Следующим поднялся Швар, под мышкой он держал брыкающегося Гнуса.

— Не хотел идти, — пояснил орк, бросая мошенника в сугроб.

— Это же только сюда, — заныл Гнус, распуская сопли. — Сюда! Понимаете? А как обратно? Вы подумали, как отсюда спускаться?

Нет, об этом мы не подумали, время для этого не пришло. Сначала надо взять осколок, и лишь потом думать, как идти обратно.

После Швара на седловину поднялась Эльза, причём верхом на Красотке. Кобыла испуганно храпела и трясла головой, но почувствовав под копытами твёрдую почву, утихомирилась. Эльза спешилась, стащила с её глаз повязку и погладила по морде.

— Хорошая моя, хорошая. Успокойся, мы уже наверху.

Вот же… Меня она никогда так не гладила.

Последним взошёл Гомон. Вожак ступил на карниз легко, как будто всю жизнь только тем и занимался, что взлетал на горы. Полы его плаща взвились и опали, как крылья, а сам он по инерции и под давлением собственной тяжести сделал несколько шагов вперёд. Если честно, то править в нашем маленьком отряде должен он. Здесь и опыт, и сила, и авторитет. И меня бы это нисколько не принизило. Но Гомон как будто сам не хотел командовать. То ли устал, то ли надоело. Лишь иногда подсказывал мне, что делать.

— Сегодня уже много прошли, пора подумать о ночёвке. И отправь Ткача на охоту, может ещё пару собак добудет.

На десятый или одиннадцатый день — я уже потерял счёт — мы вышли к очередной долине, за которой поднимался очередной перевал. Кобыла Эльзы от бескормицы выбилась из сил и едва двигала ногами. Блондинка вела её в поводу, а мы надеялись, что она вот-вот сдохнет, и тогда можно будет нажраться строганины до отвала. Но кобыла не дохла, словно издеваясь над нами, и мы со Шваром всё чаще поглядывали на Гнуса. Может тогда он?

Гнусу наши взгляды не нравились, и он старался спрятаться за вожака. Удивительно, но бывший вербовщик нашёл общий язык с Гомоном. На привалах он подсаживался к нему и рассказывал что-то из жизни игрового мира. Говорил о богатствах торговых рынков страны Шу, о нищете и коварстве островных кумовьёв, о войнах между Западными феодами и Восточными границами. Рассказывал гладко, интересно, иногда даже подпевал.

— А ведь мы сами частенько на границах шалили, — поведал как-то Гомон. — По молодости, по глупости. Соберёмся на десятке снеков, войдём в Великий Омут, так их река большая называется, и щиплем прибрежные деревушки. Но венеды ребята крепкие, в обиду себя не дают. Князь у них сильный, мудрый, везде дозоры ставит. Стоит нам войти в устье, а его гриди уже на лодьях к нам подплывают. Много мы с ними рубились, много друзей моих в тех местах сгинуло… Было время. Хех. Так и отучили нас нападать. А и то верно, на кой нам эти границы? С Западными феодами воевать проще. Они хоть и в железо одеты с головы до ног, но в бою не такие стойкие.

Гнус во всю силу своей харизмы пользовался начинающейся дружбой с вожаком и прикрывался ею, но если вдруг сдохнет, всё равно пойдёт на обед. Заморачиваться похоронами никто не станет.

Когда мы вошли в долину, я почувствовал дым. Мимолётное дуновение ветерка ударило в мозг едким запахом горящего угля. Показалось? Мало ли какие ветра блуждают по округе, с голодухи не такое причудится. Я посмотрел на Швара, тот кивнул и сказал уверенно:

— Дым.

Долина от предыдущих ничем не отличалась. Обрамленная горными стенами, она лежала под нашими ногами укрытая чистым снегом без каких-либо следов чужого присутствия. В нескольких километрах дальше по маршруту стены сходились. Запах шёл с той стороны. Если идти в прежнем темпе, то к полудню доберёмся.

Что или кто там может быть?

Швар потянул топор из-за пояса, но Гомон остановил его.

— Не торопись. Оружие достать всегда успеем. Ты, дочка, — он посмотрел на Эльзу, — поотстань малость. Нужды рисковать всем нету. И ты, — это уже Гнусу, — тоже. А мы шагу прибавим, глянем, кто там костёр развёл.

Идти по нетронутой целине было неуютно. Мы выделялись на ней как бельмо в глазу, и от этого возникало ощущение уязвимости, отражающееся в руках нервной дрожью. Гомон шёл первым, за ним Швар, я и Ткач. Расстояние между собой держали пять-шесть шагов. Если те, кто развёл костёр, решат устроить засаду, больше всех достанется Гомону. Но на то он и вожак, чтобы принимать на себя первый удар. Как бы я не пытался строить из себя главного, а когда пришёл час, сразу скатился на третью позицию. Правда, если быть до конца честным, то я с неё и не поднимался.

К полудню, как я и предполагал, мы добрались до края долины. Солнце светило ярко, снег слепил глаза, но ещё на подходе мы увидели каменную изгородь в половину роста человека, а за ней дом — гладкие стены из тёсаного камня, высокая двускатная крыша под соломой, справа просторный загон, хлев, стог сена. Позади несколько елей и отвесная скала

Из трубы вытекала тонкая струйка плотного сизого дыма.

Пластаясь по снегу, мы подкрались к изгороди, заглянули во двор. Пусто. В стенах ни окон, ни смотровых щелей, только плотная дверь и громадный череп над притолокой. Дорожка у крыльца притоптана, возле ступенек веничек, чтобы сметать снег с обуви.

В хлеву вздохнула корова, хрюкнула свинья.

— Что скажете? — спросил Гомон, прячась за изгородь.

Швар пожал плечами.

— Фермер. Только какие тролли загнали его в сердце Холодных гор, не ясно. Маг, не иначе. Прячется от местного хёвдинга.

— Собак нет, — сказал я. — Не боится он никого.

— Молодец, — похвалил Гомон. — Швар, обходите с Ткачом по правую сторону, осмотрите хлев. А мы слева зайдём. Посмотрим, кто тут живёт и сколько их.

Насколько можно было судить, хозяева фермы о нашем приходе не подозревали. Ждать гостей в этом забытом Игрой месте не привыкли. Может поэтому и собак нет.

Швар на карачках пополз вдоль изгороди к загону, Ткач, пригибаясь, двинулся за ним. Гомон пригибаться не стал, как был в полный рост обошёл дом и перебрался через изгородь у задней стены. Здесь тоже не было ни окон, ни щелей. Мы пробрались к углу, постояли. Гомон заглянул под скат, как будто мог найти там кого-то, и махнул: дальше идём.

Закудахтали беспокойно куры, Швар забрался в курятник. Открылась дверь, на крылечко кто-то вышел. Мы затаились. Я взялся за рукоять ножа и на половину вытянул из ножен. Матово блеснула на воздухе сталь. Я ни разу не пользовался им с тех пор, как взял с тела раптора. Что там в гайде писали? Доверься, он найдёт врагов даже среди друзей. Что ж, проверим.

Гомон приложил палец к губам и покачал головой: не надо. Я задвинул нож обратно. Не надо, значит, не надо. Вожаку виднее. Медленно, чтобы не скрипнул снег под ступнёй, он крался к углу. Хочет взять фермера голыми руками? Не уверен, что это хорошая идея. Тот, кто никого не боится, способен постоять за себя, и череп над дверью красноречиво это показывал.

Из-за плеча Гомона я увидел, как с крыши хлева съехал снег. Швар неосторожно задел его своей лысой башкой. Фермер на крыльце затоптался и зафыркал, как обиженный ёжик:

— Чую, чую, пришли. Люди. Люди. Орк. Кто ещё? Кто?

Хрустнул снег, фермер сошёл с крыльца и сделал несколько шагов к загону.

— Выходи. Выходи. Чую.

— Он один! — услышал я голос Швара. — Один старый, глупый орк.

Швар поднялся и спокойно, не доставая оружия, двинулся к дому. Мы с Гомоном тоже вышли. Фермер обернулся на звук наших шагов.

Меня передёрнуло: премерзкое существо. Вытянутая голова, венчик чёрных волос на макушке, длинный свисающий нос, кривой рот, дряблые щёки. Ростом чуть ниже Швара, пудовые кулаки, кожа зелёная с серыми пятнами. Если Швару в старости предстоит стать таким же, я ему сочувствую.

[1] Если кто подзабыл, асифицией Гомон называл сатисфакцию

Гомон встал поперёк дорожки и сложил руки на груди.

— Здравствуй, хозяин. Извини, что потревожили. Нам бы…

Орк метнулся к вожаку и ударом кулака смёл с пути. Такой стремительности не ожидал никто, и такой силы удара тоже. Гомона как пушинку отбросило в сугроб. Я на интуиции крутанулся в сторону, встал в боксёрскую стойку. Про меч и нож забыл. Орк зверем ринулся на меня, выбросил прямой правой, за ней мгновенно крюк слева, и повторно правой снизу. Прямо Майк Тайсон какой-то. Но, слава Игре, я не Фрейзер. Я не стал забиваться в угол и покорно ждать новую серию ударов, переместился вбок и ногой ударил его по голени. Орк скрипнул зубами, отскочил на шаг и снова попёр в атаку.