Приехали. Вернее, приплыли.

[1] Это не ошибка, это перифраз. Память у героя отшиблена — тут помню, тут не помню — отсюда многочисленные неточности.

Я остался без денег, без Эльзы и без паромщика. Зато приобрёл минус пятьдесят за добропорядочного гражданина страны Шу. Получается, мне теперь тоже надо готовить жопу к бамбуку.

Тот, кто придумал репутацию, натурально козёл, причём, равнинный. До сих пор не могу сообразить, как её определять, узнаю об изменениях исключительно по сообщениям в интерфейсе. И совершенно непонятен принцип начисления очков. Сейчас за одного шу-танья прилетело сразу минус пятьдесят, а за всех кумовьёв, а их на моём счету не меньше десятка, досталось всего-то минус двадцать. Гнус тоже не знает, отсюда можно сделать предположение, что разбираются в этом одни лишь неписи.

Гнус со Шваром тянули канат. Швар считал:

— И-и, раз!

Берег отпускал нас неохотно, расстояние между ним и паромом увеличивалось медленно. Шаг, два. На пристань вбежали кумовья, и доски затряслись под их тяжестью. Двое одновременно прыгнули, пытаясь заскочить на палубу. Один попал на край, соскользнул, ударился подбородком о настил и беззвучно ушёл под воду. Второй устоял, нелепо взмахнув руками. Я нанёс колющий удар в грудь, и он отправился вслед за первым. Тут же прыгнул третий, но не долетел, плюхнулся в реку и по-собачьи погрёб назад к пристани.

Под ноги мне воткнулся дротик. Я подпрыгнул, как неумелый танцор, и ещё два дротика расщепили доски настила справа и слева. Два других с мягким шлепком вонзились в тело паромщика, и оно вздрогнуло, как будто тот ещё жив. Прошелестел топор, и топорищем ударился о повозку. Чумак плюхнулся на палубу, накрыл ладонями затылок. Очень интересный способ защиты.

Гнус и Швар продолжали толкать паром, я бросился к ним на помощь. Кто-то на пристани не придумал ничего лучшего, как обрубить канат. Не знаю, на что он рассчитывал. Конец каната перекрутился, хлестнул по воде, нас мотнуло и бросило на палубу. Швар вскочил, схватил обрубок, упёрся ногами в поперечный брус. Течение толкнуло паром в бок и, разворачивая, медленно потянуло вдоль берега.

В поручень прилетел арбалетный болт. Тонкая щепка воткнулась орку в щёку. Тот со злостью оглянулся на меня.

— Чего застыл, подёнщик? Прикрывай!

Я дернул плечом, перекидывая щит Гомона из-за спины в руку, и шагнул к борту, загораживая собой Швара и Гнуса. Вовремя. В щит ткнулся ещё один болт, а следом за ним другой. Оба благополучно отрикошетили.

На причале появился Архитектон.

— Эй, Соло, куда ты? — выкрикнул он, картинно взмахивая рукой. — Остановись, поговори со мной.

Швар продолжал тянуть паром, с каждым рывком увеличивая расстояние. От причала нас теперь отделяло не менее двадцати метров, а река толкала вниз по течению. Возможность добраться до противоположного причала таяла, как ледники Холодных гор, потому что в одиночку вытянуть паром Швар не мог, и даже если мы с Гнусом присоединимся к нему, предварительно сбросив в реку чумака с его волами и подвой, ситуацию это не изменит. Другое дело, что теперь мне самому туда не хотелось. Убийство паромщика — случайное — и последовавший за этим полный минус в отношениях с Шу, настраивал на пессимизм.

— Хватит, наговорились уже, — ответил я. — Мне последнего разговора с тобой — за глаза.

— Какой ты впечатлительный, — продвигаясь вдоль причала, сказал Архип. — Ну как знаешь, — и приказал, указывая на джонку. — Донато, грузись на эту посудину. Разбери паром по брёвнышку. Пассажиров разрешаю утопить.

Три десятка кумовьёв и кондотьеров кинулись к оставшейся у причала джонке. Я посмотрел вслед той, которая увозила Эльзу. Времени прошло всего ничего, а она уже едва виднелась на горизонте. Хорошо идёт, гладко. Если и эта пойдёт так же, то догонят нас за считанные минуты.

— Надо облегчить паром.

Швар бросил канат, начал сваливать в воду мешки. За ними последовало тело паромщика. Орк схватил его за руки, я за ноги, раскачали и бросили. Оно плюхнулось, подняв каскад брызг, перевернулось и затонуло.

— Подводу сгоняй! — завопил Гнус.

— Не дам! — встал на защиту волов чумак.

Швар взял его за грудки и приподнял над палубой.

— Оставь, — хлопнул я его по плечу. — Это не поможет.

Швар без слов отбросил чумака, вытащил из-за пояса топор, крутанул запястьем. Выдернул из палубы дротик. Готов к бою. Я подошёл ближе к краю, выставил щит, меч отвёл назад. О дестрезе не думал. Сейчас пойдёт рубка, как под Вилле-де-пойсом, а не поединок. Мы проиграем, но и у родовых костров на острове Кума немало прольётся горьких слёз.

Гнус, глядя на наши приготовления и приближающуюся джонку, тихонько скулил, понимая, что наступило огромное ВСЁ, и Донато нас реально утопит, вернее, его, потому что мы со Шваром однозначно погибнем в бою, и это будет славная смерть. Сколько бы духа во мне не было, но кто-нибудь догадается отсечь мою шальную голову. Не выполнить мне последнее задание.

Я посмотрел на орка и в порыве патетического вдохновения произнёс:

— Буду рад стоять с тобой плечо к плечу в последней битве, брат!

Глупее фразы не придумаешь, но что стукнуло в мозг, то и выдал, выбирать в такие моменты не приходится. Швар кивнул, но не ответил, целиком сосредоточившись на джонке. Похоже, он не понял, о чём я.

Паром под давлением течения развернуло на сорок пять градусов. Команда джонки, колдуя над парусами, подошла к нам боком, но не успела сбросить скорость. Соприкосновение бортов произошло жёстко, над рекой разнёсся треск. Удар отшвырнул меня к повозке, и я приложился боком об угол платформы. Показалось, внутри что-то порвалось, но интерфейс молчал, значит, обошлось без травм.

Гнуса выбросило за борт. Он сделал кульбит, перелетел через поручни, плюхнулся в метре от парома и с совершенно ошалелым видом забил по воде руками. Но ничего страшного, плавать умеет, выкарабкается.

Через борт горохом посыпались кумовья и кондотьеры. Швар единственный устоял на ногах, прицельно метнул дротик и с бычьим рёвом ринулся вперёд. Кто-то из кондотьеров попытался сыграть с ним в корриду, выпрямился, нацелил рапиру, однако игра пошла в одни ворота. Швар вбил ему обух топора промеж ног и саданул плечом, отбрасывая с пути. Но тут же попятился под напором кумовьёв. Они как малые дети, окружившие клоуна, пытались каждый оторвать кусочек от него на память.

На меня насели кондотьеры. Трое вышли от борта, один, самый уверенный, полез в лоб. И получил по лбу. Я не стал особо гадать, что делать, резко сблизился, а тот слишком сильно присел в стойке, и я выдал ему «Удар щитом». Его как куклу швырнуло под ноги прыгающих через борт джонки солдат. Образовалась свалка, и на какое-то время это направление стало более-менее безопасным.

Но оставались трое других, и подставляться под мои баффы они не спешили. Грамотно распределились, прикрылись небольшими круглыми щитами и одновременно ударили. Я сместился влево по «Лучу», получив откат из трёх сотен ХП в минус, и оказался за их спинами. Кондотьеры от такого финта растерялись. Только что я стоял перед ними, но в следующее мгновенье их рапиры пронзили воздух. Впрочем, удивлялись они недолго. Ближнего я достал коротким уколом в бок, второго — в бедро. Кажется, попал в артерию, во всяком случае, кровь брызнула фонтаном. Третий успел развернуться, поймал меня взглядом, и в тот же момент я вбил ему в глаз крестовину.

Быстрая и показательная победа. Но не решающая ничего. Кадавры продолжали перепрыгивать на паром. Я крикнул Швару, чтоб отходил за повозку, перегнулся через борт, выдернул из воды Гнуса. Мошенника трясло от холода. Он сжался, пробовал сказать что-то, но кроме зубовного стука не мог выдавить из себя ничего. Глядя на него сейчас, любая мысль добраться до противоположного берега вплавь казалась безумной.

Завопил чумак, взобрался на повозку и принялся нахлёстывать волов вожжами, погоняя их прямиком в воду. Животные наклонили головы, но с места не сходили.