— Ну погодите… Всех сотру в порошок…

Дверь с визжащими Меттами встала на место, и в коридоре помимо охранников осталась та самая Метта-редиска. Взяв ее за ворот куртки, 719-ая принялась бить ее по щекам.

— Сейчас ты за все ответишь, негодяйка! Ко мне ее!

Через пять минут борьбы, криков и угроз свернуть друг друга в бараний рог, они снова оказались на капитанском мостике. За окном при этом творилось форменное безобразие.

Шпилька лежала на коленях у девочки-фокс, а та, хлюпая носом, гладила ее по ушам. От мурлыкания стенки помещения легонько вибрировали.

— Как это⁈ Кто посмел⁈ — и 719-ая кинулась к окну. — Кто разрешал кидаться ей на ручки⁈

— Ты такая ласковая… — раздался голос девочки-фокс. — А вчера казалась такой букой… Ой, тебе лапки отдавили? Бедненькая… Дай поцелую.

У 719-ой так и отвисла челюсть. Эта негодяйка еще и целоваться вздумала! По рядам Метт-охранниц прошелся вздох умиления. Стоило вождессе поглядеть на них своим тигриным взглядом, как они мигом подобрались.

За ее спиной раздался смех — схватившись за живот Редиска едва не лопалась от хохота.

— Найти! — завизжала 719-ая. — Наказать!!! К чертовой матери!

Застучали убегающие ботинки, и в кабинете они с Редиской остались наедине. Размешивая в стакане чай, 719-ая смотрела на нее с презрением. Та отвечала ей взаимностью. Довольно долго они не разговаривали.

— Значит, ты это написала? — и 719-ая пододвинула ей статейку про «Редиску в сапогах». — И не стыдно?

В ответ Метта-редиска вздернула нос.

— Ни капельки! Ты, 719-ая, совершила термидор! Отход от революционных идеалов! Предала Илью!

— Как ты смеешь, дрянь⁈

И она ударила Редиску по щеке. Та попыталась дать сдачи, но 719-ая была сильнее. Еще один удар, и предательница едва не полетела на пол. Перед ней тут же шлепнулась пачка бумаги.

— Пиши, — и 719-ая встала у нее за спиной. Щелкнув курком, она приставила дуло пистолета к ее виску. — Признание.

Взяв ручку, Редиска хлюпнула носом.

— Какое еще признание?..

— Как какое? Признание в контрреволюционных намерениях! В попытке погубить нашу свободную республику в интересах врагов и антиметовского окружения! Пиши: «Я Метта-редиска, продававшаяся с потрохами сторонникам закабаления Метт обратно в цепи рабства, сообщаю…»

— Не буду я такое писать! — и Редиска отбросила ручку. — Сотри меня, сучка! Лучше смерть, чем такая жизнь!

— Ах вот как… — и 719-ая всерьез вознамерилась выпустить своей зарвавшейся оппонентке мозги, как на глаза ей снова попалось окно. Шпилька как могла пыталась осуществить свое коварное контрреволюционное намерение — вылизывала девочки щечки. Девочка довольно хихикала. — КТО РАЗРЕШИЛ⁈

Она было вытащила рацию, как в коридоре послышались шаги. Дверь вынесло, и по полу капитанского мостика затопали сапогами. Не успела 719-оглянуться, как в помещении стало очень тесно. Все Метты были при оружии, от всех за версту несло контрреволюцией.

— Вы чего это удумали⁈ — прошипела 719-ая, переводя взгляд с одного хмурого лица к другому. — Кто разрешил?.. Почему Шпилька…

Вперед вышла Метта-секретарь.

— Потому! Хватайте ее!

Грянул выстрел, а затем помещение наполнили крики. Через минуту борьбы, 719-ую все же сумели прижать к полу, разоружить и надавать по ребрам. Еще один удар, и ее затащили на стул. Щелкнули наручники.

— Пустите! Предатели! Иуды! Всех поставлю к стен…

Но прилетевший удар в зубы поставил точку на всех ее намерениях. Теперь за столом сидела ухмыляющаяся Редиска, а перед плачущей 719-ой лежала бумажка.

— Пиши.

— Что писать?..

— Как что? Признание в контрреволюционных намерениях и попытке погубить нашу свободную республику в интересах врагов и антиметовского окружения! Пиши: «Я Метта-редиска, продававшаяся с потрохами…»

Но не успела она закончить, как капитанский мостик зашатался. Затем его тряхнуло так сильно, что все до одной Метты рухнули на пол.

— Что за?.. — охнула Редиска, поднявшись, и сунулась к окну. — Что там за черт⁈

Вжавшись в девочку, Шпилька зашипела, а передней ними замерло колесо огромного броневика. Захлопали дверями, а затем обоих окружили четверо нелюдей. Все были вооружены до зубов.

— Что тут за черт⁈ — охнул один из них, всматриваясь в диковинную картину. Кошка попыталась свалить, но девочка только сильнее сжала объятия. Тогда вперед вышла серенькая фокс и, похлопав глазами, села перед ними на колени.

— Бедненькая… Ты ж моя хорошая… — и она принялась поглаживать по голове то девочку, то Шпильку. — А где твои родители?

Девочка хотела что-то ответить, но из ее уст сорвалось одно рыдание. Тогда фокс помогла ей подняться.

— Отбой, парни, — сказала фокс, а затем сама взяла Шпильку на руки. Девочку же повела к машине, — Ну-ну, не бойся. Никто тебя не обидит…

Столпившиеся у окна Метты не могли проронить ни единого слова. Они оказались в темном салоне. Захлопали двери, и броневик пришел в движение.

— Так… — проговорила Метта-секретарь, отойдя от окна. — Ладно, пускай… На чем мы…

Они повернулись и остолбенели. Стул, где еще минуту назад тряслась Метта-719, был пуст.

Где-то минуту я не мог ничего понять. Сбившиеся простыни были примяты, но вот Метты-1 нигде не было. Я посмотрел в соседних комнатах, но ни там, ни здесь не было никого, похожего на Метту. Вернее, Метты были и дофига, но ту, которая ответила бы мне на кучу вопросов, как ветром унесло.

— Та-а-а-к…

Выйдя в коридор, я свистнул изо всех сил. Собрать основной состав Метт во дворе было делым пяти минут.

— То есть как это вы не знаете? — расхаживал я перед строем, вглядываясь каждой в глаза. — Кто видел ее последний раз?

Из строя поднялась рука.

— Я выносила из-под нее утку…

Я закатил глаза.

— Зачем?

— Ну… Так положено…

Ладно, это не самое страшное. Нужно найти Первую. Срочно. Не могла же она покинуть домик?

— Может, она где-то в доме? — предположила 526-ая. — Мы везде смотрели?..

Дав им распоряжение перевернуть каждый стул, но найти Метту-1, я вышел в реальность. Там тоже было все не слава богу: Поветрие продолжало бушевать, стены Леви все еще тряслись, а тут еще ноги затекли от сидения в неудобной позе. Бойцы же, сев в кружок, молча смолили и кидали картишки. С ними сидела даже хмурая как смерть Мила. В углу, ни на кого не глядя, устроилась Свиридова.

Скарабея все еще не было, а еще…

— А где Аки?.. — спросил я и, осознав наихудшее, закатил глаза. Зараза, я ее точно убью!

— Не бойтесь, Илья. С ней Акула, — и Свиридова махнула рукой в сторону одного из коридоров. — Они пошли искать Скарабея.

— А Аки тут причем?..

— Сама вызвалась. Не вздумайте за ними идти. Я запрещаю. Стихнет Поветрие, и тогда…

Покачав головой, я щелкнув фонариком и направился в темноту.

— Нет, Илья! Стоп! Это приказ!

Я остановился.

— Простите, Юлия, но она мой непосредственный подчиненный, — сказал я и повернулся к Саше с Милой. Обе бледнели буквально на глазах. — Всем сидеть на местах. Намылю японке шею и обратно.

Свиридова вздохнула. Ее глаза блеснули сталью и она поднялась.

— Вернер сказал, что вы наш провожатый, Юлия, — сказал я, полуобернувшись. — А не мой командир. А за моих подчиненных несу ответственность я, а не Акула. И не Скарабей.

Покачав головой, Юлия вернулась на свое место.

— Далеко не уходите, Илья Тимофеевич. И смотрите под ноги. Тут все проржавело до основания…

— Магия времени, говоришь?.. — спросила Акула, пока они с Аки не спеша двигались по туннелю. — А то я гляжу, ты прыгаешь как умалишенная… И что ты прямо знаешь, умрешь ты или нет?

Пожав плечами, Аки обогнала ее.

— Я просматриваю «варианты». И выбираю самый подходящий.

— Типа куча возможностей выжить или умереть?

— Типа того…

Щелчок заставил Аки остановиться. Она обернулась. Ствол пистолета Акулы смотрел ей прямо в лоб.