— Что это? — указывая на экран, спросил я.

Картинка поехала вдоль бесконечного ряда кроватей вглубь помещения. Ближе к выходу она затормозила и повернула. Теперь во весь экран можно было видеть мужчину. Шлема на нём не было, простынь закрывала тело с головой. Подошли санитары, переложили тело на каталку, повезли к выходу. Картинка дёрнулась за ними, но тут же остановилась, барон убрал руку с полусферы.

— На каталке вы, — пояснил он. — Запись сделана вчера днём. Я не думал, что так получится, но... Так получилось.

— Не понимаю, — встряхнул я головой.

— Потому я и призвал вас, чтобы всё объяснить. Этот разговор так и так состоялся бы, но ситуацию усугубила ваша смерть. Совет директоров требует вас обнулить, они боятся, что ситуация и без того вышла из-под контроля. Не хотят обострять. Но у меня другое мнение. Я считаю, что вы можете справиться с тем, что вам предполагалось поручить ранее. И пока моё мнение имеет в совете достаточный вес, у вас есть шанс остаться в нынешнем состоянии.

Некоторое время я пытался разобраться в поданной информации, но чем больше задумывался, тем сильнее запутывался. Голова начала закипать, и я сдался:

— Можно подробнее?

— Извольте. То, что вы считаете полноценной жизнью, всего лишь игра...

— Игра есть жизнь, а жизнь есть игра, — привёл я высказывание из правил.

— Не пытайтесь говорить со мной с помощью гайдов. Просто слушайте. То, что вы считаете своим телом, в действительности не более чем набор файлов, подчинённых общей программе. Ваше настоящее тело то, которое увезли на каталке, и завтра в двенадцать часов по московскому времени оно будет кремировано согласно договора о пользовании, пункт восемьдесят семь точка три. Загляните в интерфейс.

— Что я увижу там нового?

— Загляните. И прочтите вслух...

— Уровень...

— Ниже. Третью строку.

— Раса: кадавр.

— Это значит «мертвец». Вы мертвы, но ваше сознание продолжает существовать в игре. Отныне, если вас убьют, вы исчезнете окончательно.

— Я не вернусь с перезагрузки?

Медленно, но до меня начал доходить смысл слов барона. Я не настоящий! На самом деле моё тело находится где-то в другом месте, где и проходит реальная жизнь, а всё, что я вижу вокруг себя — всё это придуманное, исходный код, а сам я файл, набор цифр и букв, хотя по-прежнему продолжаю чувствовать и думать.

Нет, не верю. Это чушь, какая-то выдумка, розыгрыш. В конце концов, такого просто не может быть!

Я вскочил, топнул ногой по полу, ущипнул себя за руку — больно. Вот он я — вот он, настоящий, живой, а не файл! Иногда я хочу есть. Файлы могут испытывать голод? Или Эльза. Мы же с ней... Это же было взаправду. А всё, что показал мне барон — неправда, ложь, обман!

— Смириться с этим нелегко, — сказал Дитрих фон Геннегау, покосившись на мои нелепые телодвижения. — Но попробуйте взглянуть на окружающий мир с точки зрения логики. Вы оперируете знаниями, которые здесь невозможно получить, но они у вас есть. Откуда? Далее: у вас полностью отсутствуют воспоминания. Вы не помните детство, своих родителей. Можно списать это на ретроградную амнезию, но даже она не в состоянии отнять абсолютно всё. Какие-то всполохи должны остаться. А ваша голова пуста. Это возникает из-за того, что при подключении к игре происходит непосредственный контакт электрода с корой головного мозга, и в результате воздействия электрических разрядов на высшие центры нейрогуморальной регуляции травмируются вертикально ориентированные нервные клетки, а так же пучки афферентных и эфферентных нервных волокон...

Я замахал руками.

— Всё, всё, хватит! Я понял... понимаю... Я верю. Файл. Я... Кем я был в той жизни, в своей?

— Согласно анкете, которую заполнила ваша жена, вы учитель, преподавали историю и географию в поселковой средней школе. В детстве занимались фехтованием, в зрелые годы организовали клуб исторической реконструкции. Собственно, это и сыграло главную роль в принятии положительного решения на вашу госпитализацию.

— В зрелые годы?

— На момент подписания договора вам было сорок семь лет.

Господи, я женатый учитель истории под полтинник! Почему в зеркале я вижу тридцатилетнего мужчину без единого седого волоска на голове?

— Ваша внешность — абстракция, она выбирается по заданному набору параметров, как в любой другой игре, — словно услышав мой вопрос, пояснил барон. — Цвет волос, возраст, вес. Правда, нашим программистам пришлось подкорректировать ваши умения и установить конкретное направление по классу. Отсюда ваша особая предрасположенность к боевым действиям, плюс физические навыки фехтовальщика, мышечная память из реальности. Всё это тоже имеет значение. Но я сразу хочу предупредить — не заноситесь. Не думайте, что способны победить всех, и уж тем более не думайте, что сможете одолеть нескольких противников одновременно. Всему есть предел, соотносите свои возможности с возможностями врага. Помните, перезагрузочной камеры отныне для вас не существует.

— От чего я умер?

— У вас были проблемы с сердцем. Два инфаркта. Требовалась пересадка, но очередь на донорский орган вы не осилили. Когда положение стало критическим, ваша жена подписала договор с компанией «Ruhezone». Компания зарегистрирована в Дюссельдорфе, но является международной. В России находится её филиал.

В зал вошёл клирик с подносом, поставил на стол кофейник, чашки, вазу с фруктами. Не обращая на него внимания, барон продолжал говорить. По мере продолжения рассказа, у меня начала формироваться общая картина происходящего. Компания «Ruhezone» специализировалась на продлении жизни. Люди, находящиеся при смерти, но обладающие капиталом, могли целиком погрузиться в виртуальный мир, и продолжать жить в своё удовольствие нескончаемо долгое время. На мой взгляд, удовольствие было спорным. Не каждому понравится, когда тебе за твой же счёт отрубают руки или сажают на кол. Куда естественнее было бы создать не средневековую атмосферу с боями, казнями и дешёвым пивом, а берег Индийского океана, кокосовые пальмы, песчаный пляж, юную креолку в бикини. Не сомневаюсь, что в рекламных буклетах так всё и есть, но в реальности компания, дабы избежать лишних расходов, перекупила права на порядком затасканную RPG серию, и при помощи своих программистов подключила к ней несколько собственных локаций по типу Форт-Хоэна. Всё чисто, гладко и никто не пожалуется, ибо память стёрлась и понять разницу между тем, что обещали и что получили, невозможно. Да и как пожаловаться из игры? Барон сказал, что таких локаций было создано сорок. Раньше, пройдя несколько несложных квестов, игрок попадал в мир Большой игры и продолжал жить там в условиях средневековой Европы. Тела умирали, их свозили в крематорий, а души кадавров куролесили по городам и весям, покуда виртуальное тело не погибало в очередной трактирной драке или на поле боя под какой-нибудь Берлинщиной — и вот это уже был настоящий конец. Чтобы контролировать игру, в неё ввели записных персонажей — своеобразных агентов влияния: барон фон Геннегау, Старый Рыночник, Рыжая Мадам, Эльза и прочих — в каждой локации свои. Погружение в игру они осуществляли через капсулу, поэтому не теряли память и проводили в игре не всё время, а появлялись в ней лишь по мере необходимости.

— Стало быть, это по вашему приказу Эльза убивала подёнщиков? — дошло до меня.

Внесюжетное задание «Раскрыть убийство подёнщика» выполнено

Вы получили двенадцать золотых монет

Я ткнул пальцем в небо - и угадал. Но почему Эльза боялась, что я обо всём расскажу барону?

— Ох уж эта Эльза, — покачал головой Дитрих. — За это она будет серьёзно наказана, — он помолчал. — Вы не должны были получить это задание. Оно, как это сказать... Тестовое. Но не для игрока, а для обслуживающего персонала. Если вы его получили, значит, она что-то сделала не так. Но это не важно. Её задача была не убивать игроков, для этого есть более упрощённые схемы, а испытывать их. Большинство, как вы понимаете, эти испытания не проходили.