Вы получили нож «Слепого охотника»

Он потерял зрение в детстве во время грозы. Молния выжгла его глаза, однако взамен одарила этим ножом. Доверьтесь ему, и он найдёт ваших врагов не только в кромешной тьме, но и среди друзей.

Вы получили пояс «Князя Восточных границ»

Кожа, из которой он сделан, была срезана во время охоты со спины живого тура, и по поверью приносит своему владельцу удачу в бою и на любовном ложе.

Два в одном. Хотя я бы не стал разделять эти понятия — поле боя и спальня...

— Ты не можешь взять себе оружие погибшего актёра, — склонился над моим плечом Брокк.

— Пошёл на хер, — раздражённо отозвался я. — После того, что ты тут устроил, я могу взять всё, что мне понравится.

— Это не я устроил, — насупился Брокк, — это Венинг.

— Тогда пошёл ты на хер вместе с Венингом.

Я снял пояс с тела раптора, осмотрел ещё раз, пропуская меж пальцев твёрдую на ощупь кожу, и закинул его на плечо. Спектакль закончился, зрители довольны, больше мне здесь делать нечего. Уже собравшись уходить, я вспомнил кое-что и, обернувшись, сказал Брокку:

— И не вздумай навязывать мне свою Матильду. Она тоже может идти на хер.

[1] Буквально — утренняя звезда.

Вечером поступило приглашение от герцога Маранского на бал в честь сто первого тайма свадьбы его любимой и единственной дочери с положенцем от феода господином Венингом. Повод был так себе, к тому же я очень устал, был не в настроении, но отказать герцогу не осмелился. Приём намечался в донжоне. Клирик, доставивший приглашение, сказал, что мне надлежит быть в том же виде, что и на сцене. Когда подошло время, я надел жилет, повесил Бастарда за спину, нацепил пояс и отправился в донжон.

Никогда раньше не бывал я на приёмах. В памяти плясали какие-то отголоски насчёт фраков, красных дорожек, вечерних коктейлей и маслин в мартини, но какое отношение они имели к реальным вещам, я не понимал. Ну и чёрт с ним.

Донжон герцога Маранского более походил на шато, нежели на рыцарский замок: витражные окна, гирлянды цветов, огни, ливрейные слуги, музыка. На площади вокруг фонтана выстроились кареты одна другой изящнее, рядом кучера с двухметровыми хлыстами, гайдамаки на запятках, лошади в попонах — всё очень красиво и дорого. Аристократия Большой игры имела хороший вкус и серьёзные запросы.

Возле лестницы отирался Брокк. Он выглядел подавленным, видимо, до сих пор ощущал вину за то, что подставил меня, а может быть делал вид, что ощущает. В любом случае, он подскочил ко мне и начал оправдываться:

— Злишься, да? Понимаю. Но и ты пойми, я хоть и распорядитель, но отказать Венингу, значит, нарваться на неприятности. Мы ещё слишком слабы, чтобы открыто противостоять ему. Поэтому ты не можешь осуждать меня за то, что произошло сегодня. К тому же ты всё равно победил. Кстати, Хадамар приехал.

Охренительная отмазка: мы слишком слабы, ты всё равно победил... Победил я случайно, и не благодаря, а вопреки, и Хадамар здесь точно не при чём, если только он не тот, кто баффил меня, а он не мог меня баффить, потому что на спектакле его не было.

Появился Хадамар в пышном придворном камзоле и с церемониальной шпагой на поясе.

— Здравствуй, Соло, — протянул он руку. — Видел твоё выступление. Ты везунчик.

Значит, он всё-таки был на спектакле и мог меня пробаффить.

— Какими судьбами в столице? — спросил я.

— Герцог посчитал, что ландскнехтам в Вилле-де-пойс больше делать нечего. И это идёт нам на пользу.

— Каким образом?

— Венинг заключил договор с кадаврами. Через два тайма их армия вступит на наши земли. Захватив плацдарм на Верхнем континенте, они вторгнутся в земли герцога фон Гогилена, начнётся полномасштабная война. Боюсь, что раздробленные силы феодов не смогут противостоять кадаврам. Чтобы остановить или хотя бы задержать вторжение, необходимо выставить заслон на Узком перешейке. Тысяча человек сможет продержаться там несколько дней. За это время мы начнём переговоры с остальными владетельными герцогами, предъявим доказательства нарушения кадаврами договора о мире и соберём армию. Но для этого необходимо взять власть в феоде в свои руки.

Вот правда и вскрылась. Я, конечно, с самого начала понимал, что Венинг на кончике моего Бастрада и благодарные уши герцога Маранского их не устраивали, нужно было что-то большее. Но одно дело догадываться, и совсем иное, когда тебе говорят об этом прямо.

— Вы государственный переворот задумали?

Оба кивнули, и посмотрели на меня так, как будто от меня что-то может зависеть. Впрочем, почему бы и нет? Нечто подобное в моей практике уже случалось. Я, можно сказать, спец по переворотам и захвату власти, как-никак на моём счету два кланхолла и почти удавшийся штурм замка.

— Так-так, — послышался вальяжный возглас.

У фонтана остановилась очередная карета — серебристое ландо с откидным верхом. Форейтор соскочил на мостовую, открыл дверцу и застыл в полупоклоне. Из ландо вышел Венинг, подал руку жене, помог ей спуститься. Следом спустилась Эльза. Обе в бальных платьях, с высокими причёсками, усыпанные драгоценностями. Эльза сразу направилась к лестнице, даже не удосужив нас косым взглядом, герцогиня наоборот посмотрела на меня с интересом. Я ещё не сталкивался с ней вот так лицом к лицу: носик слишком маленький, ротик слишком большой, ушки оттопыренные — не красавица. Но что-то в ней было, какая-то притягательность и утончённая простота. Если бы она пришла ко мне вместо госпожи Матильды, думаю, быстро бы мы не расстались.

— Дорогая, — Венинг взял руку жены, поцеловал и указал в сторону донжона, — ступайте в зал, я скоро буду.

Проводив её взглядом, он повернулся к нам и повторил:

— Так-так, интересная компания: распорядитель театра, капитан ландскнехтов и актёр. Хотелось бы понять, что вас связывает?

— Да что нас может связывать, кроме любви к театру? — пожал плечами Хадамар. — Вот, обсуждаем последнее выступление Соло. Вам, кстати, как оно показалось? По мне так ничего лучше я до сих пор не видел.

— Отменно, согласен, — снизошёл до похвалы Венинг. — Но не мастер. Пока ещё не мастер.

— Это верно, — кивнул Брокк. — До мастера ему далеко.

Положенец уже собрался уходить, но я тоже решил вставить своё слово в беседу.

— С обновкой вас, господин Венинг, — поклонился я. — Гляжу, костюмчик поменяли? Хороший какой. А цвет-то как вам идёт.

Венинг и в самом деле сменил камзол с синего на жёлтый с голубой оторочкой и сапфировыми пуговицами. Смотрелся он очень дорого, если срезать одни только пуговицы и продать, то хватит на свиток с баффами.

— Да вот, сменил. — Венинг, без сомнений, почувствовал скрытую иронию моей фразы, но от ответной колкости удержался, лишь произнёс многозначительно. — Пришлось, — и тут же поспешил откланяться. — Простите, господа, мне необходимо встретиться с герцогом.

Мы вежливо расшаркались: да, да, конечно, раз с самим герцогом, то не смеем задерживать. Когда он ушёл, Хадамар сказал:

— Заметили, какой он довольный? Боюсь, у нас уже нет двух таймов.

— А сколько? — спросил Брокк. Он побледнел, и на фоне вечерних сумерек лицо его стало походить на маску.

— Три-четыре дня, может, пять. Лазутчики с перешейка сообщают, что кадавры пока не двигаются. Но сняться с места дело одних суток. Я думаю, всё зависит от Венинга. Ждут его сигнал.

— А чего ждёт сам Венинг?

Хороший вопрос, однако, ответить на него кроме положенца вряд ли кто сможет. Хадамар покачал головой.

— Это уже не важно. Придётся ускориться. Завтра мои ландскнехты возвращаются в город. Я разговаривал с герцогом, он разрешил разместить их в Южных казармах. Это наш шанс. От южной стены по внутренним портикам можно дойти до самого донжона. Один рывок — и герцог в наших руках.

Брокк вздрогнул и заговорил вкрадчиво: