— Ну что, дал бой кадаврам? — прошамкала бабка, подъезжая вплотную. — Надорвал пупок. А ведь предупреждала тебя…

— Ещё ничего не закончилось! — в запале выкрикнул я. — Мы продолжаем сражаться!

— Окстись, дурень, всё кончилось. Вас осталось всего-то с гулькин клюв. Князь вон лежит. И дружина его скоро ляжет. А когда кадавры войдут в Чистые земли, знаешь, что случится?

— Что?

Задание «Завершить путь праведника» не выполнено

Конец игры

[1] Участок стены между двумя башнями.

[2] Вид короткого древкового оружия для пешего боя.

Всё вдруг застыло, как будто включили паузу, и только дождь продолжал лить. Матовыми подтёками он скатывался по лицам, по телам и стирал их. Люди, стены, башни, деревья, сама земля — исчезали. Капли сливались в ручьи и устремлялись к городу. Они смывали дома, дороги, княжий двор, лобное место и заливали Чистые земли потоками грязи. Гремел гром, сверкали молнии… Дождь — эти мерзкие чёрные капли — и есть кадавры, вирус, созданный Игрой во имя своего уничтожения. Я так и не понял, зачем она это сделала, но у неё получилось.

Вокруг меня зияла пустота. Вакуум. Я стал бесплотным, бестелесным, эдакая полупрозрачная субстанция, в которую игрок превращается перед перезагрузкой. Рядом витали четыре точно такие же субстанции, на вид одинаковые, но в каждой я безошибочно узнавал кого-то: старуха Хемши, Старый Рыночник, Гнус, Эльза. Почему именно они? Впрочем, почему старуха Хемши и Старый Рыночник понятно. Это основные игровые персонажи, хотя Старый Рыночник при внешнем обличие старухи Хемши должен быть осликом… А, какая разница, пусть будет так, как есть, неважно. Но что тут делают Гнус с Эльзой? Нет, я, конечно, рад, что в этот час полного непонимания ситуации именно они находятся рядом, однако хотелось бы разъяснений.

Пустота начала заполняться дымом: бледно-голубым с чёрными прожилками. Он постепенно обволакивал нас, создавая иллюзию материального. Мы уже не витали в вакууме, а сидели в мягких креслах друг против друга. На мордашке Гнуса отражалось счастье, похоже, он никак не мог поверить, что выжил. Рот его искажался, произносил какие-то слова. Я напрягся, пытаясь если не услышать, то угадать по губам…

— Любимая моя госпожа старуха Хемши… Лучшая, Лучшая… я ваш преданный Гнусик…

Ну понятно: славословие, подобострастный лепет, коленопреклонение — ничто для него не меняется. Эльза вела себя тоже как обычно: гордая, каменная и болезненно красивая. Даже находясь в бесплотном состоянии, она вызывала желание. Хотя почему в бесплотном? Тела наши, разместившись в креслах, приняли вполне себе естественный вид, и только лицо старухи Хемши периодически мигало, меняясь то на Рыжую Мадам, то на инстанту Ингу, то вновь возвращаясь к своему первичному облику.

— Что всё это, — я повёл руками, — значит?

— Игра свернулась, — охотно пояснил Старый Рыночник.

— И что дальше?

— Дальше мир перезагрузится и начнёт возрождаться.

— То есть… То есть, ничего страшного не случилось? Сейчас всё перезагрузится и жизнь пойдёт своим чередом?

— Ну, не вот прямо сейчас, пройдёт определённое время…

— Сколько?

— Тайм.

— Тайм. Семь дней. Ага. То есть, семь дней мы будем сидеть в этих креслах, глазеть друг на друга, травить анекдоты, мир восстановится… А потом?

Старуха Хемши жахнула ладонью по столу, который как будто специально для этого материализовался перед нами.

— Что ты заладил: «потом», «потом». Каждый раз одни и те же вопросы.

— Каждый раз? — не понял я. — В каком смысле? Хотите сказать, что это… это уже когда-то было?

— Было, не было. Какая разница? Всё равно ничего не помнишь. Каждый раз заново: почему так, почему эдак. Устала я от тебя!

— Устали, так сотрите его, — фыркнула Эльза. — Всех дел пальцами щёлкнуть.

—Я тебя сотру.

— Меня-то за что? Я вопросов не задаю, у меня с памятью всё в порядке.

— Это из-за тебя он такой дурной.

— Ну знаете, — Эльза состроила обиженный вид, — нашли на ком отыграться. Вы бы лучше за Гнусом присмотрели, вот кто постоянно косячит.

— Я? — всхлипнул Гнус. — Госпожа моя старуха Хемши…

— Да заткнись ты уже, — поморщилась бабка. — Он специально запрограммирован, чтоб ошибки совершать, а иначе не интересно будет. А вот ты из вредности хвостом вертишь, строишь из себя звезду.

— Я же не виновата, что он влюбляется в меня.

Это они, кажется, обо мне.

— Так и ты влюбляешься.

— В этого? Вот ещё.

— Мне-то не рассказывай. Я тебя создавала. Только от твой любви он почему-то дуреет, а не умнеет. Видимо, настройки сбились, надо поправить, — старуха Хемши повернулась к Старому Рыночнику. — Сделай это.

— Поправлю, дорогая, — кивнул герр Рыночник. — И Гнуса посмотрю заодно, он уже второй раз его Гомону продаёт. А линия с норманнами у нас вообще не предусмотрена, удалю её.

— Не надо, оставь пока. Мне нравится. Ещё раз этот сюжет прокрутим, потом решим. Только Гомону интеллект понизь, слишком уж высокий. Я и не предполагала, что этот пират в начальники выбьется.

Я слушал их и, честно говоря, мозги мои начинали вспухать. Они разговаривали так, будто… Они программисты? Это они создали мир, заселили его живыми людьми… Они влияют на сюжет, на развитие событий…

Я не смог промолчать, и выразил свои мысли вслух:

— Вы программисты! Вы… Вы… создали это всё, но… Зачем… Почему вы позволяете Игре уничтожать… Мы же живые, понимаете? Мы всё чувствуем…

Старуха Хемши и Старый Рыночник переглянулись. Эльза в очередной раз фыркнула:

— Он совсем дурной. Его нужно на вирусы проверить.

— Просто расскажите ему, — мягко проговорил Старый Рыночник.

— Ага, расскажите, — закивал Гнус, — я тоже послушаю.

— Тебе-то чего слушать, плесень болотная, — скривилась старуха Хемши. — Обоих бы вас в пыль стереть и к шептунам на вечные времена отправить. Всю игру только портите! Один балбес, другой мошенник, — она повернулась ко мне. — Почему я каждый раз на тебя ставлю? Ни на Шурку, ни на Дристуна. Да мало ли игроков в мире? Сорок локаций! Любому можно дать начальные установки и отправлять в путь. Я же зациклилась и гоню одно и то же. Сладкая парочка! И эта вертихвостка! Дождётесь, я вас поженю, запру вместо Говорливого Орка в Холодных горах и будете там куковать…

— Погодите, бабуля, — перебил я старуху. — Не торопитесь. Вы сегодня такая словоохотливая, что я не успеваю за вашими мыслями. Давайте по порядку. Я понял, что все предыдущие события происходят не в первый раз. Игра сворачивается, вы её, скажем так, разворачиваете и запускаете по новой. Какое-то время жизнь идёт по утверждённому сценарию: феоды, норманны, возня орков с шу-таньями, кто-то рыбу ловит, кто-то хлеб растит. Но потом проскальзывает преднамеренная ошибка, возникает баг, появляются кадавры, и начинается планомерное разрушение мира. Вы запускаете в игру особых игроков вроде меня или Фолки, задача которых остановить продвижение кадавров. По ходу действия вы снабжаете нас подсказками, дополнительными способностями, попутчиками типа Гнуса и Эльзы, чья главная задача мешать, а не помогать, подкидываете экипировку, задания, палки в колёса. Так?

— Так.

— Но если это так, тогда получается, что я… я программный код, а не реальный человек. И Эльза тоже не реальный человек. Всё, что показывал мне барон Геннегау — ложь. Нет никакого внешнего мира, нет игроков, мы все цифры. Неписи, мать вашу! И я никакой не учитель истории. А значит, вы не программист, вы… — до меня наконец-то допёрло. — Вы Игра! Вы та самая Игра, которая всю эту бодягу замутила, которая уничтожает сама себя, которая… Вы нихрена не уничтожаете, вы играете. Вы тупо создаёте ситуацию и наблюдаете, как я и такие как я разбираемся с ней. Вам просто скучно наблюдать за обычной жизнью, где нет серьёзных передряг и катаклизмов, и вы придумали кадавров. Вы развлекаетесь…