— А почему он не может сразу назвать эту сумму?

— Тогда есть вероятность, что вы ответите, а деньги даже у него не бесконечные. Да и чем дольше длится соревнование, тем больше напряжены нервы участников, а в интересах Горбатова разрубить «гордиев узел» с одного мощного удара. Это же психологическая игра, Илья Тимофеевич!

Я улыбнулся. Если барон думает, что его «игра» на меня как-то повлияет, то этот хрен точно ошибается. Надо бы самому поиграть с ним, и пусть его благородие поволнуется.

Мне же волноваться не о чем — это никак не поможет мне добиться цели.

— Хитро, — только и сказал я. — И все в курсе об этой… игре?

— Конечно, и все ждут не дождутся начала. Для большей части присутствующих аукцион — зрелище, а также повод мило провести свободное время и перетереть о делах за стаканом шампанского. Все в Шардинске знают, что дорогу Горбатову лучше не переходить. Скорее всего, даже банкир Рощин уступит, и Ленский…

Ларина нагнула еще одну веточку, и мы увидели Льва Александровича, которого уже обступил кружок взволнованных дам. Среди них была пара совсем юных.

— И вы смотрели в лицо смерти⁈ — воскликнула одна из девиц и с показным вздохом плюхнулась в обморок. Вокруг началась небольшая кутерьма, а Ленский с обескураженным видом бросился приводить ее в чувство.

Однако скука во взгляде выдавала виконта с головой.

— Ох уж, эта молодежь, — покачала головой Ларина. — Даже в обморок нормально падать не умеет…

— Разве дядя моего друга не заинтересован в Таврино? — вернул я ее к теме разговора, посматривая то на Ленского, то на Горбатова.

Барон тоже увидел виконта и смотрел на него совсем недружелюбно.

— А вы его здесь видите? Он-то заинтересован, однако здоровье у Филиппа Михайловича уже не то, а племяннику явно все побоку. Можно сказать, победа у Горбатова в кармане. Но… вы же докажите мне, что я ошибаюсь?..

Ларина улыбнулась, и я ответил на ее улыбку.

Дама была довольно приятная, но, что называется, — «с секретиком». Она, похоже, искренне хотела мне помочь, но не без собственной выгоды. Ладно, пока сделаем вид, что я пай-мальчик и готов играть по ее правилам.

— Как же мне сладить с этим «монстром» Горбатовым? — спросил я, притворяясь невинной овечкой.

— Я могу вам помочь, Илья Тимофеевич. Материально.

Ага! Значит, хочет поймать меня на крючок! Что ж, если дела пойдут совсем плохо, конечно, без помощи со стороны мне не обойтись, однако…

— Буду надеяться, что удача будет на моей стороне, — туманно проговорил я.

Она и глазом не моргнула:

— Хорошо, и вот мой вам совет. Если вам улыбнутся удача, сразу разделывайтесь со всеми формальностями и уезжайте в свою новоприобретенную крепость. Горбатовы обид не забывают.

— Боитесь, что Роман Арнольдович решит перегрызть мне глотку прямо на сцене?

Она вздохнула, чтобы ответить, но тут раздался громогласный голос:

— Внимание! Господа, мы начинаем через десять минут! Прошу занять свои места! Мария Юрьевна, тоже пожалуйте!

Извинившись, Ларина расправила веер и выпорхнула из нашего уютного уголка.

А вот ее последняя фраза мне не слишком понравилась. Что же, мне готовиться к покушению по дороге в усадьбу?

— Метта…

— На подмостках все тихо.

Спустя полминуты я вышел следом за Лариной, и мы с Аки направились к месту проведения аукциона.

Тут же меня поймала Свиридова:

— Илья, ничего не бойтесь, — шепнула она, и мы пошли вместе со всеми. — Торгуйтесь до последнего. ШИИР готов доплатить еще!

Ну вот еще одна…

— И чего мне это будет стоить?

— Что за вопрос⁈ — невинно захлопала она глазами. — Просто небольшой процентик, который вы будете перечислять в ШИИР с каждого рейда, да и все.

— Ага, добро пожаловать в кабалу к ШИИРу, Илья Тимофеевич! — хмыкнула Метта. — А эти две тетки своего не упустят!

Я вздохнул. Поместье поместьем, но остаться должником перед кучей интересантов мне совсем не хотелось. Все же заработанные с Таврино и рейдов деньги стоит тратить на само поместье, а не расплачиваться с долгами.

Нет, справиться с Горбатовым и его ручным распорядителем нужно с минимальными для себя потерями!

Деревья разошлись, и нам открылось место, где собирались участники аукциона. Там уже установили трибуну, окруженную рядами плетеных кресел.

Неподалеку возвышалась куча всякого антикварного барахла: какие-то картины, вазы, чайники, стулья, несколько ржавых автоматов, пара велосипедов, с десяток скульптур и бюстов разной степени безвкусицы, старые доспехи и оружие, а также пара ящиков алкоголя.

— Вот будет чем Горбатову запить горькую! — прыснула Метта.

Мы со Свиридовой расстались и пошли искать себе место. Пришлось немного потолкаться, и, наконец, усевшись в пятом ряду, я поймал на себе взгляд с первого ряда.

На меня обернулся сам Горбатов Роман Арнольдович, и блеск его огромных серых глаз навыкате мне совсем не понравился. Таким же взглядом он «наградил» и Ленского, который встал сбоку от сидячих мест.

Еще одну презрительную мину поймала Аки. На нее барон посмотрел как на блохастую псину.

— Вот урод! — хмыкнула Метта с соседнего незанятого местечка. — Да и сынок такой же! Тоже рыжий и тоже рано лысеет!

Ага, рядом с Горбатовым сидел юноша с длинными рыжими волосами, которых у висков росло совсем немного. Наверное, этот тип и приезжал тогда к усадьбе.

— Думаю, к концу вечера он станет еще уродливей… — проговорил я.

Горбатов-младший посмотрел на Свиридову, и что-то пробурчал себе под нос — который, кстати, был залеплен пластырем.

А затем парень оглянулся нас с Аки, и вот при виде последней он натурально позеленел.

— Ты его знаешь? — шепнул я японке.

— Немного… — пискнула она, пряча глаза.

Тут на трибуну поднялся распорядитель торгов. Игра началась.

Грешным делом мне подумалось, что они сразу выкатят ключевой лот, и как же я ошибался… Начать решили с чего-нибудь попроще, и на затравку выставили комплект из двенадцати стульев.

Со своим заплесневелым видом и вытертой зеленоватой обшивкой выглядели они, прямо сказать, не очень, но парочка престарелых дам впереди мигом оживилась.

— Во-о-от, — распорядитель обвел широкой ладонью ряд стульев. — Стулья из дворца! С наполнителем из кристальной крошки, отгоняют резерваторских мух и излучают тепло!

Мы с Меттой переглянулись. Интересно… Из какого это еще «дворца» они их достали, думаю, спрашивать было лишним. Про другое мне тоже интересоваться как-то не хотелось, однако народ по рядам зашептался. Даже тот «злодей» заинтересованно сверкнул моноклем, а его пассия принялась грызть ноготь.

Распорядитель, довольный произведенным эффектом, пригладил усы и подхватил молоточек:

— Минимальная цена шага — сто рублей. Начальная цена — одна тысяча двести!

Метта прыснула:

— Сто рублей за стул⁈ Я бы и рубля за эту гадость на дала!

— Тысяча триста! — раздался крик из задних рядов.

Я оглянулся. Свиридова⁈ И на кой черт ей понадобились эти дрянные стулья?

— Так, — указал распорядитель на магичку. — Тысяча триста за стулья из дворца от Юлии Константиновны из ШИИРа! Кто больше⁈

— Тысяча пятьсот! — поднял руку «злодей».

Выражение лица у него было такое, будто он за эти стулья готов любому глотку перегрызть. Его подружка вцепилась ему в рукав пиджака с крайне озабоченным видом.

— Так, тысяча пятьсот! Прелестно! — всплеснул руками распорядитель. — Кто больше⁈

— Тысяча шестьсот! — не отступала Свиридова.

— Тысяча семьсот! — напирал «злодей», воинственно сверкая моноклем.

— Тысяча семьсот пятьдесят! — вдруг выкрикнула срывающимся голосом его пассия.

— Нет-нет, милейшая, — замахал руками распорядитель, — я же сказал минимальный шаг — сто рублей!

Дама недовольно закудахтала, но назвала-таки нужную сумму. Ее сразу перебила Свиридова. «Злодей» тоже не отставал.

— Кажется, это надолго… — вздохнула Метта, сидя рядом и подпиливая ногти. — Они сейчас начнут друг друга досуха выжимать. А вы поглядите, распорядитель сейчас лопнет от гордости! Стулья стали почти вдвое дороже!