Мы поднялись по лестнице и вышли в коридор, весь затканный паутиной, а также заставленный автоматами, замершими в «бытовых» позах. Если бы не они, я бы подумал, что мы попали в древний склеп.

Паутина была какая-то необычная… Я тронул ниточку пальцем, и тут же по всему коридору прошла волна вибрации. По ниточкам забегали черные паучки.

— Ох, батюшки! — задрожала Рух. — Ненавижу таких тварей! Они мне напоминают юдов! Фу!

И она щелбаном откинула одного из паучков.

— Не трогайте моих помощников! — раздался обеспокоенный голос из другого конца коридора. — Проходите, только осторожней! Ничего не заденьте!

И вдалеке со скрипом открылась дверь.

Согнувшись в три погибели, мы направились вперед. Рух постоянно вскрикивала, так как очередной паучок постоянно норовил прыгнуть ей на волосы.

— Мама… — стонала Рух, пока у нас над головами бегали восьминогие твари. — Лучше бы я осталась в юде…

— Ага, и поехала бы в ШИИР на вивисекцию, — хмыкнул я, а потом спросил Метту. — Ты видела этих барышень?

— Нет. Шпильку начало вырубать, и я сбежала из зоны активности силы. Тут у них нечто настолько мощное, и мы с ней даже не успели подняться на второй этаж. К счастью, нас не заметили.

Наконец, преодолев «опасный» участок, мы вошли в гостиную.

Тут паутины было не меньше, но в камине горел бледный огонь. Вдоль стен стояли книжные полки, повсюду развешено старое оружие и охотничьи трофеи. У камина спинками к нам стояли два кресла, и в одном из них кто-то сидел.

— Подойдите! Ближе! — раздался голос. — Дайте старушке Вен посмотреть на вас…

Старушке? — мелькнуло в голове, пока я обходил кресло. Кажется, голоса были довольно молодо…

На нас уставились два черных провала на месте глаз. Старый покрытой паутиной скелет распластался в кресле и скалился.

— Ох, мама… — охнула Рух, и вдруг над нашими головами зазвучал зловещий смех.

В ту же секунду, дверь в гостиную захлопнулась.

— ПОДНИМИ ЭТУ БАНКУ! — повторил голос гигантского шагохода, нависшего над Женей и остальными.

Обращался он к жандарму. Пусть пушка на «башке» этой грозной двуногой штуковины и была опущена, но служитель закона все равно едва не откинулся от страха.

— Как ты смеешь, пилот⁈ — жандарм попытался подобраться. — Я представитель…

Но шагоход сделал тяжелый шаг ему навстречу:

— Я СКАЗАЛ, ПОДНИМИ ЭТУ БАНКУ!

— Какую?.. — попятился тот, и наступил на одну из десятка банок, которые вывалились из перевернутой им урны. Хрустнуло стекло.

— ВСЕ! — гаркнул шагоход.

— Хорошо!

И жандарм бросился собирать весь мусор и закидывать его в мусорку. Женя с девчонками молча пялили на эту сцену глаза.

— Ага, кожаный мешок! Так его, железный брат! — пронесло мимо злой воздушный шар. — Будет знать! Дай мне его, я сам с ним поговорю по-юдовски! Ах, чертов ветер!

Наконец, последняя бумажка упала в мусорку. Хрустнув спиной, жандарм распрямился.

— ХОРОШО, — кивнул шагоход. — МОЖЕШЬ ИДТИ. ХЕ-ХЕ-ХЕ.

— Спасибо… — пробубнил жандарм и побыстрее свалил из переулка.

И едва он пропал за углом, как шагоход повернулся к троице. Женя сглотнул:

— Эмм… спасибо. Можно нам идти?

— НЕТ! — раздался грозный голос. — НЕЛЬЗЯ. СТОЙТЕ И СМОТРИТЕ КАК Я БУДУ ОБНИМАТЬ САМУЮ КРАСИВУЮ ЖЕНЩИНУ НА ДВУХ КОНТИНЕНТАХ!

И с этими словами шагоход медленно опустился на колени.

— Что⁈ — охнули трое.

Вдруг люк на «башке» шагохода откинулся. Все заволокло паром, а когда он рассеялся, наружу вылез немного помятый букет цветов.

За ним показалась бородатая физиономия в шлемофоне.

— Сюрприз!

— Миша! — охнула Александра и, подхватив букет, прыгнула парню в объятия. Благо с ее ростом это оказалось несложно.

— Это твой… — нахмурилась Камилла. — … жених⁈

— Миша! Это Миша! — обернулась счастливая Александра. — Милый, познакомься это Мила, а это Женя! Как же ты нас напугал, дураш!

— Прости-прости… Опоздал, не смог встретить, сама понимаешь — Поветрие, — говорил Михаил, пока Александра чмокала его в заросшие щеки. — А я тут тружусь в зачистке города от монстров. Прихлопнул одного, ищу недобитков и гляжу, вы идете. Я хотел вылезти, а тут этот хер на вас наезжает. Ну я и решил…

Вдруг со стороны раздался рык.

— Сука! — нахмурился Михаил. — Вот и недобиток! Быстро, все внутрь!

И подхватив Александру за талию, втащил ее внутрь. Рев приближался, а за ним по земле прокатилась волна дрожи, как будто асфальт вдавливал взбесившийся каток.

Вслед за пилотом в люк полезла Камилла, а за ней в поручни вцепился Женя.

— Блин, кому скажу не поверят… — охнул Женя, протискиваясь в переполненную кабину.

Шагоход резко встал на ноги, и Устинов едва удержался.

— Закрывай, чего встал? — крикнули снизу. — Отбиваться будем! Колобок не один!

— Колобок?..

И прежде чем захлопнуть крышку, Женя увидел как в переулок вошло нечто круглое и крайне злобное.

— Так-так-так! — хохотали под потолком. — Кто же попался в сети старушки Вен⁈

Пламя в камине вспыхнуло, и в его рваном свете из всех углов к нам поползли пауки. Сотни пауков.

— Ох, мамочки! — задрожала Рух и едва не напрыгнула на меня. — Какая гадость!

Мы отступили в центр гостиной. Вокруг все грохотало, шипело и гремело. Кресло, в котором сидел скелет, сдвинулась с места и со скрипом поехало к нам.

— Дайте бабушка поглядит на вас поближе, деточки! — щелкала тварь челюстью, а из всех отверстий черепушки выползали пауки.

Я пнул его ногой, и кресло перевернулось. Косточки разлетелись во все стороны.

— Ох, как грубо! — заголосил череп, оттолкнулся от стены и покатился к Рух. — Давно же я не пробовала мягкой женской плоти!

Трухлявый череп раскололся от удара моего ботинка. Рух же со всех ног бросилась к дверям. С грохотом они раскрылись у нее перед носом, и на пороге показались дергающиеся типы в драных шмотках. Подняв руки, они со стонами направились к девушке. Ноги у них скрипели словно ржавые петли.

Вскрикнув, хранительница вызвала порыв ветра, и монстры улетели прочь. Вдруг в стенах разошлись доски — в щелях показались еще рычащие морды.

Совсем потерявшись со страху, Рух отстранилась и налетела на паутину, которая соткалась буквально из воздуха.

— Мама!

Вжик! — и ее, опутанную по рукам и ногам, подбросило под потолок. Девушка забилась, но все тщетно — ее начало сворачивать в кокон. Завыл ветер, однако нити затянулись только сильнее.

Подхватив Шпильку, я бросил ее на выручку хранительнице, а сам кинулся к шпаге, висящей над камином. Кошка распалась на жучков и оплела дергающееся тело Рух вторым слоем. Нити лопнули, а хранительница вылетела из рассеченного кокона. Я попытался ее поймать, но, вспыхнув, она пропала.

— Прости, ничего не могу с собой поделать! — раздался ее голос из моего кармана. — Бежим!

— Еще чего захотела? — покачал я головой, обнажив клинок. — Это мое будущее поместье, и я не потерплю здесь монстров!

Паучья орда на пару с монстрами окружили нас со всех сторон. Перехватив шпагу, я приготовился дырявить их тушки. Источник почти разгорелся, чтобы немного подморозить задницы этим тварям.

Вдруг раздался скрип, и висевшая на стене рогатая голова лося повернулась ко мне. Ее глаза зажглись адским огнем:

— Бегите, глупцы! — и голова разразилась безумным хохотом. — Позовите хозяина Таврино! Ступайте за хозяином!

Вот открылись двери, и на порог, покачиваясь, перешагнуло нечто бочкообразное, обмотанное драной простыней. Под тканью горели два ярких глаза.

— Не, ну это уже ни в какие ворота… — проговорила Метта, глядя на это убожество. — Серьезно?

Сделав пару тяжелых шагов, оно издало душераздирающий вой. Вернее, попыталось. Звучало это как будто пленку зажевало.

— Или у него несварение, — заметила моя спутница.

Затем из-под простыни показалась короткая железная рука. Коготь указал на меня.