— А я прошёл.

— Да, и в зависимости от того, как было исполнено предыдущее задание, выдавалось новое. Соответственно, и награды были лучше или хуже.

— Вот почему Дрис удивился, когда я сказал, что трактирщица велела мне создать клан. Ему она такого не поручала. А меня, выходит, к чему-то готовили?

— Готовили, — подтвердил барон. — И здесь начинается самое сложное.

Произошёл сбой. К некоторым игрокам, перешедшим в состояние кадавров, начала возвращаться память, а вместе с ней пришло понимание смертности. Однако умирать не хотелось никому, и тогда кадавры начали объединяться. Используя полученные навыки, они сколотили армию, набрали наёмников и начали захватывать игровые локации. Они объясняли игрокам, кто те есть на самом деле, что их обманули, и большая часть игроков присоединилась к ним. Совет директоров компании оказался не готов к подобной экспансии, и за короткое время кадаврам удалось подчинить себе почти весь юг игрового материка. Только после этого компания начала принимать защитные меры. На каждой локации воздвигли оборонительные укрепления — замки, которые одновременно стали заслоном на пути армии кадавров и закрыли игрокам путь в Большую игру. К сожалению, игровая механика не позволила поставить в замках сильные гарнизоны, и кадавры продолжили захватывать локации, пользуясь численным преимуществом.

Сбой очень плохая штука, но он ни коим образом не объяснял, к чему меня всё-таки готовили.

— Можно было закрыть игру и разработать новую, — вздохнул барон. — Но это было бы бесчеловечно, ибо выбросить в виртуальную помойку такое количество пусть электронных, но всё же живых душ, нельзя. Поэтому компания начала искать людей, которые по своим волевым и интеллектуальным способностям могли бы решить возникшую проблему изнутри. Здоровые люди не подходили. Кто захочет менять настоящую жизнь на игрушечную? Добровольцев искали среди инвалидов и среди тех, кто находился при смерти. Предпочтение отдавали людям, занимавшихся в прошлом силовыми видами спорта и с уровнем IQ не ниже ста пяти единиц. С родственниками заключали договора о бесплатном содержании пациентов в клиниках компании, программисты по мере возможности устанавливали нужные параметры, и на выходе получался неплохой боец средневековой эпохи. Им давали время обустроиться на новом месте, подводили к цепочке заданий, а дальше смотрели, как они себя проявят. В зависимости от их действий задания могли поменять, а то и вовсе закрыть цепочку. Тех, кто справлялся, отправляли в Большую игру.

Теперь понятно, почему Рыжая Мадам и Старый Рыночник осыпали меня подарками. Ну да не это сейчас главное. Я почесал подбородок.

— То есть, мне тоже предстоит туда отправиться?

— Да. Я уже говорил, что в связи с гибелью тела, совет директоров потребовал вас обнулить. Теперь вы полноценный кадавр, и ждать от вас лояльности сложно. Мне стоило больших трудов убедить их, что торопиться не следует, и вам дали шанс проявить себя. Ваша задача заключается в том, чтобы остановить или хотя бы задержать продвижение армии кадавров на север и восток.

— Каким образом?

— Это ваши проблемы. Если вы не покажете результат или не представите достойного плана по решению задачи, то по истечении десяти таймов к вам направят ликвидатора.

Как всё просто. Иди и сделай в одиночку то, чего не может целая компания, а не справишься, так мы тебя того — обнулим. Кстати, об одиночестве.

— Моя группа пойдёт со мной?

Барон отрицательно покачал головой.

— Вам придётся начинать сначала.

Это расстроило меня сильнее, чем собственная смерть. Никогда больше я не смогу наорать на Дизеля, не подшучу над Куртом, не выпью с Дрисом и не вступлюсь за Шурку. И никогда не увижу Уголёчку. Я привык к ним ко всем, а к кому-то даже прикипел, и отдирать от них мою многострадальную душу будет больно.

Мы разговаривали часа два. В конце барон сделал мне небольшой подарок.

Вы получили «Плащ Реджинара»

Он всегда поможет пережить непогоду, и согреет вас ночью на привале. Предыдущий владелец настолько гордился им, что отказался обменять его на королевскую мантию.

Плащ выглядел так себе: потёртый, выгоревший. Он скорее подходил простому воину, чем капитану, главе клана. Ну да я теперь одиночка, сам по себе, и привлекать лишнее внимание богатым убранством ни к чему. А вот показатели были интересные: ловкость + 9, выносливость + 7, интеллект + 12, дух + 11. Снова этот дух. Я так и не удосужился узнать, что он означает. Зачем он мне нужен? Вроде бы трусостью я не страдаю.

— Что даёт дух? — спросил я.

— О, это весьма полезный стат, — кивнул барон. — Он вам пригодится.

Расплывчатый ответ, но уточнять я не стал.

— Вам пора отправляться в путь, — барон поднялся с кресла и указал рукой на дверь. — Прошу, следуйте за мной.

Мы спустились вниз. Во дворе клирики держали под уздцы двух жеребцов, солового и гнедого. На соловом сидела женщина в чёрном плаще с накинутым на голову капюшоном. Сердце ёкнуло — Уголёчка! Барон передумал и дал-таки мне одного попутчика — попутчицу. Широким шагом я подошёл к всаднице и заглянул под капюшон. Эльза!

Сука... Бюргерша выстрелила в меня гневным взглядом и отвернулась. Вот, значит, какое наказание придумал ей Дитрих фон Геннегау. Он решил отправить её со мной. Только это скорее наказание для меня...

— Эльза укажет вам путь через Перевал и проводит до ближайшего города, — пояснил барон.

— А потом она сможет вернуться? — с надеждой спросил я.

— Нет, Эльза будет сопровождать вас и дальше, и в сложной ситуации поможет принять правильное решение. Дорогая, — обратился барон непосредственно к блондинке, — ваше путешествие продлится не более десяти таймов. Надеюсь, оно послужит для вас уроком.

Для неё не уверен, а для меня это точно будет урок — урок терпимости и сдержанности.

Я поднялся в седло. Гнедой всхрапнул, подал немного назад и сделал полукруг, отбивая копытами чечётку. Я приник к холке, похлопал его по шее.

— Ну, ну, красавчик, — зашептал я ему в ухо, — не стоит... Я тебе не враг.

Конь мотнул головой, как будто понял меня, и послушно засеменил к воротам.

— Прощайте, Соло! — крикнул барон.

— Ещё один вопрос, господин Геннегау. Напоследок.

— Да?

— А если я наплюю на всё и растворюсь среди просторов вашей Большой игры? Или того хуже, переметнусь к кадаврам? Что тогда?

Он вынул из камзола фотографию Уголёчки.

— Надеюсь, вам знакома эта особа? Вы же не хотите, чтобы с ней что-то случилось?

Это не Эльза сука, это он сука. Понятно, почему он группу со мной не выпустил, ну да отольются кошке мышкины слёзки.

Я дёрнул поводья и выехал из ворот.

Когда мы выехали из замка и повернули к мосту, я почувствовал трепет. Столько раз я видел, как залпы арбалетов сметают людей с дороги, что почувствовал, как страх обливает спину потом. Я смотрел на стену, искал глазами стрелков, не находил, но всё равно ждал, что сейчас щёлкнут, распрямляясь, стальные дуги, и рой болтов отправит меня... Чуть не сказал, на перезагрузку. Лишь когда мы переехали мост и начали подъём на Перевал, страх отступил.

Эльза ехала первой. Соловый вяло потряхивал хвостом, бюргерша молчала, и оба они вызывали уныние. Я вздохнул. Из головы не уходила Уголёчка. Она зацепилась своими ноготками за те вертикальные нервные клетки, о которых упоминал барон, и никакие электроды не могли вытравить из них память о ней. Но это нужно сделать, ибо вряд ли мы когда-либо увидимся, к тому же я... Женат. Вот же повезло...

Я ткнул пятками гнедого и, поравнявшись с Эльзой, спросил:

— Чё хмурая?

Эльза взглянула на меня — ох, какая злая — и отвернулась.

— Да ладно тебе, — миролюбиво улыбнулся я. — Чё теперь злиться? Начальство решило — придётся выполнять. Думаешь, я доволен?

— Это из-за тебя меня отправили в эту вонючую, поганую Игру! — прошипела блондинка. Губы её сжались, на щеках выступил румянец. Ах, как ей идёт быть злой.