— Дурак, — она произнесла это с тёплой материнской интонацией, что никак не вязалось с её строгим образом, — в игре нет места жалости. Победить может лишь тот, кто думает о себе. Верни её клановым, иначе замучаешься умирать.

Не уверен, показалось мне это или нет, но я начал чувствовать, что в ней пробуждается нечто такое… нечто… Сострадание? Участие? Я не мог подобрать этому определение, но оно в ней пробуждалось. Рыжая Мадам вдруг стала другой, изменилась. Из холодно-раздражительной она превратилась в добрую милую тётушку, которая, конечно же, мне поможет. Странная метаморфоза, но этим надо воспользоваться.

— Очень вас прошу — помогите, — взмолился я.

Рыжая Мадам вздохнула, будто сломалась.

— Я тебе помогу.

Случайное задание «Доброе дело» выполнено

Вы получили опыт 10 ХП

Вы получили «Сапоги рыбака»

Эти сапоги некогда принадлежали Жильяту, труженику моря. Каждому, кто помолится за него, Боги даруют плюс один к ловкости, но отнимут единицу выносливости. Осмелитесь ли вы носить их?

Открыта цепочка заданий от Рыжей Мадам. Принять? Да/Нет. Внимание! В случае отказа цепь будет разорвана

— Я тебе помогу. Но не бескорыстно. Согласен?

Я закивал: конечно, согласен! Вот оно! Я выполнил первое рандомное задание и открыл цепочку квестов от персонажа. Это ли не удача? Не просто так случай свёл нас с Угольком.

Рыжая Мадам положила ладони на стойку и сказала тоном учителя математики начальных классов:

— Принеси с болот десять каменных стрел.

— По времени ограничения есть?

На кой чёрт Рыжей Мадам каменные стрелы в трактире, я спрашивать не стал, у трактирщиц свои причуды, а вот время значение имело. Если я не успею, цепочка закроется, и прощай надежда на квестовые плюсы.

— Ограничений нет.

Хорошо. Но расслабляться всё равно не стоит. Взял задание — выполняй. Я распрощался с Мадам, и вернулся к столу, за которым сидели Дизель и Уголёк. Диз уже давно допил моё пиво и, подперев подбородок ладонью, разглядывал камин. Уголёк сидела, сложив руки на коленях.

— Где Шурка? — спросил я. Если пошла такая пьянка, то лучше взять его в группу. Шурка какой никакой, а лекарь, при выполнении некоторых заданий он может быть незаменим.

— Он сказал, что должен помочь другим новоприбывшим и ушёл, — ответила Уголёк.

— Ладно, ему же лучше. Я получил задание.

— Задание? — Дизель насторожился, как спаниель на утку. — От кого?

— От Рыжей Мадам. И не спрашивай больше не о чём, — остановил я рвущиеся с его языка вопросы. — Опыт пойдёт на группу, лут пополам. Договорились?

Дизель вскочил и протянул руку.

— Договорились! Куда идём?

— На болота. Нужно добыть десять каменных стрел.

— У меня есть пять, — тут же предложила Уголёк. Наивная.

— Побереги, пригодятся. Мы всё равно в рейд собирались. А ты, — я ткнул в неё пальцем, — остаёшься под присмотром Рыжей Мадам. Женщина с прибабахом, так что в бутылку не лезь, не хами и, главное, из трактира ни на шаг.

— В бутылку? — не поняла Уголёк.

— Веди себя скромно, и всё будет хорошо.

На том и сговорились. Уголёк осталась сидеть за столом, а мы с Дизелем двинулись к выходу. Я попросил громилу глянуть на улицу, не поджидают ли меня победители драки у ратуши. Дизель выглянул, убедился, что не поджидают, и мы бегом нырнули в ближайший проулок.

Город не отличался какой-то утонченной планировкой, задумка архитектора просто поделила его на два неравнозначных квартала. В одном находились бараки подёнщиков, и это было не самое лучшее место для прогулок, особенно в ночное время суток; во втором располагались дома респектабельных персонажей — двухэтажные, каменные, с черепичными крышами и жестяными флюгерами над трубами. Будь у меня деньги, я бы снял здесь комнатку, но такое удовольствие стоило от двух серебряных монет за тайм. Разделяла это различие стилей широкая площадь, частично превращённая в стихийный рынок, где подёнщики могли обмениваться товаром друг с другом. Вокруг площади располагались трактиры, лавки торговцев, кланхоллы. Возле ратуши стоял помост, именуемый в обиходе ристалищем, на который всходил мэр, представляя новоприбывших и разбирая тяжбы между игроками. Здесь же проходили поединки и свершались казни.

Площадь являлась средоточием городской жизни. Тут можно было узнать последние новости, купить недорогую выпивку или найти серьёзные неприятности. Но, не смотря на свой низкий рейтинг, она в равной степени притягивала к себе всех жителей города. Сейчас этот контингент сбился в толпу возле помоста, где продолжалась драка между нубами и голыми. Долетавшие оттуда крики, как участников, так и зрителей, красноречиво уверяли всех, что события там ещё только начинаются.

Пустыми дорогами квартала подёнщиков мы вышли на окраину и направились к болотам. Справа, на фоне синеющих в туманной дымке гор, возвышался замок Форт-Хоэн. До него было километров пять, и с такого расстояния он казался красивой картинкой из рыцарских романов. Я напрягся, пытаясь реанимировать в памяти название хотя бы одного романа, но даже не смог вспомнить, что такое роман вообще, только где-то глубоко в недрах головного мозга крылось понимание, что роман — это весьма увлекательное действо.

Болото было едва ли не единственной возможностью прокачаться и заработать немного меди, поэтому подёнщики бывали здесь чаще, чем на площади. Слава богу, жабы, клюква и вальдшнепы никогда не переводились. Проще всего было добывать клюкву, выгоднее — вальдшнепов. С них и лут падал приличный, и торговцы покупали охотней. Однако для этого требовался лук. В лавках выбор оружия был широкий, но цены не радовали. За дешёвый лук просили два серебряника, а слова «скидка» не знали в принципе. Я пробовал сбивать вальдшнепов камнями, с моей меткостью это было не так уж и сложно, однако камни наносили очень слабый урон, и за всё время мне удалось завалить лишь одну птичку.

С Шуркой мы охотились на жаб. С них лут шёл хреновый, зато капал опыт. Жабы существа пугливые, размером с кавказскую овчарку, и совершенно не агрессивные. Мы устраивали охоту с загоном. Я садился в засаду где-нибудь в зарослях чапыжника[13], а Шурка бродил по болоту и тыкал слегой под кочки. Если удавалось поднять жабу, он гнал её на меня, а дальше в ход вступали меткость и удача. Проткнуть жабью кожу ржавым ножом практически невозможно, поэтому целился я в голову. Я набрасывался на жабу, пытался обхватить её свободной рукой, а ножом судорожно тыкал в морду, надеясь угодить в глаз или ноздрю. Иногда попадал, но чаще соскальзывал, ибо при опасности жабы выделяют вонючую слизь, по которой руки скользят, словно копыта по льду.

Дизель предложил иной способ. Теперь в роли загонщика выступал я, а он отсиживался в засаде. Особой разницы в этом способе я не разглядел, но спорить не стал. Дизелю с его весом и габаритами реально было труднее лазать по болоту. Переходя от одной кочки к другой я подумал, что есть смысл перевести свободные очки навыков в выносливость, тем более что мои новые сапоги пусть и добавили мне плюс один к ловкости, но срезали единицу выносливости, и я чувствовал, как грудь разрывается от желания вдохнуть побольше воздуха.

Я подобрал еловую слегу, ткнул под кочку. Тягучая болотная жижа взбунтовалась серией жирных пузырей, запахло тухлятиной, но знакомой бородавчато-сизой морды не появилось. Пусто. С трудом вытаскивая ноги из трясины, я двинулся дальше. Дизель наблюдал за мной из чахлого ельника и знаками показывал, под какую кочку лучше всего тыкать. Мне хотелось послать его. Если такой умный, шёл бы сам и тыкал, а я могу на бережку посидеть. Наконец, под десятой или двадцатой кочкой, уже со счёту сбился, слега уткнулась в желеобразную мякоть. Есть!