка трепещет крыльями на другом конце долины. Вокруг ни одного указателя, ни намёка, в какую сторону идти. Надо было всё-таки, не смотря на запрет Беззубого, взять с собой Эльзу. Полюбовались бы вместе природой, искупались. Вода в озере прозрачная, каждый камешек на дне видно. И холодная. После купания Эльза хочешь не хочешь попросила бы согреть, и я бы согрел. Я бы так её согрел…

За спиной зашуршало.

По коже побежали мурашки, но оглядываться я не стал. Если там кто-то стоит, то вряд ли уже уйдёт. А если у него оружие и он пытается приблизиться, то сейчас его ждёт…

Я резко прыгнул вперёд, одновременно вытягивая Бастарда и разворачиваясь.

Никого. Пусто. Что же тогда я слышал?

Вложив меч в ножны, я обошёл луговинку по кругу. Новых следов не прибавилось. Наверное, ящерка зацепилась хвостом за сухую травинку и напугала меня. Когда стоишь один в странном месте, то слышишь все звуки, и каждый из них кажется громом. Хорошо, что взгляд, донимавший меня сначала по дороге к фон Хорцу, а потом ночью в лагере караванщиков, больше никак себя не проявлял…

Я реально начинаю всего бояться. Такого со мной никогда не было. В Форт-Хоэне я считал себя королём смелости и отчаянья, посылал нахер нубов, вступал в схватки с клановыми качками, отправился в подземелье за погремушниками не имея ни опыта, ни более-менее подходящей экипировки. На сцене Ландберга рубился с рыцарями света, с раптором из лиги наёмников, и ни разу не испытывал такого страха, как в последнее время. Ну, может быть, чуть-чуть шевелилось что-то нехорошее, но точно не вздрагивал, не озирался затравленно.

Я стал параноиком? Не хотелось бы… Не хотелось бы превращаться в Гнуса 2.0. Я и с первым-то не знаю, что делать, а двое — это уже слишком.

В озере бултыхнулась рыба. Или это камень… кто-то бросил? Тьфу, опять меня трясёт! Спокойно, Соло, спокойно.