Судя по хриплым гортанным крикам, варвары были очень расстроены тем, что Буш не пустил их на постоялый двор промочить горло. Выпить кружечку пива — право каждого путешественника, и варвары сейчас доказывали это. Молодцы, ребята. Вовремя вы появились.

На крыльцо вышел Юшенг. Уверенный, спокойный. На варваров он не смотрел, ими было кому заняться. А ему были нужны мы, вернее, я. Не тратя время на ритуальные разговоры, типа: «Ага, попался» — он кошкой бросился вперёд и рубанул мечом сверху вниз. Я едва успел схватить Гнуса за ворот и одёрнуть на себя, иначе бы удар распластал мошенника надвое.

— Вали к перевалу, — велел я ему, а сам перекатился через перила, выхватил меч и встал на полусогнутых, подняв Бастарда над собой.

Слева встал Ткач, позади Эльза. Я кивнул блондинке:

— Двигай за Гнусом. Мы прикроем.

Пока кондотьеры будут заняты варварами, мы с Ткачом обезвредим чандао. Магия и искусство фехтования должны справится с тёмно-бордовым.

Но Эльза с моим приказом не согласилась.

— Я Красотку не брошу! — крикнула она.

Красотка — это её долбанная кобыла. Нашла о ком думать, тут бы себя спасти. Но спорить с женщинами, всё равно, что на амбразуру грудью падать — результат одинаковый.

Чандао не спеша сошёл по ступеням и направился к нам. Я сдвинулся вправо, Ткач всплеснул руками, и в каждой появился ледяной кнут — четыре кнута метра по три длиной, извивающиеся подобно змеям и осыпающиеся инеем. Ни хреново. Любой ландскнехт или кондотьер три раза подумает, прежде чем решится атаковать. Юшенг прищурился, оценивая магию сына, и мягкими шажочками двинулся на нас.

Магия его не напугала. Донато говорил, что волшебство в стране Шу не запрещено, и надо думать, там его используют везде и постоянно. Возможно, этот чандао сам в каком-то роде маг. Тёмно-бордовые доспехи указывали на то, что он один из немногих, кто смог одолеть зверя, а одолеть его, опять же по словам Донато, мог только маг, вернее, группа магов. Ладно, посмотрим…

Я сделал три широких шага назад, оттягивая Юшенга на себя и позволяя Ткачу зайти сбоку. Дешёвый приём. Я и не рассчитывал, что многоопытный нефритовый чандао поведётся на это. Против такого бойца требуется что-то более изощрённое. Однако Юшенг повёлся. Он вошёл в очерченный капкан, позволяя нам поверить в его глупость, повернулся к Ткачу спиной и резко ударил по мне подплужным от правой ноги. Удар малозаметный, я и не увидел его. Но в голове что-то среагировало. Замкнулась нервная цепочка, щелчок, вспышка — и тело вне моего желания крутанулось волчком назад и в сторону, а нацеленное на меня лезвие лишь показало путь, по которому я должен был уйти в небытие.

На лице Юшенга отразилось недоумение. В мыслях он похоронил меня, однако не срослось. Думаю, он удивился бы ещё больше, если удар пришёлся в цель, а я бы всё равно не умер. Откуда ему, убогому, знать о духе!

Ткач стеганул одновременно всеми кнутами, причём каждый ремень летел по своей дуге, охватывая чандао с боков и сверху. Юшенг без видимых усилий сначала склонился вперёд, и тут же сделал кульбит назад, подпрыгнул, зависая в воздухе, и ногой влупил Ткачу в голову.

Ловкость на грани фантастики. Ткач ошалел от полученного удара и попятился. Но устоял. Только руки опустились вдоль тела. Чтобы Юшенг не добил его, я кинулся вперёд, переключая внимание чандао на себя. Размашисто полоснул от плеча, тут же перевёл на подплужный и в конце добавил вертикальным сверху. От всех ударов Юшенг увернулся, причём делал это с ленцой, показывая своё превосходство надо мной.

Пускай показывает. Я и не рассчитывал попасть, главное, чтобы Ткач пришёл в себя.

Мимо галопом промчалась Эльза. Лёгкий жест на полном скаку, и с её ладони сорвались два тонких лезвия. Одно застряло в наплечной чешуе Юшенга, второе чиркнуло по щеке. На царапине выступили две капельки крови. Чандао небрежно смахнул их и покачал головой:

— Это не спасёт вас.

Он снова принял классическую стойку. Ткач щёлкнул кнутами, готовясь идти в новую атаку, но я остановил его.

— Не стоит.

— Нападёте или нет, я всё равно убью вас, — спокойно без эмоций проговорил Юшенг.

Я опустил меч.

— Жаль, что нам не удалось сразиться по-настоящему, — в моём голосе звучало искреннее сожаление, но душа радовалась. Я так и не разобрался, как надо сражаться с чандао, и новый шанс представится не скоро.

Юшенг шагнул ко мне, ноги подкосились и он упал на колени. Попытался встать, упёрся одной рукой о землю, не удержался и завалился на бок. Пальцы разжались, меч выскользнул из ладони.

Я подошёл к нему, небрежно перевернул на спину. Веки Юшенга подрагивали, рот перекосило, но ничего сказать он не мог. Сказал я:

— Кураре, слышал о таком яде? Малейшая царапина — и трындец.

Это была почти точная фраза Эльзы. Говорить о диафрагмах и блокадах не стал, думаю, Юшенгу это сейчас не интересно. Он задыхался, как и обещала блондинка, без корчей, но в муках. Губы расслабились, веки перестали трястись, и только зрачки следили за мной.

Я присел перед ним на корточки, обхватил запястье.

Юшенг оказался кадавром. Я прочитал его характеристики: сорок второй уровень. У меня тридцать четвёртый. Разница есть, но уже не столь существенная, как, например, между двухуровневыми маломерками и десяткой. Теперь сила и возможности заключались в дополнительных умениях, баффах и доспехах. Доспехи у него были подстать уровню, моя жилетка ни в какое сравнение с ними не шла. Но было ограничение по направлению, они подходили только классу чандао. Всякие палачи, витязи и рыцари могли лишь облизываться, глядя на их параметры.

Я потянулся к мечу. Он немного превосходил мой по силе и имел три заточки. Но менять его на Бастарда было бы глупо. К новому мечу надо привыкать, менять под него тактику, да и вообще… Бастард давно не меч мне, но друг. Да и секретами обзавёлся. Нет, он со мной до конца.

В мешке нашлись деньги: двенадцать монет серебром и мелочь медяками. Ещё лежали склянки с ХП. Я забрал всё это и, глядя в глаза Юшенгу, сказал:

— Ты же не против? А меч и доспехи оставлю. Перезагрузишься, Архип тебе их вернёт. Если Игра позволит, снова встретимся и уж тогда…

Договаривать я не стал. Глаза Юшенга подёрнулись туманом, и душа его уплыла по цифровым коридорам в камеру перезагрузки. Найти бы эту камеру.

Опыт за убийство мне не прилетел. Убила его Эльза, ей и слава. Зато прилетела сулица[1]. Тот, кто её метнул, малость не рассчитал бросок, и остриё вонзилось у меня между ног, едва не задев сокровенное. Я кувырком ушёл в сторону и отыскал дротикометателя. Им оказался Донато. Он юркнул за крыльцо, но если думал, что я побегу за ним, то ошибался. Не до него было.

На меня надвигалось маленькое сражение.

Варвары схлестнулись с кондотьерами, отхватили люлей и попятились, как будто передумали пить пиво и решили присоединиться к нам.

Оно и понятно, кондотьеров было раза в три больше. Верховодил ими лично Архип. Надо отдать ему должное, он не прятался за спинами солдат, а встал в первую шеренгу. Кричал, отдавал команды. Подчиняясь его приказам, кондотьеры удлинили фронт и начали поддавливать на флангах. Зря вообще варвары вписались в это дело. Дюжина пусть даже очень опытных бойцов против полусотни таких же не выстоит. Здесь, как ни крути, значение имела численность. Если кондотьеры возьмут их в кольцо — а они возьмут их в кольцо — им никогда больше не доведётся испить пива.

Я указал Ткачу в сторону перевала, и тот понятливо кивнул. Спасибо варварам за то, что они так удачно появились и позволили нам избежать общества Архитектона. Но выживает умнейший.

Я помахал им рукой на прощанье, и вдруг один обернулся.

Это был Гомон.

[1] Дротик с длинным наконечником.

— Что встал, переярок? — проорал он. — В строй!

То ли сработала былая привычка, то ли ещё что, но я послушно побежал на зов, и только встав на правый фланг, подумал: какой строй? Я вне стаи.