— Запутать меня хочешь?

— Ты не поверишь, но мы… Соло, мы братья.

Какое прекрасное откровение. Я рассмеялся.

— Братья? А старуха Хемши мама? Ха, а Старый Рыночник папа!

— Это правда! Соло… Мы даже больше, чем братья. Мы одно целое. Я докажу.

Архип тянулся ко мне всей сущностью, в глазах плескалась такая вера, что я волей-неволей опустил меч.

— Что ты можешь доказать? Тебе жить осталось…

— Смотри, Соло. Смотри! У меня для тебя сюрприз. Эй, выходите… ваш выход!

Дверь ратуши распахнулась, и…

Я увидел их всех: Дизель, Дрис, Шурка… Уголёчка. Они вышли один за одним. Дизель и Дрис в рыцарских доспехах, Шурка в лекарской мантии. Уголёчка. Как я соскучился по её проникновенному взгляду…

Но вместо взгляда получил стрелу. Не задумываясь, она натянула лук, и стрела вошла мне точно в зерцало. Предсказание сбылось. Вот он предательский удар, и врагов среди моих друзей стало больше. Вторая стрела вошла в печень. Больно! Но я как стоял, так и остался стоять, лишь качнулся от инерции. Жизни во мне не было — нечему умирать и некому падать.

Третья стрела, четвёртая, пятая. Уголёчка посылала их одну за другой, и лишь после шестой остановилась. Я стал походить на дикобраза, только иголки спереди, а её лицо исказила гримаса ненависти:

— Что ж ты не сдохнешь никак?

Я разжал пальцы, отпуская Архипа, и он пополз от меня к ним, приговаривая:

— У него дух. Дух. Понимаете? Дух! Его невозможно убить.

Дизель помог ему подняться, услужливо стряхнул пыль с колен.

— Что значит «дух»? — вопросил Шурка. Его как лекаря такие моменты интересовали больше остальных, хотя я бы на месте Дриса с Дизелем тоже не оставлял подобные вещи без внимания.

— Это значит, — Архип усмехнулся, — что он обладает дополнительной жизненной силой. Игра даёт её тем, кто вызывает у неё доверие. Как ты заручился им, Соло? Убить его теперь может лишь тот, кто так же обладает духом, причём в количестве не меньше, чем у него.

Уголёчка зашипела. Я взглянул на неё с грустью. Объяснить присутствие всей моей бывшей группы в рядах кадавров не сложно. Форт-Хоэн пал, и выбор у игроков невелик: к шептунам или к кадаврам. Мои выбрали кадавров. Пусть так, обвинять их в этом глупо. Но откуда такая ненависть ко мне? Расставаясь, Уголёчка плакала, да и Шурка не радовался, и Дизель. Что могло произойти, чтобы их отношение так полярно изменилось?

— Уголёчек, я же спас тебя. За что?

— Ты! — лицо её исказила судорога. — Ты пустой, никчёмный! Игра много потеряла, возвысив тебя. Ты хочешь уничтожить нас!

— Это вам Архип напел? — с Уголёчкой разговаривать было бессмысленно, истерика, что с неё взять, поэтому я обратился к Дрису и Дизелю. — Если Хаос не остановится, мы в любом случае исчезнем. Игра сворачивается, но проблема не во мне, она в кадаврах. Своими действиями они вызвали системный сбой, и теперь мы медленно сваливаемся в пустоту. Шанс избежать гибели есть, но для этого, — я вынул Сферу и продемонстрировал им, — необходимо уничтожить камеру перезагрузки, или как её ещё называют Ворота Бессмертия.

— Это смешно! — замотал головой Архип. — Уничтожение камеры не даст ничего. Проблема не в ней. Во всём виновата компания «Ruhezone», создавшая локации. Именно из-за них Игра сворачивается. Только полное уничтожение локаций спасёт нас!

Не уверен, но мне показалось, что Архип действительно в это верит, тогда понятно, почему моя бывшая группа поверила ему, и теперь Уголёчка — женщина, за которую я готов был порвать всех — возненавидела меня. Но ведь я ушёл из Форт-Хоэна потому, что хотел сделать её счастливой. И вот благодарность.

Ладно, у женщин свои тараканы, не будем соваться в их организационную структуру. Но Дрис и Дизель, и Шурка, почему они поверили? Ведь каждый клялся, что дружба наша нерушима. А теперь смотрят на меня сычами. Экипировка у них классная, уровень прокачки явно не на много ниже моего, и все трое — враги.

— Мы не позволим тебе уничтожить Ворота, — медленно проговорил Шурка.

Я ухватил за древко стрелу и с усилием выдернул из тела, потом вторую, третью. Боль была адская, и я с трудом сдерживал крик, лишь пускал слюни да хрипел сквозь стиснутые зубы. Толпа орков за моей спиной зашевелилась и придвинулась. От четырёх с небольшим сотен едва ли осталось полторы, а из ополчения и вовсе единицы. Слева встала Су-мила с натянутым луком, справа Швар. Даже Гнус не спрятался, не убежал, а тихонько поскуливал от страха за моей спиной.

— Не получится, — я отбросил последнюю стрелу. — Я и один с вами справлюсь, а уж с моими новыми друзьями и подавно.

Они и сами это понимали и лезть в бой не торопились. Для них он будет последним. Если ещё вчера смерть выглядела как краткая приостановка телесной жизни, то сегодня уже всё. Дальше только шептуны.

— Не хочу вас убивать, — я убрал меч в ножны. Су-мила вскинула лук, но я придержал её. — Хотя бы в знак нашей прежней дружбы прошу — уходите. Вот тропа на Коан-хох, а там как пожелаете: через Орочью топь к шу-таньям или водой на Верхний континент.

— Какой ты щедрый, — скривился Архип.

Су-мила тут же указала на него пальцем:

— Толька я не щедрый! Увижю вас в город, скормлю крабам. Убирайтесь!

— Да, да, спасибо, госпожа, — искривился в поклоне Архип. — Очень надеюсь, что следующая наша с вами встреча состоится не скоро. Но она состоится, будьте уверены.

Уголёчка бросила на меня прощальный взгляд, словно снова пустила стрелу, и двинулась к площади. Дизель и Дрис подхватили Архипа под руки, Шурка накинул капюшон на голову, запахнул плащ, как бы отгораживаясь от меня. Орки расступились перед ними, но с натяжкой, лишь повинуясь приказу.

Гнус причмокнул:

— Зря ты отпустил их, подёнщик, ох, зря. Аукнется нам твоя доброта по самые гланды.

Гнус оказался прав, причём, аукаться начало сразу, едва кадавры скрылись с глаз. Орки, недовольные, что тех отпустили, надвинулись на меня и плотно взяли в кольцо. Рамос взмахнул топором.

— Ты говорил, много пленных. Пленных нет, никто не идёт по тропа.

Его зелёные собратья загудели, соглашаясь с предводителем.

— Будут пленные, будут. Мы пока никуда не уходим. Пройдёт немного времени, и они начнут появляться из этих дверей, — я указал на ратушу.

— Сколько ждать? Не хотим. Хотим сейчас. Давай ты.

— Что я?

— Ты тоже враг, ты убить один Ар-Банн. Тебя тоже ждёт анта-на-бэрэ.

Ничего себе поворот событий. Честно говоря, я уж и думать забыл о той истории на болотах, рассчитывал, что всё мхом поросло и отныне мы друзья, тем более скрепленные кровью. Оказывается, не всё так просто в болотном царстве, надо как-то оправдываться.

— Ты убил много кадавров, я тоже кадавр, стало быть, я тоже имею полное право провести тебя по анта-на-бэрэ.

Рамос задумался. Мой аргумент нарушил его логическую цепочку, а упрощённое состояние мозга не позволяло быстро найти верное решение. Такие товарищи, не находя ответа, лезут в драку, что Рамос и попытался сделать.

— Всё равно тебе тропа!

Он ухватил меня за плечо и сдавил руку так, что из глаз слёзы брызнули. Но вырываться я не стал, по-прежнему считая, что вопрос можно решить без смертоубийства.

— Наивный! Ты слышал, о чём мы тут только что говорили? Меня нельзя убить.

— Тем длиннее будет для тебя анта-на-бэрэ.

— Тогда давай решим всё поединком. Если ты не боишься, конечно.

Эти слова для Рамоса прозвучали понятнее, он отпустил меня и ударил кулаком в грудь.

— Справедливо! Кухто-ан-таро два раза биться со мной, кухто-ан-таро один раз. Я согласен. Проигравший уйдёт в мир Вечной трясины, выживший станет кухто-ан-таро три раза.

Орки загалдели и быстренько расчистили площадку для боя.

Получено задание «Рамос не должен умереть»

Принять: да/нет

Штраф за отказ: понижение отношений с гильдией «Невидимые монахи»