Я потянул Бастарда за рукоять. Шипение сменилось на хохот.

— Не поможет, не поможет…

Вместе со сталью из ножен выпросталась лазурь. Я совершенно забыл, Бастард стал другим. Медальон мастера Винсенто, закалка фон Хорца… Я полоснул клинком по воздуху, свечение стало ярче, и первые ряды шептунов вздрогнули. Они не отступили, как в случае с посохом старейшины самосадов, но остановились. Ко мне потянулись тощие руки, и одинокий искажённый яростью голос прокричал:

— Сущность древних!

Я снова разрубил мечом воздух, из лезвия вырвался яркий сноп, стало светлее, чем днём, и попавшие под сноп шептуны начали разваливаться. Отпадали куски тел, лиц, рук, ног. Они исчезали, съедаемые могильными червями, и на пол сыпался прах.

Зрелище отвратное, но останавливаться нельзя. Я крутанулся на пятках, разрубая всё, что находилось в диаметре двадцати шагов.

Дополнительное умение «Магоборец» повышено до третьего уровня из пятнадцати

Шептуны рванули в стороны, закружились под сводом. От визга затряслись стены, а из ушей и носа потекла кровь.

Вы получили дебафф «Оглушение». Ваши сила и выносливость понижены на 25% на сто восемьдесят секунд. Вы получили дебафф «Оглушение». Ваши сила и выносливость понижены на 25% на сто восемьдесят секунд. Вы получили дебафф «Оглушение». Ваши сила и выносливость понижены на 25% на сто восемьдесят секунд. Вы получили дебафф «Оглушение». Ваши сила и выносливость понижены на 25% на сто восемьдесят секунд

Стопроцентный дебафф! Впервые такое. Но обычного упадка сил, при котором всё валится из рук, не случилось. Дух не позволил. Гнус утверждал, что каждое очко духа косвенно даёт одно очко выносливости, и чтобы не упасть без сил мой дух должен превышать тридцать очков. Сейчас их у меня сорок семь. Возможно, я не смогу ещё раз подняться на башню даже под «Благодарностью», но порубить в капусту дополнительно пару сотен шептунов сумею.

Для них стало откровением, что «Оглушение» не сработало. Про дух они не знали, многоголосое шипение шипело какие угодно ругательства и проклятья, только не версию о дополнительном стате. Шептуны пикировали на меня из-под свода, бились лбами о световой купол и кружили по краям как назойливые мухи. Визг не умолкал. Он достиг истерических нот, и стоило одному дебаффу сойти на нет, как тут же появлялся новый. Шептуны держали меня под постоянным воздействием «Оглушения» и бесились от того, что я не падал.

Падали они. Каждый поворот меча заставлял их осыпаться прахом, а я, словно ребенок, дорвавшийся до сладкого, не переставал рубить воздух Бастардом.

Я вглядывался в кружившиеся над куполом лица, стараясь разглядеть среди них Брокка. Менее всего мне хотелось убить его во второй раз. Пусть это будет Барин или Фолки. Но как разглядеть хоть кого-то среди этого скопища?

Ладно, забыли. Надо выбираться из этого навоза. Брокк в любом случае дважды покойник. Если память для шептунов одна на всех, то они уже догадались, что это он посоветовал мне использовать Бастарда.

Я прокрутил восьмёрку над головой, выслушал очередную порцию проклятий и побежал. На расстоянии метров тридцати видимость была хорошая. Мне надо снова найти стену. Правило прохождения лабиринта утверждает, что если хочешь найти выход, придерживайся одной стороны. Рано или поздно она приведёт тебя куда-нибудь.

Долго бегать не получилось, всё-таки выносливость не та. Я перешёл на шаг. Ни стен, ни указателей. Кто так строит? Каждый раз, когда купол света сжимался, я делал движение Бастардом, и под ноги сыпались серые струи праха.

Дополнительное умение «Магоборец» повышено до четвёртого уровня из пятнадцати

Неплохо я прокачался за сегодняшний день, на сцене так не удавалось. Теперь бы выбраться…

По залу я бродил долго. Время потерялось. Хотелось пить, есть. Шептуны сменили тактику; большинство растворились в темноте, над куполом кружило не больше десятка силуэтов. Они легко уворачивались от ударов Бастарда и продолжали визжать, награждая меня «Оглушением». В одном я узнал главаря нубов.

— Привет, Барин! Кто отрубил тебе ноги?

Шептун встряхнул обрубками и завис напротив меня.

— Со-о-ло-о… — протянул он, как будто пробовал звук моего имени на вкус. — Помню тебя…

Ну ещё бы. Моими стараниями он потерял всё, кроме жизни. Но, похоже, и это у него отобрали.

— Что там на локации? Как барон, Уголёчка?

Барин повёл плечами, взгляд его стал более осмысленным.

— Я умер на следующий день после твоего ухода. Дизель вытащил меня на ристалище и казнил. Ты был прав, я на локации с первых дней, моё тело давно умерло, перезагрузиться не удалось. Зато теперь я бессмертен… — лицо его исказилось. — Где ты взял Сущность древних? Где? Мы уничтожили все медальоны! Но ты нашёл!

— Нашёл! Где? — завыло со всех сторон.

В одно мгновенье купол охватили сотни шептунов, и я, не задумываясь, взмахнул мечом.

Дополнительное умение «Магоборец» повышено до пятого уровня из пятнадцати

Тот медальон, который я получил в лавке мастера Винсенто, оказался артефактом. Шептуны называли его Сущность древних, и он их убивал. На пол снова посыпался порошок. Это хорошо, в рядах шептунов сегодня не досчитают многих, но если я не выберусь из города, то сам пополню их ряды.

Из города я выбрался, когда над вершинами гор разгоралась полоса света. Всходило солнце. Я посмотрел на город, на горизонт и уже привычным движением сотворил крест.

До пещеры я добрался часа через два. Тишина. На снегу множество следов, одни поверх других, и не разберёшь сразу, кто-то ушёл или, наоборот, вернулся. Я приложил ладонь к глазам и долго всматривался в сторону перевала. Никого.

— Это ты там, переярок, снегом скрипишь? Заходи, не топчись на пороге.

Я протиснулся в пещеру между снежными глыбами. Всё тот же ставший привычным полумрак, в ложе Фолки - Гомон. Он упирался руками в колени, готовый встать, но не вставал. Лица почти не видно, только общие черты: широкие скулы, высокий лоб и белки глаз, словно фосфор бликующие в темноте.

— Где все?

— Ушли. Решили, что ты погиб.

— С чего вдруг?

Гомон всё-таки поднатужился и встал.

— Чему ж тут удивляться? В городе всю ночь такой вой стоял, что снег с гор осыпался. А кто там выть может, все знают. Вот и решили, что нет больше Соло, нет задания, можно уходить. Собрались с утра и ушли.

Я бросил взгляд на пустующие ложа. Они действительно ушли, даже не попытались удостовериться в моей гибели. Бросили меня! Впрочем, а чего ждать от мошенника, имя которого само по себе говорит о многом, и от бюргерши с навыками элитной эскортницы и убийцы? Странно, что Гомон остался.

— А ты почему не с ними?

— Слишком ты живучий, переярок, чтобы позволить убить себя. Я это ещё в стае отметил, живучий ты. То ли Игра к тебе благосклонна, то ли программисты.

— Не знал, что ты настолько в меня веришь.

— О, поверь, ты многого не знаешь.

— Например?

— Например, что осколок Радужной Сферы нужен не только старухе Хемши. Ты же достал его, так? Достал, я вижу. Фолки тоже не сомневался, что достанешь. Послал меня в башню, дескать, ищи там, а сам побежал к тебе. Чувствовал! А ты его всё равно переиграл…

Гомон вышел на середину пещеры, в левой руке щит, пальцы правой поглаживают обух топора. Сердце ёкнуло. Впервые я подумал, что Гомон может быть не тем, кем всё это время хотел казаться.

— Хреновый из тебя провидец, вожак. Фолки ко мне не за осколком бегал. Осколок уже был у него.

— Вот как? Хе, знал бы, что он у него, столько времени сберёг… — Гомон вытянул топор из-за пояса. — Ну, заговорились мы, пора заканчивать. Сам осколок отдашь или отнимать заставишь?