— Жир… — сквозь зубовную дробь добрался до меня голос Гнуса.

— Ты о чём?

— Медвежий… жир. Дай натрусь… от холода…

Очевидно, он имел ввиду тот жир, полученный мною с убитого снежного медведя. Я достал склянку, вырвал зубами пробку, плеснул Гнусу в протянутые ладони. Он принялся ожесточённо втирать его в щёки, в шею, а потом вдруг заорал и сиганул обратно в реку.

Сначала я растерялся, потом до меня дошло. Жир каким-то образом делал тело нечувствительным к холоду. Вот же Гнусяра поганый! А нам ничего не сказал.

— Швар, ко мне! — крикнул я.

Орк перемахнул повозку, за ним кинулись кумовья.

— Ладони подставляй! Растирайся и в воду!

— Зачем?

— Вопросы потом. Растирайся!

Времени даже на растирание не хватало. Я вылил остатки жира себе на голову, и, размазывая жирные подтёки по лицу, крикнул:

— Бежим!

Мы рванули к открытому борту, и уже в воздухе почувствовал, как по всему телу разливается жжение. Как будто в печь попал. Я зашипел от боли, но рухнув в реку и уйдя с головой под воду, почувствовал резкое облегчение. Выныривать не стал, сделал несколько махов руками, стараясь отплыть под водой как можно дальше.

Вынырнув, обернулся к парому. До него было метров пятнадцать, и течение быстро относило меня в сторону. Рядом возникла голова Швара. Орк фыркнул и брасом поплыл к берегу. Несколько кумовьёв прыгнули за нами, но тут же повернули назад. Вода реально была очень холодная.

Донато указывал на джонку, требуя возвращаться и поднимать паруса. Матросы обезьянами скакали по вантам, длинными шестами отталкивались от парома. Не уверен, что у них получится быстро развернуться. Паром как будто привязался к борту, плюс течение, плюс неразбериха. Против нас течение тоже работало, унося всё дальше вниз по реке, но пусть с трудом, мы всё равно выгребали к берегу.

По краю парома встали арбалетчики. Я успел отплыть всего-то метров на тридцать, слишком близко, чтобы промахнуться. Голова Швара покачивалась намного дальше, её почти не было видно на фоне крупной рябки. Не знал, что орки настолько сильные пловцы. Я быстро сделал несколько глубоких вздохов, задержал дыхание и ушёл под воду. С двух сторон порхнуло. Два, а за ними ещё два болта пробурили речную толщу, словно торпеды, и исчезли в глубине.

Я не стал всплывать. Примерно наметил направление, в котором надо плыть, и начал загребать, стараясь прижиматься ко дну. Болты снова прошили воду, но сильно правее и сзади. Воздух кончился, лёгкие зажгло изнутри, счётчик здоровья покатился вниз. Вновь терять жизнь и задействовать дух не хотелось, слишком уж долго потом восстанавливаться, но будет хуже, если Донато сообщит Архипу, что я, утыканный арбалетными болтами, уплыл без какого-либо ущерба для себя. Архип не дурак, догадается насчёт духа, и мой главный козырь в противостоянии с ним окажется битым.

Болты прекратили рассекать воду, либо арбалетчики переключились на Швара. Но за орка душа не болела, его через колено не перешибёшь, тем более каким-то там болтом, а вот судьба Гнуса вызывала опасения. Я поднялся к верхней кромке, застыл, борясь с искушением всплыть и глотнуть, наконец, воздуха. Лёгкие продолжало раздирать, и жизнь всё ещё не закончилась. Выждав несколько секунд, приподнялся на перископную глубину, в том смысле, чтоб только глаза торчали над водой, и осмотрелся. Течение унесло паром и сцепившуюся с ним джонку метров за сто ниже. Швар подплывал к берегу, тянул за собой Гнуса. Никакие арбалетчики им больше не угрожали, слишком далеко.

Я вынырнул полностью и задышал. Ах, какое блаженство…

Дополнительное умение «Водяной волк» повышено до пятого уровня из пятнадцати

Всего-то до пятого… В гайде было написано, что оно косвенным образом улучшает ловкость и выносливость. С ловкостью пока всё нормально, а вот выносливость очень нужна. До берега оставалось немного, но сил уже не было, к тому же начинал донимать холод. Действие медвежьего жира заканчивалось. Я чувствовал, как деревенеют скулы, руки и ноги становятся вялыми. Ещё немного — и придётся добираться до берега вброд.

Рядом что-то плюхнулось, и следом раздался голос Швара:

— Хватайся, подёнщик.

В воде плавал конец верёвки. Я вцепился в него, и орк потянул меня. Полминуты спустя ноги заскребли дно. Не отпуская верёвку, я выбрался на песок, упал. Швар похлопал меня по плечу, помог подняться.

— Некогда лежать, надо уходить.

Он прав. От переправы мы отплыли не более чем на километр. Если не сам Архип, то отряд из крепостного гарнизона обязательно отправится на наши поиски. Чем это чревато, понятно, к тому же репутация у меня не самая благонадёжная, а бамбука в округе хватает.

Настоящий бамбуковый лес. Мы продирались сквозь него до самого вечера. Что-то ухало, что-то скрипело. Вспомнился зверь. Донато предупреждал, что тот живёт во влажных бамбуковых лесах. Мы сейчас в одном из таких. Надеюсь, это животное достаточно редкое, желательно, вымирающее, ибо чего нам не хватало для полного счастья — так это встречи с ним.

Без троп и дорог идти тяжело. В сумерках набрели на ручей, остановились. Долго пили. Вода вкусная, но не сытная. Исходя из того, что почти всё моё здоровье осталось в реке, кусок мяса сейчас бы не помешал. Разожгли костерок под кустиком, но дымом единым сыт не будешь.

— Что у нас в загашнике осталось? — спросил я Гнуса.

— Вобла.

— И всё?

— У кого-то аппетит хороший, — он покосился на Швара.

— А пиво?

— Кто-то после бурных ночей пьёт много.

Это уже в мой огород.

— Ну а хилки? Одну хотя бы.

— Пусто.

— Мне реально надо, сотня единиц от здоровья осталась.

— Тебе ли с духом смерти бояться?

С духом смерть не страшна, кто бы спорил. Ну или почти не страшна, если не обращать внимание на нюансы. Но нельзя забывать, что когда жизнь заканчивается, статы снижаются до показателей духа. У меня он пятьдесят семь. Против конкретного противника, такого как Архип или Юшенг, это критически мало. Может ну её выносливость, и надо качать дух?

Ночь прошла тревожно. Каждый шорох в темноте превращался в предупреждение: кто-то крадётся, скорее всего, кумовья. Я вскидывался, хватался за меч, иногда вытаскивал из ножен, взмахивал и долго всматривался в отблески лазури на частоколе ровных бамбуковых стволов. Швару надоела моя подозрительность, и он пробурчал, не открывая глаз:

— Успокойся уже. Нет здесь зверя. И кумовьёв нет.

— Ты откуда знаешь? Чуешь что ли?

— Ага, чую. Вонючие они, как будто век не мылись.

Обоняние у орков лучше, чем у людей, попробую довериться ему. Я лёг, закрыл глаза. Рядом спал Гнус. Его посапывание вызывало больше доверия, ибо возле опасности мошенник так безмятежно вести себя не будет.

Утром отправились дальше. Швар предложил идти вниз по ручью, так больше шансов выйти к жилью и определиться, где мы находимся. Я отказался. Ручей наверняка ведёт обратно к реке, а нам нужно на юг, к границе с болотами. Именно там расположен городок, в котором живёт мастер Инь, доверие которого я должен заслужить. После этого он укажет путь к Воротам.

Как всё запутано. Старуха и без мастеров знает, где эти Ворота находятся. Сложно ей сказать прямо? Обязательно какую-нибудь заковырку выдумать нужно.

Километров через пять наткнулись на тропку. Она вела от ручья вглубь леса, тоненькая, шириной в ступню, я подумал: звериная. Протоптали дорожку на водопой. От такой лучше держаться подальше. Швар покачал головой и сказал уверенно:

— Люди.

Ему виднее. Но даже если это действительно люди, то их не должно быть много. Какой-нибудь затерявшийся средь бамбука хуторок. Или отшельник.

Второе оказалось ближе к истине. Не прошли и сотни шагов, наткнулись на оградку. Кто-то высадил бамбук впритык друг к другу, после чего завёл один конец посадок за другой по спирали. Получился скрытый проход. Я бы не заметил, а вот Швар разглядел. Он первый протиснулся между бамбуковыми стенами, без страха попасть в ловушку, и вообще, на фоне опыта последних дней, где хватало и кумовьёв, и драчливых фермеров, и отбирающих души призраков, вёл себя достаточно беспечно.