Однако Су-мила снова восхитилась:

— Ты везучий шушо. Эта верёвка сама вяжет и не разрежешь. Пробуй.

— Как пробовать?

— Кидай меня!

Она вытянула перед собой руки. Я немного помедлил и набросил верёвку ей на запястья. Она тут же затянулась, обвившись несколько раз, словно щупальце, и Су-мила как не пыталась вырваться — не смогла.

— Видишь? Крепко. Никто не освободить, только хозяин.

— А как освободить?

— Потяни конец.

Я потянул, и верёвка легко сошла с рук. Стало быть, опять магия. Этот трясинник поставщик магических артефактов. Жаль, что вещей только две, а то бы я обогатился.

Внимание, вы можете пожертвовать свои артефакты гильдии «Невидимые монахи». В случае положительного решения, вы получите право на подачу ходатайства перед Поместным Собором гильдии с целью допуска в раздел «Артефакты».

Проснулись, мать их, монахи… Хотят заполучить мои артефакты за призрачную возможность заглянуть в их собственный сундучок с артефактами. Допустим, я загляну. Дальше что? Облизнусь и скажу: извините, ребята, денег нет. Или они мне бесплатно что-то предложат? Жулики…

В город мы вошли с первыми сумерками. Как ни странно, но нас ждали. Впереди стояли Швар и Гнус, за ними сбились в кучу Ар-Банны, по обыкновению хмурые и неприветливые. Дальше выстроились жители Коан-хох. Флажков и плакатов ни у кого не было, но и без них становилась понятной причина, по которой все они сегодня собрались.

Я остановился посреди улицы грязный, пропахший тиной и сероводородом, от резкого запаха многих покачнуло, но не отогнало. Швар встал слева, похлопал меня по плечу, Гнус притулился за спиной. Ар-Банны смотрели из-под бровей, скрипели зубами и ждали, когда я предъявлю доказательства своей победы. Уши вылавливали отрывки разговоров, дескать, ничего я не добыл, просто вымазался в болоте и стою здесь весь такой вонючий и лживый. Ха! Не стану спрашивать, откуда они узнали о том, куда и зачем я отправился, пусть это остается на совести Гнуса, который наверняка устроил тотализатор и теперь потирает лапки в предчувствии барышей. Если я кому-то и должен что-то предъявить, то это старуха Хемши. Она шла по улице в образе Рыжей Мадам, народ перед ней расступался, некоторые кланялись, другие недовольно морщили рожи. Рядом шёл Старый Рыночник, за ними колонной шагала свита — орки из охраны Стремительного Пожирателя. Самого бывшего хозяина города видно не было, думаю, он уже отправился в Холодные горы восстанавливать утраченное хозяйство Говорливого Орка.

Рыжая Мадам встала напротив, впилась в меня зенками.

— Ну, чего скособочился? Показывай.

Я вынул из мешка глаз трясинника и поднял над головой. Янтарь вспыхнул ярко-жёлтым магическим огнём, и весь город благоговейно выдохнул:

— О-ооооооо…

Ар-Банны дружно хлопнули ладонями по груди и опустили головы, признавая мою победу.

— Кухто-ан-таро! — звонко выкрикнула Су-мила. — Первый челёвек, одолевщий трясинника!

— Помолчи уж, вертихвостка, — огрызнулась на неё Мадам, и протянула ко мне руку. — Давай сюда.

Я отдал ей глаз.

Вы потеряли «Око трясинника»

Внимание! Гильдия «Невидимых монахов» с прискорбием сообщает, что ваши отношения понизились на двадцать пунктов и ныне составляют +10. Доступ в первичный раздел торговых сделок гильдии вам временно закрыт.

Мадам внимательно осмотрела янтарь, и по мере осмотра губы её, до того плотно сжатые, медленно расплылись в довольной улыбке. Она даже кивнула удовлетворённо, протирая камень ладонью и всматриваясь в стрекозу.

— Хоть какая-то от тебя, бестолкового, польза.

— Я только что потерял двадцать пунктов отношений с монахами, — нахмурился я.

— И что с того? Тьфу на них. Лицемеры. Мягко стелют да жёстко спать.

— Может быть, но они обещали мне кое-что полезное в обмен на этот камень.

— Господи, да что они могут обещать? Я сама в их Поместном Соборе почётным председателем числюсь, и потому все их мысли и помыслы ведаю.

— Вы?

— А то кто же? Небось наобещали допуск в раздел артефактов? Плюнь и растери. Во-первых, нет у них ничего стоящего в этом разделе, во-вторых, всё равно ничего не дадут. Это я запретила туда нос совать всем кому ни попадя. И с остальными гильдиями та же история. Кроме одной только… — Мадам тряхнула головой. — Заболтал ты меня, балбес. Проси за камень чего хочешь, — я воспрял духом и расправил плечи. — Но не забывай о скромности, — потрясла она пальцем. — Скромность мужчин украшает.

Скромность - это хорошо, но… Старуха Хемши главная среди монахов? И среди остальных гильдий?

Чем больше я узнаю́ о ней, тем страшнее становится. Так или иначе она контролирует всю Игру, за исключением кадавров, но именно они Игру и уничтожают.

— Денег дадите? Сундук золота, чтоб закупиться свитками и прокачаться по максимуму.

— Когда ж ты повзрослеешь наконец, — вздохнула Мадам, и заговорила тише, чтобы не греть чужие уши. — Я тебе не лутбокс, да и лутбокс такого не даст. У меня тоже ограничения стоят. Думаешь, не проще было бы сделать армию суперменов и пройтись чугунным катком по кадаврам? Но увы, все ресурсы относительны и в определённых пропорциях, и пропорции эти не в нашу пользу. Сбой, открывший дорогу Хаосу, был не кратковременным, как ты думаешь, а спровоцированным, и спровоцировала его сама Игра. Она хочет изменить общую механику, поэтому враг для неё не кадавры — это её собственное детище, а мы — те, кто пытается спасти существующий порядок. Понимаешь, балбес? Чем смогу, тем помогу, но и сам крутись, зарабатывай уровни.

Я вспотел. Игра сама всё сотворила? Но если так, то мы… и тогда…

То восприятие игрового мира, которое у меня уже сложилось, начало рушиться. Уже в который раз! Размышляя о действиях кадавров, о их роли в проявлениях Хаоса, я пришёл к неверным выводам. Они не причина, они инструмент. Игра пытается избавиться от привнесённого извне — игроков, но при этом не понимает, что уничтожает сама себя. Почему старуха сразу не ввела меня в суть проблемы? Я бы тогда и вёл себя по-другому, и мыслил, и…

— Что же вы сразу не сказали?

— Ты бы испугался и повёл себя как Фолки. А сейчас ты готов знать правду, — она скептически скривилась. — Или не готов? Тогда у нас проблемы.

— Готов, — нахмурился я.

— Ну а если готов, тогда требуй, что должен, — она отступила на шаг назад.

Я вытянул Бастарда, поднял над головой и отчётливо произнёс:

— Требую созвать Большой Круг!

Мадам кивнула и ответила:

— На правах главы Большого Круга повелеваю: Кругу быть!

Все орки, кто был на улице, опустились на колено. Я тоже опустился, дабы не нарушать традиции, и дёрнул Гнуса за подол куртки, заставляя последовать моему примеру.

Мадам выдержала паузу, более длительную, чем мхатовская, и продолжила:

— Пусть соберутся достойные и выслушают того, кто имеет право говорить. И примут решение.

Времени на сбор Круга ушло больше тайма. Я подсчётом дней не занимался, это прерогатива Гнуса, ибо самый трусливый из нас он, и только он знает точно, сколько осталось до часа Пи. У меня были другие заботы. Со Шваром и Су-милой мы целыми днями оттачивали боевое мастерство во дворе позади «Девятого вала». Прокачка прокачкой, но и тренировки лишними не будут, особенно для моих орков, у них-то уровней нет. Я искал новые сочетания баффов, стремясь найти наиболее подходящие для поединков с боссами. Бой с трясинником наглядно показал, что у меня серьёзные проблемы в этом направлении, а впереди поединок со зверем — с Чиу.

В том, что он состоится, я не сомневался, и при всех наших приключениях ни на минуту не забывал, что Архип со своими кумовьями где-то рядом. Он упорный, он такой же, как я, и он не оставил попытки найти меня. Я чувствовал — он рядом. Вряд ли ползает по болотам, скорее всего, сидит в Форт-Ройце и ждёт, когда я сделаю шаг. Что ж, недолго осталось. Даже если не смогу уговорить орков напасть на локацию, хотя бы соберу ополченцев и всё равно нападу.