Я никого убивать не стану!

— Пошли вон! Отстаньте от меня! А ты! — я всё-таки выдернул меч. — Подходи. Посмотрим, кто останется владельцем этого лица!

Тени снова заверещали:

— Лишние, лишние! Они лишние! Убей! Убей! Убей!

Но вопли их на меня не действовали. Я продолжал идти, тени бесновались. Впереди показалась жёлто-зелёная полоса: трава, чахлые берёзки. Галька потускнела, и вместе с ней начал тускнеть мой двойник. Он ещё повторял мои движения, однако силуэт стал расплываться, словно рисунок на асфальте под дождём. Через минуту от него остались только кляксы, а потом и они исчезли.

— Подёнщик.

Это уже был голос Гнуса. Я не стал оборачиваться, и мошенник повторил настойчивей:

— Слышь? Ты чё?

— Через плечо!

— Да ладно. Ну хватит уже. Соло, я очнулся. Извини, что кинулся на тебя с ножом. Сам не понимаю, как это случилось. Развяжи.

— Соло, я тоже, брат. Как затмение. Прости.

— Молчите, сволочи. Каждый из вас убил меня по два раза. У вас руки по локти в моей крови.

Возразить было нечего, и они продолжили перебирать ножками следом за мной. Лишь добравшись до травы, я взялся за щупальце, и оно покорно свернулось в бухту.

Задание «Пройти сквозь Гиблые поля» выполнено

Вы получили «Корзно князя Яровита»

Оно не единожды спасало князя венедов от холода и болезней, от ран и наговоров, но всё же он отдал его тому, кого считал единственным другом. Храните его, и да пребудет с вами Игра.

Это был чёрный суконный плащ с меховой оторочкой и синим подбоем, на правом плече круглая бронзовая брошь в виде медвежьей головы. Плащ не новый, подол изрядно потёртый, со следами починки, но тёплый и живительный. Завернувшись в него, я сразу почувствовал, как утраченная благодаря друзьям жизнь возвращается в тело, Циферки в здоровье побежали пусть не быстро, но всё-таки вверх, параметры возвращались в норму.

— Брат, ну не злись, а? — виновато проговорил Швар. — Тени перед глазами запрыгали. Убей, убей! Да ещё так убедительно, аж в пот прошибло. И сразу плевать на всё, веришь? Лишь бы убить. Ну клянусь, не понимаю, что произошло.

А вот я понимал. Эти Гиблые поля сродни Ледяному городу. Может тут действительно душа Игры сокрыта? А тени охраняют её…

— Ладно, забыли. Должны будете. А пока давайте, шевелите булками. Вон уже и конец путешествия виден.

Над горизонтом поднимались крыши большого города. Вились дымки, звенели колокола, пахло теплом и сытостью.

[1] Соло, как известно по сюжету, человек не молодой и потому знаком с принципами печатания фотографий на бумаге.

Недалеко от города нас встретил конный разъезд: три десятка ратников в кольчугах, с копьями и луками. Кони холёные, сытые, всадники с гневливыми глазами, бородатые. Окружили, надвинулись. Один хмыкнул и указал на Швара:

— Глянь, Удача Сеславич, не иначе орк.

Тот, кого назвали Удачей Сеславичем, прищурился.

— А с чего думаешь, что орк? Может, кум? Ты хоть тот ещё червь книжный, Сродник, но мало ли какой нечисти Игра на земные просторы выпустила. Не каждого так сразу определишь.

Он широко перекрестился и плюнул через левое плечо.

— Точно орк, воевода, не сомневайся, — утвердительно кивнул Сродник. — Я вчерась в лавке у Горина Белоглазого книжицу листал, и там все как есть лиходеи заморские намалёваны: и кумовья, и орки, и шептуны, и трясинники. Будто знал, что сегодня одного из них встречу.

— Ну, может, прав ты, — продолжая сомневаться, проговорил Удача Сеславич.

— А коли орк, так что дальше делать станем? — вступил в разговор ещё один ратник. По виду он был самый молодой, а потому и нетерпеливый. — Сразу на копья насадим али к князю на правеж поведём? — и процедил сдавленно. — Я бы сразу насадил, чего тянуть-то? Особенно вон того с косицей.

Это он про меня. Хорошо, пусть попробует.

— Не торопись народ на копья насаживать, Векша, — неодобрительно покачал головой воевода. — Имя спроси для начала, да почто в земли наши пожаловали, а там уж и решим. Князь Яровит поспешности в делах не приемлет, как бы самого тебя за торопливость на правеж не поставил.

Векша, уже перехвативший копьё поудобнее, натянул поводья и сдал назад. Удача Сеславич наоборот придвинулся ближе и спросил:

— Поздорову вам будет, гости дорогие незваные. Вижу, не с товаром идёте, да и не по торговому шляху, а обходной тропинкою. Прячетесь от кого али злую думу удумали?

Венеды добродушием не блистали, а их языковая стилистика сильно отличалась от прочего мира Игры. Если попробовать говорить с ними в той же манере, может добрее станут? А то реально на копья насадят.

— Злую думу мы не думали — факт, — покачал я головой. — Идём к вам с миром. В дружину княжескую желаем вступить, чтобы спасать мир от Хаоса.

— Вот же спасители, — хмыкнул Векша. — По роже так сразу видно — тать.

Удача Сеславич будто не услышал его. Осмотрел нас внимательней, огладил бороду.

— С тобой ясно, без молитвы видно, что гридь ты сильный. И плащ у тебя такой баской, не иначе с княжьего плеча, за плохую службу таких не вручают. С орком тоже ясно, ему в дружине самое место. А вот поп нам на что? У нас вера своя, не западная, волхвы наши таких не приемлют.

Про попа это он о Гнусе. Ну да: ряса, взгляд задумчивый. Только если б он знал, что за этим взглядом кроется…

— Да сольются воедино наши чистые мысли с вашими тайными помыслами, — с важным видом выступил вперёд меня Гнус. — Я не поп, я странствующий учёный. Пишу гайды, в смысле, летописи о дальних странах, интересных событиях, хороших людях. Вы, к примеру, хорошие люди?

Удача Сеславич недоверчиво скривился:

— Да мы-то хорошие, а вот ты из какого теста вылеплен, мил человек?

От Гнуса повеяло добротой. Опять он свои баффы включил, уже ненавидеть их начинаю.

— Я несу людям любовь и правду. Учу детей, врачую больных. Есть среди вас недужные? Я буду рад помочь вам.

— Недужные? — воевода кинул взгляд поверх голов ратников. — Эй, Багро, выходи. Ты сказывал, тебя чирьи одолели, с трудом сидеть можешь. Так мы тебя на разу излечим, заодно и лекаря на способности проверим. Справишься, лекарь, с чирьями?

Круг дозорных раздвинулся и на серёдку выехал ратник на гнедой кобыле. В седле он держался напряжённо, ёрзал и искал как бы поудобнее сесть. Не получалось. Удача Сеславич кивнул:

— Вот тебе, лекарь, первый недужный. Пользуй. А ты, Багро, сходи с седла-то, оголяй седалище. Думаешь, лекарь тебя сквозь портки лечить станет?

— Я могу и сквозь одежду, — пожал плечами Гнус. — Мне раны видеть необходимости нет.

Он шагнул к Багро, положил ладони на колено. Ратник опасливо откинулся на заднюю луку, остальные, наоборот, вытянули шеи, словно это могло позволить им разглядеть процесс лечения.

Гнус закатил глаза и зашептал заклинание. Что именно он заклинал и какими словами, я без понятия, он никогда ничего подобного не вытворял, однако со стороны это выглядело ужасно смешно, даже Швар фыркнул. Но каково было наше удивление, когда Багро перестал ёрзать и выпрямился в седле.

— А ведь не болит боле. Ей-ей, братцы, не болит.

К Гнусу тут же сунулся Векша.

— Слышь, а это… — он спрыгнул с седла и ничтоже сумняшеся задрал кольчугу вместе с поддёвкой. — Вот чё это, а? Чешется, ну сил нет терпеть. Хоть кожу с мясом срезай. Поможешь?

Живот бойца был расчёсан и кровоточил, не он ли причина его злобы? Гнус с видом знатока осмотрел расчёс, покривился, пару раз вздохнул и выдал диагноз:

— Fortuna non penis, in manus non recipe, а лекарь больному не откажет, тем более что больной по выздоровлении лекаря непременно напоит, накормит и денег на дорогу даст. Дашь ведь? А то смотри, назад всё вернётся.

Он сделал несколько круговых пассов, и рана исчезла.

— Кудесник, — с восхищением прошептал Векша.